Сериал «Дом на набережной»: Это место - сплошные тайны и трагедии

Фото РИА «Новости».

Сериал «Дом на набережной» - очередная постановка по классике. На этот раз советской. Легендарная книга теперь превратилась в 4-серийный фильм. К слову сказать, режиссер Аркадий Кордон умудрился снять картину в рекордные для кинематографа сроки - всего за 40 дней.

- Это история о судьбах молодых людей, живущих в доме на Берсеневской набережной, через реку от Кремля, - говорит режиссер. - В этом доме жила сталинская элита. Наш фильм о том, как менялась судьба обитателей дома, как вчерашние крупные политические функционеры становились жертвами, а их дети бесследно исчезали вслед за своими родителями.

- Фильм сделан по мотивам, - говорит вдова писателя и директор краеведческого музея «Дом на набережной» Ольга ТРИФОНОВА. - В основе - повесть моего мужа. Но там есть и заимствования из других его книг, и еще авторы сценария кое-что от себя добавили. Например, включили в сценарий тему современности - в некоторых эпизодах показывают нынешнюю Москву. У меня есть претензии к сериалу. Но я не могу сказать, что оцениваю беспристрастно, потому, что люблю мужа и мне хочется, чтобы все, что снимают по его произведениям, было снято идеально. А так не бывает. Справедливости ради надо отметить: для того срока, за который снят «Дом на набережной», это очень качественная работа. Я однажды вышла из нашего музея на улицу и замерла от изумления. Мне показалось, что я каким-то чудом перенеслась в сталинскую эпоху: по тротуару шли дети, одетые в куцые пальтишки с коротенькими рукавами и летные кожаные шлемы - их мальчишки 30-х годов считали самым лучшим головным убором. Когда я все это увидела, у меня даже сердце защемило.

Что такое Дом на набережной?

- Это очень странный дом, - погружается в любимую тему Ольга Трифонова. - Он был построен для советской элиты и задумывался как дом будущего. В нем было все: собственная столовая, магазин (он же - закрытый спецраспределитель), детский сад, прачечная и даже собственный кинотеатр. Первые жильцы, которые заселили дом в 31-м году, были счастливы. Все для них. Потолки в некоторых квартирах расписывали мастера из Эрмитажа, во дворе били фонтаны, благоухали цветники. Никто тогда не подозревал, что Дом - это еще и образцовая казарма. Там ведь комнаты были уже обставлены одинаковой мебелью, а в подвалах находились склады постельного белья и посуды - тоже одинаковой. Государство держало под контролем все - даже быт. Проектом предусматривались некие отверстия на кухнях. Мы все думали - зачем? Оказалось, что это дымоходы для самоварных труб. Старым большевикам, привыкшим в царских ссылках гонять чаи, сделали такой подарок - дырки в стене, чтобы можно было ставить самовар на кухне. В доме жила мать Хрущева. Она все у подъезда на лавочке сидела, семечки лузгала и расспрашивала проходящих о житье-бытье. Жила там и семья Аллилуевых - родственников второй жены Сталина. Позже - его дочь Светлана и сын Василий. В общем, много было знаменитых жильцов. Треть из них к началу войны исчезли. Репрессии. У нас в списках 800 человек репрессированных. И это только те, чьи имена нам известны. Так открывалась трагическая страница Дома на набережной. Именно об этом - о страхе, о неуверенности в завтрашнем дне - и написал Трифонов в своей повести.

Бабушка Трифонова была любовницей Сталина?

- Семья Трифонова поселилась в доме в 31-м году. В квартире жила бабушка - старая большевичка, кстати, в то время совсем и не старая. Но она лично была знакома с Лениным и со Сталиным. Со Сталиным, подозреваю, у нее даже был роман. В царские времена он у нее скрывался в питерской квартире на Васильевском острове. С ней в доме жили ее дочка Женечка и сын Павел. Еще - муж дочери Валентин Трифонов, функционер высокого ранга. Он, можно сказать, является основателем нынешнего Газпрома. Как-никак первый начальник топливного комитета. Плюс Юра Трифонов, его сестра Таня и приемный ребенок - сирота. Это был мальчик со странным именем Унди. Отца Юры репрессировали в 37-м. Через год арестовали и мать Трифонова. А бабушку с детьми сослали в коммуналку на окраину Москвы. Они очень бедствовали. Все-таки «родственники врагов народа». Удивительно, что Юра смог пробиться, стал известным писателем. Для этого нужно иметь огромное мужество.

Прототипы жильцов «Дома на набережной»

- А герои фильма и книги... У них есть реальные прототипы?

- Да. Алина Федоровна «списана» с реального человека. Юрий Валентинович знал такую женщину - красавицу, аристократку, дочь белого генерала. Она постоянно выходила замуж за служащих НКВД - за тех, кто расследовал дело ее очередного мужа.

Еще Шулепников. Я думаю, что его прототипом могли стать сразу два человека. Один из них - Сережа Савицкий. Он из очень благополучной семьи. Трифонов написал, и это есть в фильме, что Шулепников стал бомжом. А ведь Сережа и вправду закончил бомжом. Писатель предсказал его судьбу! Овчинников - это Лева Федотов, друг Трифонова. Писатель и его судьбу предвидел. «Жизнь его короткая и несчастная», - писал Трифонов. Так и есть. Леву Федотова все звали Леонардо. Это был гениальный человек. Писал романы, картины, мог насвистывать оперу «Аида» без единой фальшивой ноты... В своем подростковом дневнике он еще до начала Великой Отечественной войны назвал дату нападения фашистов, изложил, как будут развиваться события. Сам погиб в бою под Тулой. В жизни много мистического. Во время празднования нового, 37-го года в квартире у Трифоновых из рамы выпало зеркало. Никто его не трогал, просто взяло и выпало. Все знают, чем обернулся 37-й год... Трифонов описал этот случай в своем произведении «Исчезновение».

СПРАВКА «КП»

Юрий ТРИФОНОВ, кроме знаменитого «Дома на набережной», написал множество замечательных произведений - «Обмен», «Другая жизнь», «Долгое прощание», «Исчезновение». За исторический роман «Нетерпение» в 1981 году он был выдвинут на Нобелевскую премию, но не успел ее получить - умер.

КСТАТИ

Стены были напичканы прослушкой

Наш разговор с Ольгой Трифоновой прервал визит курьера из аптеки - он принес бодрящие чаи и травы.

- О, если бы я знал, что тут есть музей! - воскликнул курьер, назвавшийся Андреем Григорьевичем. - Моя бабушка строила этот дом. Была, скажем так, экономистом строительства.

- И что вам рассказывала о Доме ваша бабушка?

- Говорила, что тут в стены вмурована прослушивающая аппаратура. Причем очень передовая для того времени. Обычно прослушка была двухсторонней: агенты могли не только слышать, что говорит объект, но и самих агентов было слышно. Им приходилось сидеть тихо. А в Доме на набережной уже ставили микрофоны, по которым информация шла в одностороннем порядке, да еще и записывалась.

- А говорят, что тут были подземные ходы...

- Да, со времен Ивана Грозного. Они начинались от церкви Николы на Берсеневке. А еще именно под Домом проходит «метро-2» - для особо важных персон. В этом метро всего 3 станции. Но они действуют. На всякий случай.