Начальник изолятора временного содержания застрелил адвоката

Александр Елоза до сих пор не может отойти от случившегося.

Выстрелы, прогремевшие 24 июня во дворе изолятора временного содержания (ИВС) Жуковского района Брянской области, похоже, повергнут в шок не только Брянщину, но, пожалуй, и МВД России. И немудрено. Днем начальник изолятора старший лейтенант Александр Левкин застрелил из пистолета известного в городе адвоката - Татьяну Никишаеву. Спустя семь часов он застрелился и сам - в своем кабинете. В прошлом году (см. «Комсомолку» за 21 марта 2004 года) мы рассказали о скандале, потрясшем Брянск. Тогда присяжные оправдали убийцу Александра Хахулина. Он убил милиционера, а второго ранил. Позднее узнав, что Верховный суд отменил это парадоксальное решение, Хахулин повесился. Татьяна Никишаева была тем самым адвокатом, который убедил присяжных в том, что он «убил», но «не виновен». «Словно пелена напала: понимал, что стреляю, но остановиться не мог» Старший лейтенант Александр Левкин стал начальником изолятора в 2001 году. А вообще он в милиции - почти тридцать лет. Не юнец. Работу знал до автоматизма. В 10 утра он привычно расписался за получение табельного пистолета - готовилось конвоирование заключенных. Адвокат Татьяна Никишаева пришла ближе к полудню, ей надо было переговорить с новым подзащитным. Закончив с этим разговором, зачем-то захотела переговорить с начальником изолятора. Ничего в этом странного не было - они давно знакомы, хотя их отношения вряд ли можно было назвать теплыми. Встретились в прогулочном дворике изолятора, где Левкин готовил выезд на следственный эксперимент. А через несколько минут сотрудники услышали, как Таня кричит: «Спасите!». Никишаева взбежала в коридор изолятора и там рухнула на пол: хороший стрелок, участник соревнований Александр Левкин, выпустил в нее семь пуль. (Все, с кем я разговаривала, уверяют: выстрелов не слышали.) - Она ехидно сказала, что у нас бардак, мы ничего не делаем. На меня словно пелена какая-то нашла, - сказал он потом начальнику отдела спецучреждений и конвоирования Александру Елозе, - понимал, что стреляю, а остановиться не мог! Отстреляв, Левкин ушел в свой кабинет и не подпускал к себе никого: - Только подойдите, застрелюсь! - Может, ты хоть со мной поговоришь? - спросил приехавший Александр Елоза. Пауза. - Входите, но если что... Все время разговора, рассказал нам Елоза, Левкин держал руку на пистолете в верхнем ящике стола. - Не бойтесь, я никому не причиню вреда, но пытаться забрать оружие не надо, - сказал Левкин. - Я сделал это за всех, зло должно быть наказано. Больше никаких объяснений своему поступку он не приводил. А дальше были семь часов уговоров. Приехал начальник УВД Михаил Климов, прокурор области Анатолий Корниенко, вызвали психолога. Хотели провести операцию и взять Левкина силой, но, «учитывая особенности помещения ИВС и в целях недопущения более тяжких последствий», на захват не пошли. - Я его знаю очень давно, еще с тех пор, как водителем у нас начинал, - рассказывает Александр Елоза. - Он очень спокойный человек. И в это время рассуждал внятно, только иногда, когда мы пытались чай пить, чашка у него в руках дрожала. И, может, мне показалось, но он встать из-за стола не мог. Сколько я его ни просил перейти в другой кабинет... Так семь часов и просидел. Только и повторял: «Я ее дочь сиротой оставил, кто о ней позаботится?». - А о твоих кто? У дочки свадьба осенью, сын подросток, как они без отца? - спрашивал я. Были моменты, когда казалось, что мы его убедили, даже пистолет положил. Но... - Я вам принес столько проблем, но так жить нельзя, - вдруг сказал Александр. - Нельзя за деньги выпускать убийц. Я не верю в способность системы защищать людей, сила сейчас на стороне бандитов и убийц. «Я вам верю, но и вы этого не сможете изменить», - сказал он напоследок оставшимся с ним прокурору и начальнику УВД области Михаилу Климову.