Наркоманов лечили пытками?

СПЕЦНАЗ ПОДКРАЛСЯ НЕЗАМЕТНО

Спецназ явился рано утром. Перекусил кусачками замок, подавил короткое сопротивление охраны, поднял людей, дрыхнущих на двухэтажных «нарах»...

В тот день РТР сообщило: «В ходе проверки реабилитационного центра «Дельфин» фонда «Пермь - город без наркотиков» выявлен ряд преступлений: пациенты-наркоманы удерживались в учреждении насильно, подвергались пыткам»... Следственный комитет при Прокуратуре возбудил 29 уголовных дел по факту незаконного лишения свободы (именно столько освобожденных написали заявления).

А еще через пару дней появились гневные заявления бывшего депутата Госдумы Евгения Ройзмана (основателя движения «Город без наркотиков», появившегося в Екатеринбурге, по утверждению милиции, на волне легализации преступных группировок, «КП» осветила это событие в репортаже «Как братки вышибают «дурь» с Урала»), а также пермской уполномоченной по правам человека Татьяны Марголиной. Политики на пару утверждали, что все вышеперечисленное - клевета, что захватившие центр милиционеры САМИ избивали его обитателей, доставляли их в местное ОВД в клетках для собак, а там запихали 80 человек в тесный, пять на шесть метров, «обезьянник». Да, и еще «схряпали» (то есть сожрали, просим прощения за словарь бывшего депутата. - Авт.) у реабилитантов жареный рис и колбасу...

НЕИЗМЕННОСТЬ БЫТИЯ

Что поразило?

Стандартность ситуации.

Президент фонда Александр Шеромов. Кличка Саша Белый.

Смотрите фотогалерею.

Шесть лет назад все то же, вплоть до мельчайших деталей, было в Екатеринбурге. Сегодняшний защитник пермского «дельфинария» уважаемый человек Евгений Ройзман как раз шел в Думу, а свердловская милиция, ненавидевшая уважаемого аж до визга, силилась этого не допустить. Зашла в центр, сняла с наручников пару десятков наркоманок - а заодно вывалила нашей газете кучу компромата о пытках, наркоторговле, об изнасилованиях, о воровстве и об одном убийстве (подробнее см. «Концлагерь назывался «Город без наркотиков»?», «КП» от 25, 26, 27, 29 ноября, 23 декабря 2003 года).

Совпадение с сегодняшней ситуацией полное: даже уполномоченная по правам человека (разумеется, по Свердловской области) в той предыдущей разборке участвовала. Будто кто-то решил довести схожесть до идиотизма...

Ничем тогдашняя милицейская эскапада не кончилась: Ройзман все равно стал депутатом (правда, одного созыва: дальше у власти нашлись «методы против Коськи Сапрыкина». Ликвидация одномандатных округов была, на мой взгляд, мерой не сильно демократичной, зато эффективной. - Авт.). Фонд продолжил работать, пользуется широчайшей общественной поддержкой, клоны организации возникли в десятке городов России (вот, в том числе в Перми). А мертворожденные уголовные дела (наркоманкам нет веры в судах: сегодня она говорит, ее удерживали насильно, завтра - что ей все нравилось, послезавтра - ой, померла) четыре года мотались по инстанциям, и в 2007-м были закрыты за отсутствием события преступления.

Внимание, вопрос.

Что же милиция опять наступает на те же грабли? Нравится получать по лбу? Почему наши правоохранительные органы ничто не учит? Если доказано: ТАК победить противника нельзя - зачем позориться? Глупость беспросветная руководила правоохранительными органами или что похуже?

И самое главное. Есть ли возможность справиться с «общественным движением», имеющим такое благородное название, но такой криминальный флер?

ГЛУПОСТЬ БЕСПРОСВЕТНАЯ

Всех новеньких в реабилитационном центре ставили «на столб».

Смотрите фотогалерею.

- Вы нам можете посодействовать, чтобы это уголовное дело расследовали в Генпрокуратуре?

В глазах милиционеров такое ожидание, что я давлюсь готовым ответом: «Ясное дело, как буду в Кремле во вторник, сразу дам указание Путину с Медведевым».

С начальником уголовного розыска Краснокамского ОВД Дмитрием Черноусовым и его оперативником Игорем мы встретились романтично - в грязи пермского автовокзала.

- За нами «Дельфин» катается, два часа от «хвоста» уходили. Потом развернулись, поговорили по-мужски...

Розыскник включает диктофон, оттуда слышится запальчивое: «А в наручниках людей держать - нормально?» - и ответное: «Нормально! Начальник, б... буду, нормально!»

Черноусов - «герой» дня: это он со товарищи и СОБРом штурмовал «Дельфин», это его «прополоскал» в своем блоге и на пресс-конференции Евгений Ройзман и это законность его действий проверяет теперь прокуратура.

- Меня облили грязью... - говорит милиционер, и глаза у него добрые-добрые.

