Не языком единым

Особое беспокойство вызвало положение как в частном, так и в общественном секторе.

Чем же ответили власти? Первая реакция - из уст профессора Таллинского университета, директора Института эстонского языка и культуры Марта Раннута.

Ответить уважаемой во всем мире организации по принципу «сам дурак!» было бы крайне несолидно и неакадемично, поэтому профессор Раннут решил пойти иным путем. Рапорты «Amnesty International», утверждает он, пишутся если не под диктовку Москвы, то под ее сильным влиянием. А поставщиком клеветнической информации об Эстонии является действующий в Таллине Центр правовой информации по правам человека. На том отповедь проискам враждебных сил была фактически исчерпана.

Некоторую неловкость от профессорской прямолинейности испытала даже такая организация, как «Открытая республика». Ее новый рупор Сергей Метлев призвал власти согласиться с содержащимися в рапорте замечаниями и всерьез заняться обучением некоренного населения государственному (эстонскому) языку.

Обозначенную правозащитниками ситуацию, когда значительная часть населения Эстонии не владеет государственным языком в должной степени, господин Метлев также считает «потенциально опасной», она порождает неравенство на рынке труда.

В «Открытой Республике» полагают, что для достижения равенства достаточно улучшить преподавание эстонского языка в школах, и государству самое время учесть все замечания правозащитников и начать «решительно реформировать иноязычное образование».

Что значит «реформировать» в устах примерного воспитанника министра Лукаса, догадаться не сложно. Это наращивание объема уроков эстонского языка в основной школе. Причем не за счет увеличения числа уроков вообще, а путем замещения часов, ранее отведенных другим предметам. Таким образом лингвистическая конкурентоспособность русских школьников, возможно, и будет обеспечена, но это обернется и уже оборачивается проигрышем по всем иным фронтам – гуманитарных, естественных и точных наук. И на промежуточный финиш в гимназии они все равно будут приходить с более скудным, уступающим их эстонским сверстникам запасом знаний.

Стоит ли такая игра свеч? Несколько лет назад ответ на этот вопрос дала социолог Иви Проос. По ее мнению, стать в глазах эстонцев своим (т.н. позитивным русским) практически невозможно. И тут не помогают ни совершенное знание государственного (эстонского) языка, ни смена на эстонские русских имен и фамилий.

Желанная цель, таким образом, вряд ли будет достигнута. А вот поспособствовать гибели русской школы, дающей образование на родном языке практически каждому третьему жителю Эстонии, удастся вполне. О том, какая интеллигенция может взрасти на дрожжах такого образования, думать и говорить страшно.