Каннские дневники: Принцесса Монпасье

На крыше каннского отеля «Палэ Стефании» (бывшая «Нога Хилтон») я в упор смотрю на толстую и наглую чайку, залетевшую на вечеринку в честь Лондонского кинофестиваля в тщетных поисках еды. Смотреть на чайку значительно интереснее, чем многие конкурсные картины.

Взять, например, незамысловатую как мычание вещь из африканской Республики Чад «Кричащий человек», которой, скорее всего, дадут приз по разнарядке «за гуманизм и дружбу между народами».

Главный герой ленты Махамата-Салеха Харуна, экс-чемпион по плаванию, всю жизнь проработал смотрителем гостиничного бассейна. И сына привел работать туда же. Но начались сокращения, и его перевели открывать и закрывать входные двери. А сына оставили сторожить бассейн. Не снеся подобного унижения, под влиянием минутного чувства чемпион заложил сынка, и его тут же забрали в армию воевать против повстанцев, каковые его сразу же и убили. А отца вернули в бассейн. Хотя его из-за войны закрыли. Вот такая вот незамысловатая, но душераздирающая история, полностью исчерпывающая содержание фильма.

Французский ветеран Бертран Тавернье представил в конкурсе исторический приключенческий фильм «Принцесса Монпенсье» (La princesse de Montpensier) - любовный четырехугольник из эпохи борьбы католиков и гугенотов. Если это 139-минутное произведение порезать на серии, то его можно будет смело показывать по телевизору в прайм-тайм почти как какую-нибудь «Графиню де Монсоро». От какового просмотра под чай с вареньем любители костюмных драм с замками, всадниками и дикими кабанами могут даже словить некий кайф. Непонятно только, что эта вещь делает в конкурсе Каннского фестиваля. Бог и «Канал плюс» упас каннских посетителей от еще одного сериала – пяти-с-половиной-часового «Карлоса» Оливье Ассаяса, рассказывающего о непростой судьбе террориста по имени Ильич Рамирес Санчес. Фестивальное руководство вынашивало коварные планы по включению 330-минутного фильма в главный конкурс. Но телевизионное начальство настояло, чтобы премьера сериала состоялась именно в телевизоре, а не в каких-то там Каннах, поэтому фильм здесь все же покажут, но, к счастью, вне конкурса, таким образом избавив меня от необходимости его смотреть.

К середине фестиваля в конкурсе набралось целых два приличных фильма, один из которых, впрочем, действительно очень хорош. Его снял англичанин Майк Ли, почти 15 лет назад уже получавший в Каннах «Золотую пальмовую ветвь» за его превосходные «Секреты и ложь». Картины лучше, чем новое его творение, знаменующее собой возвращение в отличную режиссерскую форму после порядком вымученной комедии "Беззаботная" (Happy-Go-Lucky), на этом фестивале нет и, наверное, не будет. В центре, как всегда у Ли, житейские истории простых, раздражающе не похожих на кинозвезд англичан, проходящих свой путь – от весны к зиме, от рождения к смерти.

Фильм называется «Еще один год» (Another Year) и поделен на четыре главы, соответствующие временам года. Среди персонажей – героиня, словно залетевшая сюда из «Беззаботной», такая же нелепая и глупая курица, болтливая и безвкусно одетая. Но если в предыдущем фильме Майк Ли оставлял ей надежду на счастье, то в новом у него решительно исчезло желание тешить публику иллюзиями. В том числе и о том, что автор захватывающе реалистичных и депрессивных драм Майк Ли в состоянии снять комедию.

Еще один знаменитый автор показал в Каннах фильм, достойный себя прежнего. После затянувшегося кризиса, выразившегося в производстве трех картин о смысле творчества, Такеши Китано сварганил смешной, лихой и суперкровавый гангстерский экшн «Ярость» (Outrage) – совсем в духе его ранних работ. Сюжет о противостоянии двух группировок якудза, стравливаемых несносным председателем их гангстерского профсоюза до полного самоуничтожения, предоставил Китано прекрасный повод пустить кровь всем героям этого многонаселенного и по всем статьям неполиткорректного «мужского фильма» (женщины появляются на секунду исключительно в функции проституток) – в том числе и самому себе. Что он делает, надо сказать, с большим вдохновением. Каких только способов умерщвления и пыток он ни продемонстрировал – от запихивания в уши палочек для еды до использования не по назначению зубной бормашины. Я уж не говорю об отрубленных по древней традиции якудза мизинцах….

От самораспада эту нахальную, энергичную картину спасают исключительно блистательно исполненные кровавые гэги, смысла в ней, прямо скажем, немного. Но зато ее весело и забавно смотреть. Вы не поверите, какое это удовольствие на фестивале, перегруженном скучнейшими «официальными блюдами».