Пока едем, Черноусов рассказывает свою историю: много лет работал в управлении собственной безопасности, пересажал этих краснокамских милиционеров... Это отдел гнилой: Краснокамск - самый неблагополучный в отношении наркотиков район края, здесь компактное поселение цыган и больше всего наркоманов, грамм героина стоит в два раза дешевле, чем везде. Ну и менты соответствующие.

- Я Краснокамск, знаете, как называл? Обитель зла. И вот в декабре руководство - мне: «Иди довершай начатое, становись туда на розыск»...

Место по сравнению с УСБ незавидное, и странно, что офицер с выслугой лет согласился на такое понижение. Но если принять на веру, что Черноусов шел в «обитель зла» не просто так, а для выполнения какого-то задания... Из УСБ Черноусов взял трех оперов - больше в Краснокамске никому не верит.

- Стали аналитику проводить: одна информация по этому центру, вторая - а зайти туда нельзя, территория закрытая, как тюрьма. А тут предписание провести проверку от прокуратуры края... Мы пришли в «Дельфин» культурненько, вчетвером - нас послали. Ну мы через два дня вернулись с СОБРом...

Ох, темнит товарищ начальник. Те, кто знаком с милицейской системой, знают, какая бюрократия - выписать СОБР: двумя днями не обойдешься. Операция, похоже, готовилась заранее... Но почему же нам тогда говорят иначе? Непонятно.

- У нас видео есть, как они человека заставляли кушать из собачьей миски, - вдруг сообщает опер Игорь. - Мы у них изъяли. Они смотрели и глумились. Если бы СОБР такое замутил - «уехал» бы лет на семь...

Вот это, между прочим, звучит все время: почему ИМ можно, а нам нет? Обида...

В центре действительно были изъяты фото и видеоматериалы: реабилитанты, прикованные к позорному столбу, в клоунских костюмах, с петушиными гребнями и поролоновыми членами (не надо объяснять, что это означает в уголовной среде), с сигаретами, заткнутыми в нос, в коньках (полную фото- и видеосъемку см. на сайте kp.ru). Еще были найдены биты, наручники, дубинки. А еще проверка зафиксировала тридцать восемь нарушений правил пожарной безопасности (решетки на окнах-дверях помешали бы людям спастись, если что)...

Перечисляя все это, Черноусов явно высказывает: он вскрыл ТАКОЕ, а его за это натурально опустили! А ведь опера риса не ели, наркоманов доставляли в ОВД «Газелями»...

- Я ему сделаю, - обещает милиционер. - То же. Как и он мне...

Угрожает экс-депутату Ройзману...

В рамках «делания» передает мне те самые «фондовские» записи и фотки. Запись поедания собачьего корма при ближайшем рассмотрении оказывается записью поедания реабилитантом шкурки от банана, причем сопровождается закадровыми увещеваниями президента «Пермь - город без наркотиков» Александра Шеромова: «Гринь, ты что шкурку-то ешь? Тебе не стыдно? Гринь, это же мама увидит! Что ты хочешь сказать маме?» То есть самый серьезный трофей краснокамских милиционеров - пленка, по существу, рекламного характера: снятая фондом для родителей реабилитантов.

- Нет, - упорствуют розыскники, - есть еще скелет в шкафу...

Просят меня связаться с программой «Человек и Закон»: им, мол, дадут больше, чем мне: «Вы же понимаете, то телевидение, а то газета...»

Ну да, мы же СМИ второго сорта. Разве логично обижать меня и одновременно просить о помощи?

ДЕЛЬФИНАРИЙ

Рано утром в редакцию «КП» - Пермь» приходит корреспондент Вероника Рангулова и говорит:

- У меня в машине наркоман, вмазанный в г...но. Тебе надо?

История такова: шла Вероника на работу, а ей навстречу - одноклассник Вова по кличке Муха. А поскольку живет Вероника в таком районе, где НЕ наркоманов из молодежи - только она сама, ее брат да некая Маша Берестова, то журналистка смело схватила Вову и привезла мне. Теперь Муха согласен показать парня, который пару месяцев как ОТТУДА, из «Дельфина», - только без имен, иначе интервью не состоится! Вероника пообещала, но пока она куда-то отходила, клиент, извините, это... Поставился.

Едем. Вова сидит на переднем сиденье. Периодически он засыпает и боком валится на бедную Веронику, стаж которой за рулем - всего два месяца.

Освободившийся из центра мальчик - двадцатилетний и симпатичный. Трудно представить, что у него может быть что-то общее с полувменяемым опухшим Вовой, но бывший реабилитант не скрывает:

- Вышел - вмазался, конечно.

Кстати, будем называть его Зимним просто потому, что надо же его как-то называть. В «Дельфине» клички дают также от балды: Зимний - потому что заехал зимой, Лапша - потому что в свитере «лапшой», Металл - потому что на воле металл сдавала... Лишь бы имена не запоминать.

Определили Зимнего в центр родители: он гулял, увидел папину машину; папа показал на сына и уехал, к Зимнему подошли...

Очень бы хотелось передать: мальчик рассказывает с юмором, без трагизма. Время от времени они начинают подталкивать друг друга с Вовой локтями и хохотать, так что и вам надо относиться к повествованию соответственно.

