После пресс-конференции пригласили на фуршет. Когда после обильной закуски принесли второе (!) горячее, я, повинуясь какому-то неясному тревожащему чувству, спросила: а сколько стоит это блюдо? Официант глянул на меня с тщетно скрываемым недоумением: вам же, мол, все бесплатно. Но потом хорошо вышколенный правилом «гость всегда прав», сказал: «22 доллара». 700 рублей? Да это же чья-то целая зарплата! Удивляясь моему ресторанному невежеству, соседи по столу мне объяснили, что это совсем не дорого, вот в кафе «Пушкин», обожаемом нашими чиновниками и депутатами, пуларда с трюфелями стоит 99 долларов - мясо-то доставляется самолетом из Франции. А бутылка вина - до 2 тысяч долларов.
Захотелось уйти. От ресторанного столика к своему редакционному столу, на котором лежало письмо от незнакомой женщины из города Братска. «Инна Павловна, хочу поделиться с вами тем, чем не могу поделиться со своими близкими, потому что самые близкие мне люди - это два моих сына, 24 и 17 лет, и как я могу им сказать, что не хочу жить, и желание это с каждым днем сильнее. Так устала от этой жизни, от постоянных дум, как свести концы с концами».
«А десерт? Да на десерт, знаете, что будет?..» - останавливали меня там, в ресторане. А на десерт - мысли, которыми и хочу с вами поделиться.
А в Праге «пиарят» дешевый хлеб
Пожалуй, нигде, ни на каком производстве не произошло столько изменений, сколько в ресторанном деле. Рестораны на каждом углу, и с разными кухнями, с экзотическими названиями. И это замечательно, значит, есть спрос. Но где столовые для бедных? Дешевые закусочные? По радио наперебой: «Всех приглашаем на свежие лобстеры!», «У нас ягненок в малиновом соусе!», «У нас свежие устрицы!» - это для кого, для учительницы с зарплатой в 1400 рублей? А в Праге, где я несколько лет работала, радио наоборот: «Спешите в район Смихов - там самые дешевые яйца!», «А на Малой стране подешевел хлеб». У них что, нет людей с тугими кошельками для лобстеров?
Телевизионные «Смак», «Кулинарный поединок», «Властелин вкуса», «Вкусные истории» - но кто может приготовить себе все эти блюда, если одни экстравагантные специи к ним неподъемны для среднего человека, а рекламируемые при этом кастрюли и вовсе в заоблачной цене? Количество кулинарных программ на телевидении может соперничать, пожалуй, только с криминальными. Как количество ресторанов - с казино. Вот у нас на улице «Правды» вместо клуба Чкалова тоже казино: зовет огромным бутафорским самодовольным мешком денег при входе. Ну а что для тех, у кого мешка денег нет? Что, как раньше в том же клубе Чкалова, бесплатно? Хотя бы для детей?
Недавно в США вышла книга Мэттью Бжезинского. Характерно уже название: «Казино Москвы: рассказ об алчности и приключениях на самой нецивилизованной границе капитализма». Дожили...
«Чувствую себя изгоем в родной стране...»
Перечитываю и перечитываю письмо женщины из Братска. Высшее образование, главный бухгалтер, постоянная зарплата, но квартира - 1400 рублей, у старшего сына, окончившего университет с красным дипломом, - съемная, 2500. Надо помогать отцу: «45 лет проработал водителем, построил Братск, перекрывал Ангару, имеет орден Трудовой Славы - пенсия в 1890 рублей и старый-старый скарб, который после его смерти даже на память не возьмешь. Надо кормить младшего сына, не учится - бесплатно не поступить в институт, сплошные взятки и вымогательство, не работает - найти работу 17-летнему - это фантастика. Хочешь уберечь от армии - плати 35 тысяч рублей: такая ставка в военкоматах». В письме нет явной нищеты, как в сотнях других, откуда же это: «Прошу Бога дать мне смерть»? А вот откуда: «Есть в нашем городе и богатые люди - те, кто прибрал к рукам алюминиевый завод, лесопромышленный комплекс, кто сидит на кнопке с электричеством, кто безнаказанно ворует лес. Да бандиты, которые контролируют весь бизнес города, вообще ничего не делая. Ездят на дорогих машинах, выставляют свое богатство. Они купили все, что можно купить. А я не воровала, как и отец, честно работала и детей своих этому учила, а зачем? Чтоб чувствовать себя изгоями в своей стране...»
