Дураки и дороги

Известный документалист Лозница много колесил по провинциальной России. Впечатления от этих поездок он приберег для своего дебюта в игровом кино — гиперреалистического «фильма ужасов» под ироническим названием «Счастье мое».

Главный герой — дальнобойщик, выехавший из пункта А, но в пункт В так и не попавший. Решил свернуть с наезженной трассы и поехать через высушенные болота, над которыми, как честно предупредила его малолетняя придорожная шалава (Ольга Шувалова, снималась у Гай Германики в ленте «Все умрут, а я останусь», тоже пару лет назад показанной в Каннах), «проклятье висит». «А здесь что, не висит?» — риторически спросил дальнобойщик (Виктор Немец), намекая на всю оставшуюся страну.

Дорога сводит героя с персонажами различной степени устрашения. Безымянным стариком, рассказавшим ему вставную историю о том, как в 1946 году старший по званию украл у него предназначенное невесте платье, в свою очередь украденное им в Германии. Сотрудниками ДПС, привычно промышляющими на большой дороге. Испитыми люмпенами, сначала накормившими его ворованной картошкой, а потом шарахнувшими дубиной по голове… Раздолбанные дороги, покосившиеся сараи, злые несчастные нищие люди… Всякий, кто заезжал дальше Садового кольца, знает, что все это правда, безжалостно схваченная документальной камерой Сергея Лозницы. И — преображенная им в страшную сказку.

В американских фильмах, выполненных в жанре «яппи в опасности», герой тоже мог совершить «поворот не туда». Но самое страшное, что его ожидало, — это какой-нибудь экзотический бордель, наркотическая отключка и порочная самка с хлыстом. На следующий день, отряхнувшись, как ни в чем не бывало американец шел на свою Уолл-стрит. В России так не получится, честно предупреждает Лозница общественность (ту, что еще или уже не в курсе). Один неверный шаг на наших просторах чреват летальным исходом. Или превращением в отнюдь не сказочный овощ. Каковым и становится главный герой после удара по голове.

Расхожую мораль, против которой неразумно пошел этот персонаж, суммирует другой дальнобойщик (Борис Каморзин) в коротком матерном монологе, заставляющем вспомнить фильмы Киры Муратовой. Не высовывайся, не совершай добрых дел, воруй молча. В фильме действительно воруют все: от закадрового генерала, вагонами вывозившего из Германии трофейное добро, до старухи-алкоголички, способной на проявление рвотной российской сердобольности только в обмен на последующую поживу.

Отказывающийся лицемерить и лить гламурный свет на существующую реальность, фильм Лозницы не получил поддержки в российском Министерстве культуры. Бюджет его меньше миллиона долларов (сравните с 37 миллионами евро у Михалкова, его конкурента в каннском конкурсе), но ни копейки российских денег там нет. Картина сделана в экзотической копродукции Украина — Германия — Нидерланды, но, несмотря на это, как показал первый каннский просмотр, оказалась малопонятной для иностранцев. Едва ли оценит ее по достоинству и жюри под предводительством Тима Бёртона — мастера совсем других сказок.