Итак, били всю дорогу до Краснокамска (два часа езды): двое - по бокам, двое - спереди, он, Зимний, посередине. Впрочем, били без охоты: у тех, кто на захваты ездит, очень руки болят - опухают потому что. Как говорится, плакали и били...

По приезде - на столб (центр располагался тогда не там, где его «хлопнули» менты, а в деревне Новая Ивановка, и там несущей конструкцией крыши был натуральный столб из дерева, всех новичков приковывали к нему наручниками на двое суток, иногда на неделю. В новом здании, куда «Дельфин» переехал осенью 2008 года, новеньких стали вешать на «локалку» - решетку двери).

- Потом «прожарка»: лавку к столбу, тебя кладут на живот, руки вокруг столба в браслеты и по голой ж... ремнями сорок раз. Контролечку - веслом... Я первый раз в жизни видел, чтобы ж... черная была! Рот затыкают, музыку там погромче - но все равно Ивановка же жилой поселок, а летом окна по-любому открыты... Короче, деревенские жалобы писали...

Добавлю: а еще на первом этаже здания, в котором находился центр, располагалось сельпо. То есть придут, бывало, селянки за колбасой, встанут в очередь и слушают...

Что любопытно: больше всего, говорит Зимний, напрягали не побои, а безделье.

- Комната, двадцать человек, половина на диване сидит. Просто сидит. Мухобойка - развлечение: за мухами гоняются. Книжку читают одну и ту же полгода. Разговоришься с кем-то - старший сразу: «Приборочку сделать»...

От одурения, говорит Зимний, и начинались всякие «приколы», демонстрируемые теперь милиционерами.

- Старшему захотелось - командует: член поролоновый такому-то на голову надеть и ходить так двое суток. Или крысиный хвост. И все знают: ага, крыса - своровал что-то у других. А если голодный с утра до вечера - по-любому стащишь!

Кормили, по словам Зимнего, так: два кусочка хлеба и половник пустой каши два раза в день. Однажды прикололись: перца красного насыпали в дорожку и сказали самому «опущенному» реабилитанту Грише: вынюхаешь - дадим банку сгущенки. Тот вынюхал...

Истории Зимнего - из серии «кто в армии служил, тот в цирке не смеется». Один раз реабилитант пырнул себя ножом в живот: ему показалось, что охранник «втыкает», то есть сидит в центре вмазанный, в итоге избили весь барак, а зачинщика поместили в «стакан» (узкий «шкаф» из досок, где нельзя сесть); он и не выдержал. Однажды самый жестокий реабилитант Дима Башмак, хуже всех издевавшийся над новенькими, через месяц после выписки домой вернулся на реабилитацию, то есть сам стал новеньким - и его сообща били всем центром. А еще была такая «дикая кошка»: переворачивали табуретку с острыми ножками - руки и ноги на острия, пятую точку кверху, стоять десять минут. А еще людей зимой за ноги привязывали к машине и «катали» по Ивановке...

Ради справедливости: по словам Зимнего, администрация - Саша Белый (то есть президент фонда Александр Шеромов) и охранник Денис Пантюхин - избиения не поощряла, даже просила вообще не бить. Но что толку-то? Все равно били!

В этой ситуации работа, которую милиционеры тоже теперь ставят в вину организаторам «Дельфина» (использование рабского труда), воспринималась как манна небесная. Ребята копали огороды, ремонтировали кое-кому из своих «хозяев» квартиры. Мыли машины... Убежать было можно - да куда? Родители не примут: они деньги заплатили (ЭТО стоило от 5 до 7 тысяч рублей в месяц)...

В феврале, когда Зимний уезжал, режим неожиданно стал мягче, на кухне появились борщ и мясо.

Родители сказали ему: еще раз уколешься - поедешь туда же. Он «туда» не хочет, но колется. По-тихому.

- Так-то лучше пять лет в тюрьме просидеть, чем полгода - на «Дельфине».

А В ЭТО ВРЕМЯ

Не трогайте вводящих себе шприц, ибо их есть Царствие Небесное

Когда корреспондент «КП» находился в Перми, там разгорелся скандал вокруг художественной выставки, все экспонаты которой - картины с остросоциальным сюжетом - сопровождались цитатами из Священного Писания. В том числе было изображение двух внутривенно вводящих наркотик мальчиков с подписью: «Но Иисус сказал: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царствие Небесное». Чудовищно. Прямая пропаганда употребления наркотических средств...

Шок, что крамола вообще была допущена к экспозиции. Шок, что выставку обласкал лично губернатор Олег Чиркунов - он выступал на открытии. И еще один шок, что претензии Госнаркоконтроль выставил не организаторам, а местной газете «Новый компаньон», осмелившейся опубликовать фото чудовищного экспоната!

Логика «наркоконтролеров»: циники от искусства и чиновники неподсудны (не подпадают под Закон о СМИ), а наказать кого-то надо.

Окончание - в номере за 16 мая.