Смуглянки-парижанки в хиджабе и без

Восток - он и сам противоречивый: здесь есть и хиджаб, и чадра, но ведь и танец живота тоже!

Один путь. «Не шлюхи, не рабыни»

Они называют себя «Не шлюхи, не рабыни». Эта женская организация заявила о себе два года назад, когда всю Францию потрясла безумная история арабского мальчика, который облил бензином и сжег свою арабскую подружку то ли за то, что она носила короткую юбку, то ли за то, что нашла себе другого мальчика. Франция внезапно узнала о сложной, драматической жизни мусульманских пригородов, о любовных, по-средневековому диких историях, о разорванных судьбах мусульманских женщин, которые по паспорту являются француженками, но воспитываются в духе ислама.

- Тогда мы решили организовать марш протеста против насилия и за равные права женщин не только арабских, - рассказывает «не шлюха, не рабыня» по имени Латиса. - Теперь нас много.

26-летняя Латиса родилась во Франции, но ее родители - выходцы из Марокко. Она очень хороша, эта французская (или арабская?) куколка со страстным характером настоящей женщины и политического борца. Жгучие черные глаза, густые волосы цвета ночи, складная фигурка, грудь едва прикрыта черным кружевом декольтированной кофточки.

- Ты знаешь, Латиса, - говорю я, - один мой знакомый француз, узнав, что я ищу организацию «Не шлюхи, не рабыни», заметил так: «А, это бывшие арабские проститутки, которые борются за свободу секса в мусульманской среде».

- Какой подлец! - Латиса бурно дышит от возмущения. - Что они знают о нас, эти мужчины! Это то, что я называю «трибунальным мышлением». Мужчины любят судить вкривь и вкось о независимых женщинах, которые бросают вызов их мужскому эго. Я до 18 лет жила в гетто (так Латиса называет парижские пригороды). Людям там совершенно нечем заняться. Там нет кафе, ресторанов, дискотек, клубов. Люди целыми днями сидят на улице, наблюдают за соседями и чего-то ждут. Это мертвая жизнь. Париж оттуда кажется таким же далеким, как Марс. Я всегда была независимой и стремилась вырваться из этой затхлой среды. Я всегда пыталась объяснить своим подругам, что у нас есть право на радость и счастье и что, раз мы живем в этой стране, мы должны стать настоящими французами, и не имеет значения, кто мы по крови. Ты слышала когда-нибудь о Карле Марксе? (Трудно себе представить выражение моего лица в этот момент.)

Я мычу что-то неопределенное.

- Он однажды сказал, - восторженно говорит Латиса, что религия - это...

- Опиум для народа, - подхватываю я.

- Ты знаешь? - удивляется Латиса. - Это не значит, что я не верю в Бога, но я верю в универсального Бога всех людей. Франция - это светское государство. Какое право имеют имамы объявлять в мечетях свои фетвы? Ты знаешь, что фатва - это своеобразный религиозный декрет, приказ верующим, которые должны слепо ему подчиняться. Я уважаю выбор моих подруг - истинных мусульманок, которые выходят замуж, рожают детей и не выходят на улицу без хиджаба. Но нельзя к такой жизни принуждать силой.

- Какие меры, по-твоему, должно принять правительство?

- Прежде всего, взять под контроль мечети и мусульманские организации. Поддерживать финансово общественные ассоциации, которые обеспечивают людям из пригородов досуг и помогают им интегрироваться во французскую среду. И главное - преодолеть собственный расизм. Мы сделали проверку: послали заявления на работу в различные конторы. В одних заявлениях мы указывали арабское имя претендента, в других - французское. Всем арабским претендентам было отказано, а французам предложили явиться на собеседование. Что же это, как не расизм?

Другой путь. Вулкан страстей под хиджабом

21-летняя Фатима (имя любимой дочери пророка Мухаммеда) - полная противоположность Латисе. Эта француженка алжирского происхождения - в стройных рядах сторонниц хиджаба. Фатима на «отлично» закончила школу, но в университет отказалась поступать из моральных соображений. «На женщин в хиджабах во французском обществе смотрят как на консервативных дурочек, - говорит Фатима. - Я хочу учиться дальше, но мне придется поехать в Катар, Марокко или Иорданию в какой-нибудь исламский университет, где я не буду выглядеть инопланетянкой.

- Но тебе же приходилось ходить в школу без хиджаба? - замечаю я.

- Что являло собой плачевную картину бесстыдного компромисса, - сурово отрезала Фатима и непримиримо сжала губы.

Волосы под черным платком, длинное бесформенное платье, скрывающее фигуру, чистое лицо без грамма косметики.

- Не могу понять: ты хорошенькая или нет? - бесцеремонно спрашиваю я.

- Хорошенькая, поверь мне, - ничуть не обиженная смеется Фатима. - У меня отличная грудь и прелестные ступни, маленькие и узкие. Мужчины летом ТАК на них смотрят, что я стала носить закрытые ботинки.

Как все арабские незамужние девственницы, Фатима обожает говорить о сексе и мужчинах.

- У тебя было много мужчин? - спрашивает она меня.

- Достаточно, чтобы понять, чего я от них хочу.

- Тогда у тебя всегда будут проблемы в постели, - авторитетным голосом заявляет Фатима.

- Но почему?!

- Пойми, Коран диктует нам мудрые правила, проверенные жизнью. Если мне дозволен только один мужчина, мне не с кем его сравнивать. Он будет для меня богом всех ночей, и я вечно буду по нему томиться. Любой его недостаток станет достоинством, ведь я не знаю лучшего. А легкомысленные женщины, меняющие мужчин, как трусики, быстро пресыщаются, их погоня бесцельна и утомительна. Но я сама хочу выбрать себе господина. Я не хочу, чтобы мужчины выбирали меня, поэтому я прячу свою красоту. Когда я сделаю выбор, я откроюсь тому единственному, кто станет моим мужем.

Меня поражает самоуверенность Фатимы. Ей даже не приходит в голову, что этот единственный, выбранный ею, может ей отказать. Мне неловко, и взамен я говорю:

- А если твой избранник окажется бездарным в постели, ты будешь мучиться с ним всю жизнь?

- Аллах укажет мне верный путь. Все в его руках.

Фатима допивает свою чашечку кофе и неожиданно смягчается:

- У меня есть подруги-мусульманки, которые думают так же, как и ты. Они считают, что ислам хорош только для мужчин. В нашем мире много косного. К примеру, в арабских странах девушкам, чтобы найти интересную интеллектуальную работу, приходится учиться за троих и быть втройне умнее мужчин. Ты не поверишь, сколько в мусульманских университетах начитанных, образованных девушек. Если когда-нибудь в исламском мире случатся идеологические реформы, иншаллах, то это будет заслуга нового поколения умных, сердитых женщин. - Потом вздыхает и добавляет: - Если им это позволят мужчины.