Владимир МАМОНТОВ: «Журналист не должен путать профессионализм с цинизмом»

- В России много разных газет: от официозных до оппозиционных. Насколько я представляю, «Известия» находятся где-то посередине?

- Мы хотели бы занять консервативную нишу. При этом хочу уточнить: мы не правительственная газета, но и не оппозиционная. Что это означает? А то, что, с одной стороны, мы сохраняем возможность совершенно спокойно сказать премьеру или президенту, когда они в чем-то ошибаются. Но при этом мы сохраняем и другую возможность, которой зачастую не обладают оппозиционные газеты. Если президент или другое высокое должностное лицо выступает верно, то об этом тоже надо писать. А оппозиционные газеты зачастую или умалчивают об этом, или ищут в этом какой-то злой умысел.

Базовая теория гласит, что журналистика нужна только для того, чтобы оппонировать власти. Но если следовать не базовым теориям, даже в чем-то и верным, а жизни, то и журналистам, и редакторам следует сохранять здравомыслие. Крикунов на рынке много, горлопанов достаточно. Вот мы и пытаемся сохранить чувство меры и любознательность. На этих двух основах – здравомыслии и любознательности – можно строить хорошую газету.

- Что касается информационной войны между Эстонией и Россией, то, на ваш взгляд, с российской стороны, кто эту войну начал, с какими целями и к чему в конечном итоге все это может привести?

- Скажу честно, мне сам этот термин жутко не нравится. Что это такое - информационная война между Россией и Эстонией? Есть несколько пунктов, по которым российско-эстонские отношения обострились, и всколыхнулось общественное мнение, умело подогретое.

Если мы выйдем на московскую улицу и остановим первый десяток случайно попавшихся москвичей, и скажем им, что между Россией и Эстонией идет информационная война, то они будут страшно удивлены. Но если у них спросить, как они относятся к истории с «бронзовым солдатом», то тогда они выскажут к этому свое отношение.

На мой взгляд, в общественном мнении России нет никакого воинственного настроения, в том числе и информационного, в отношении Эстонии. Другое дело некоторые важные острые моменты. В частности «бронзовый солдат». Все, что связано с героизацией нацистского прошлого, нам непонятно и абсолютно неприемлемо, и здесь, действительно, может проявиться некоторая воинственность. Память о прошлом, о Великой Отечественной войне продолжает жить из поколения в поколение. Людям, выросшим с сознанием освободителей, не так-то просто объяснить, что они оккупанты. Говорят, что эстонцы упрямые, но русские тоже в этом смысле упрямые. Можете делать, что угодно, но здесь мы с места не сойдем, потому что у нас есть внутренняя подсознательная глубокая и обоснованная уверенность, что в этом деле мы найдем поддержку и у международного общественного мнения.

Эта политическая возня вокруг памятников в конечном итоге должна отступить перед осознанием гораздо более важных вещей.

- Вы обозначили, так сказать, главные темы противоречий двух стран со стороны России: «бронзовый солдат», «героизация нацизма»…...

- Да, их действительно немного. Если бы Эстония не двигала «бронзового солдата» и не поощряла сборы бывших эсэсовцев, то подобная тематика вообще не интересовала бы российскую прессу. Словом, это не информационная война, а нормальная реакция нормальных людей с определенными ценностями. Мы реагируем так, как нам положено по чести, по закону и по совести. И так реагировать будем и впредь.

- Состояние информационной войны здесь, в Эстонии, зачастую видят в том, что в сознании среднего эстонского обывателя Россия ассоциируется с возрождением некой великодержавной политики. В то же время средний российский обыватель полагает, что в Прибалтике, кроме сборищ бывших эсэсовцев, ничего больше не происходит. Что можно противопоставить этим стереотипам?

- Уважительное отношение друг к другу. Например, победа в Великой Отечественной войне досталась россиянам очень тяжело, ценой огромных человеческих жертв. И когда кто-то пытается нашу Победу нивелировать или даже опорочить, это воспринимается как оскорбление миллионов россиян, а вовсе не государства и чиновников. Всем же известно, что нигде в Европе памятники советским солдатам не сносят и не переносят. И если в Эстонии происходят такие оскорбительные для нас вещи, то мы говорим об этом прямо и открыто.

- Сегодня в Эстонии всем ясно, что местные правонационалистические силы использовали «бронзового солдата» в избирательной кампании, чтобы выиграть очередные парламентские выборы. Поверьте, среди эстонцев немало нормальных людей, которым зачастую обидно, что их то и дело обвиняют в «героизации нацизма» или в скрытой гордости за дела эсэсовцев?

- Хорошо, давайте на этом и остановимся. Я готов предоставить страницы «Известий» всем, кто хочет высказаться по этому поводу, если это поможет нам лучше понять то, что происходит в Эстонии. А это и есть наша главная задача. Если мы действительно немножко заигрались и не слышим каких-то других голосов, то я готов способствовать взаимопониманию.

В том, о чем Вы говорите, есть много правды. Я потому и ненавижу информационные войны, что их участники со временем начинают терять ориентировку в реальной жизни. Сначала они ввязываются в эту битву, в бой их ведут пропагандистские лозунги, они тратят на позиционные бои кучу энергии, а в итоге выясняется, что какие-то здравомыслящие люди потеряли в них веру и не считают уже профессионалами журналистики.

- Что же в таком случае делать журналистам, если их пытаются втянуть в информационную войну?

- В России, если журналисту не нравится редакционная политика газеты, он может уйти в другую. В России найдешь газету на любой вкус.

- В Эстонии газет маловато.

- Если идти некуда, дело, конечно, плохо. Но если журналист отстаивает какие-то важные жизненные принципы только в увязке с кормушкой, то ничем хорошим это не кончится.

- А чем это обычно кончается?

- У честного человека инфарктом. Если человек гибкий, то он долго может так существовать. Есть такая шутка, что журналист и деньги возьмет, и правду не напишет. Это, конечно, шутка, но желательно не путать профессионализм с цинизмом.

- Вы полагаете, что честные журналисты, сговорившись, могут остановить информационные войны?

- Могут их не вести. Я человек здравомыслящий и понимаю, что всегда найдутся те, кого можно рекрутировать на это «поле боя». Всегда найдутся такие «солдаты удачи» от журналистики, которые с удовольствием повоюют на чьей угодно стороне. Но неискренность рано или поздно выскочит, и человек отложит такую газету в сторону и пойдет искать себе в качестве собеседника издание поумнее.

Беседовал Олег САМОРОДНИЙ

Смотрите также фотогалерею о встрече.

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Владимир Мамонтов родился во Владивостоке 21 декабря 1952 года. Окончил отделение журналистики Дальневосточного университета. Работал в приморской краевой газете «Красное знамя». С 1985 года был собственным корреспондентом газеты «Советская Россия» в Хабаровске.

В 1990 году переехал в Москву, где стал работать в «Комсомольской правде». Был заместителем редактора отдела пропаганды и военно-патриотического воспитания молодежи, редактором отдела литературы и искусства, ответственным секретарем, шеф-редактором «толстушки» - пятничного номера «Комсомолки», шеф-редактором, первым заместителем главного редактора и главным редактором «Комсомольской правды».

С ноября 2005 года главный редактор «Известий».