Вот оно, главное: она, эта женщина, и такие, как она, чувствуют себя изгоями. Почему? Наверняка ее родители жили не богаче, многие из нас, немолодых, в молодости ходили в перешитых маминых платьях. Но я помню, что при этом я не чувствовала себя ущербной в столичном университете - принято было гордиться иным, не материальным. А сегодня наша замечательная актриса, не на модельном подиуме - на вручении кинематографической премии «Золотой орел» - неумеренно ликовала по поводу пяти платьев от Юдашкина, в которые она переодевалась, походя весело сообщив, что ни одного из представляемых ею фильмов не видела. Неловко было за нее, стыдно за устроителей и думалось: а как смотрят эти столичные телевизионные кадры бедные провинциальные девушки?
В той американской книге вывод такой: «Полностью прогнившая, коррумпированная и проворовавшаяся деловая и политическая элита пытается впихнуть в свою систему координат всю страну». И что, сказать, как раньше, «нехай клевещут»?
Бедность - уже порок?
«Стыдно быть богатой в бедной стране», - так знакомая предпринимательница объяснила свой отъезд за границу. Отдавая должное ее совестливости, тем не менее считаю, что она не права. Чем больше богатых - тем богаче страна. Стыдно не быть богатым, стыдно своим богатством бахвалиться. Да одевайтесь, ешьте, пейте, гуляйте, как хотите, но не демонстрируйте бесстыдно свои - или папины - возможности. Не втягивайте нас в свою систему координат.
Когда певичка со слабым голосом и не столь слабыми возможностями ходит на тусовки с любимой собачкой на руках - ее дело. Но зачем телевизионной камере демонстрировать на всю страну, да еще с восхищением при этом ведущей, меховую попонку на этой собачке стоимостью явно в одно больничное койко-место, недоступное для многих? Как можно другой теледиве в передаче «Последний герой» объявлять на всю страну, что ее квартира больше, чем остров, на котором она решила проявить свое геройство? Она что, не знает, по каким каморкам ютятся еще люди?
Видимо, для новых хозяев жизни - элиты, как принято теперь говорить, - слово «люди» приобретает тот, старорежимный, оттенок: люди - это прислуга, 2-й сорт. Как в знаменитой дореволюционной кулинарной книге Елены Молоховец: «...после чего отжимки можно отдать людям». Оскорбленный за людей, эти строки поставил эпиграфом к своему стихотворению 57-го года Арсений Тарковский, назвав ее «холуйкой малахольной».
Книга Елены Молоховец, не выходившая при Советской власти, недавно издана тиражом 60 тысяч экземпляров. И это, наверное, нормально: кто может, пусть готовит «петишу с шоколадным бешемелем» и «жаркое серны четвертым манером» (это из «скоромного стола»). Но утверждать, как это я прочла в одной статье-панегирике, что произведения Молоховец были «кухонной библией» каждой добропорядочной русской семьи»? А те, что ели только щи да кашу - пищу нашу, что, уже теперь не добропорядочные? Вспомнился рассказ мамы, как она девочкой пасла корову и однажды задумалась: а что царь ест? «Наверное, одну пенку с молока». Потому что корова в семье была, а о молочной пенке можно было только мечтать - молоко продавали. На крупу для каши, наверное. Бедность не порок. Или уже порок?
Завтрак аристократа-2003
Элита... Аристократы... (Так и тянет через запятую добавить тут название одного блюда - того, что едят на Масленицу.) Князь Сергей Волконский, внук декабриста, директор императорских театров и крупный помещик, написал в своей книге «Родина»: «И сколько раз, когда мне подавали вкусную холодную простоквашу, я думал: «А может быть, это в последний раз...» Но нет, не в последний... Но будет когда-нибудь и последний, всегда доканчивал я». Сознавал несправедливость жизни и то, чем она грозит. И думал об этом не за бутылкой вина в две тысячи долларов - за простоквашей!
В рецензии на эту книгу подлинного аристократа, после революции не гнушавшегося читать лекции рабочим, Марина Цветаева написала: «Аристократизм - враг избытка. Всегда немножко меньше, чем нужно». Но поймут ли это наши «аристократы»?
...Письмо из Братска заканчивается так: «Я не жду от вас конкретного ответа. Но знать, что вы это прочитали и где-то со мной согласны, уже легче... Извините, что потратили время на чтение моего письма. Здоровья вам, всех благ и удач». Ей - и извиняться? Да за что?!
Стыдно...