Режиссер Родриго Гарсия: «Мне интересно влезть в шкуру женщины»

Он родился почти 50 лет назад в столице Колумбии Боготе, в семье великого писателя ХХ века. Но по стопам родителя Гарсия не пошел и даже Маркесом именоваться не стал. Стал сначала кинооператором, а потом режиссером, причем снимающим преимущественно в Голливуде. В его послужном списке - сериалы «Сопрано», «Клиент всегда мертв», фильмы «9 жизней» и «Женские тайны». Последнее название лучше всего описывает сферу интересов режиссера. Его фильмы - всегда о сложной интимной (хотя не только постельной) жизни женщин, которая нередко оказывается полна тайн. Таков и новый фильм «Мать и дитя», главные героини которого не знают друг друга, хотя связаны крепче некуда: они - мать и дочь. Женщины, которых отлично играют Аннет Бенинг («Красота по-американски») и Наоми Уоттс («Кинг Конг»), впрочем, не единственная пара персонажей, которых можно определить в комнату матери и ребенка. В картине Гарсии таких почти дюжина. - Женщины всегда интересовали меня больше мужчин, потому что они куда более сложно устроены, - поведал мне режиссер на фестивале в Сан-Себастьяне. - К тому же для меня сочинять и снимать о женщинах - это экзотика, ведь я же мужчина. Мне интересно влезать в шкуру женщин, я воображаю себе, каково это - быть ею. Хотя мне и мужчины стали сейчас интересны, главным образом пожилые. Они тоже не столь просты. - Кто повлиял на ваш стиль как сценариста и режиссера? - Главным образом, предмет моего вдохновения - это классические рассказы, причем необязательно о женщинах. От Чехова до Джойса и Хемингуэя. В кино сначала интересовали сюрреалисты, потом неореалисты, Джон Хьюстон, Кшиштоф Кесьлевский, сейчас Михаэль Ханеке.

Родриго Гарсия не пошел по следам своего отца Гарсии Маркеса.

- А творчество отца хоть как-то на вас повлияло? - Не столько творчество, сколько сам мир моего отца. Я ведь рос в его доме, полном знаменитых писателей, поэтов, кинорежиссеров... Атмосфера в доме была совершенно удивительная. Но, честно говоря, я не вижу прямого влияния его книг на мои сценарии и фильмы, хотя наверняка оно есть. - Что отец думает о ваших картинах? - Он - большой их поклонник. К большому моему счастью. «Мать и дитя» он еще не смотрел, но сценарий читал и одобрил. Вообще ему все мои фильмы нравятся. Дает ли он мне советы? Дает, но самого общего, консультативного свойства. - Ваши фильмы - маленькие и независимые, однако в них всегда снимаются большие звезды. - Я поначалу этого побаивался. Но потом понял, что эти актрисы - Гленн Клоуз, Камерон Диас, Холли Хантер или Наоми Уоттс - стали звездами неспроста. Они умеют передать очень многое посредством мельчайших деталей. Я всегда считал, что утверждать на роли нужно самых лучших актеров. А лучшие неизбежно становятся звездами. - Совершенно неожиданную для себя роль «влюбленного пожилого мужчины» у вас сыграл брутальный Сэмюэл Л. Джексон. - Забавно, когда актер, всегда выступающий в функции героя боевиков, какого-то несусветного злодея из космоса, вдруг играет нормального человека, не правда ли? И не просто нормального персонажа, а романтического героя! Сэм очень быстро согласился сниматься, даже без встречи со мной. Наверное, ему просто надоело играть в боевиках и захотелось поработать с Наоми. - Вы не боитесь, что сюжет о потерянных детях слегка отдает «мылом»? - Кто-то скажет, что «Мать и дитя» - очень сентиментальный фильм, а кто-то, пожалуй, с этим не согласится. Ингредиенты вроде бы те же, что и у «мыльной оперы». Но, верите вы или нет, такие вещи случаются в нашей жизни довольно часто, и я стремился рассказать о них со всей честностью и открытостью. Я не хочу снимать сухие фильмы. Человеческих эмоций я не боюсь. Каждый мой новый фильм становится все более эмоциональным.