Лазурный Берег по-русски: Подбираем жену к шубе

В платье от Бонуччи я почувствовала себя графиней. Эх, жаль Боровиковский с Брюлловым уже не оценят...

Hапомню содержание предыдущих частей: Дарья Завгородняя высадилась на Лазурном Берегу и принялась вести энергичную жизнь светской львицы. Она провела Русскую ночь в Каннах, познакомилась с модельером Клодом Бонуччи, который одевает звезд Каннского кинофестиваля, и напросилась поработать у него в бутике на набережной Круазетт. Шел с пляжа, купил норку... Магазинчик Бонуччи расположен прямо во Дворце «Стефании» и плотненько увешан вещичками. Цены - от 1800 до 10 000 евро. Как только хозяева отпирают дверь, немедля курортники прут. Щупают товар, прицениваются. Они возвращаются с пляжей в свои «Гранд отели» на тихий час и заходят в бутик «Бонуччи» разменять пару-тройку штук. Бойкое место эта Круазетт. Поближе к витринам - манекены в норковых шубейках. - На Западе теперь совсем не носят мех. Идешь по Парижу в песцах и ловишь враждебные взгляды. - Но дизайнеры еще долго не откажутся от меха! Потому что профессия скорняка самая древняя в мире, - улыбается мсье Бонуччи. - Первые модельеры были меховщиками. Следующая сцена развеяла мои сомнения насчет мехов. Заходит пара: мужичок и дама. С виду латиноамериканцы. Судя по выговору, граждане США. Такие тощие в шортах. И сразу шасть к норкам за 50 тыщ! Мадам Бонуччи устремляется вслед. Я - за ней. - Все пошито вручную! И никаких китайцев! - объясняю. - На всем побережье лучшего товара не сыщете. Мужичок обрядился в норковое манто до пола и вертится перед зеркалом. - Вы откуда? - спрашиваю. - Из Калифорнии. Да, в Калифорнии, конечно, без шубы никуда. Причем она такая кипенно-белая, с поясом. Можно вместо купального халата приспособить... Издали так и не отличишь. - Универсальная вещь, - говорю, - хоть в баню ступай, хоть на санках катайся! - Берем! - энергично заключает дядька. Гляжу на ценник: 55 тысяч евро. «Странные они, - шепчу я мадам Бонуччи, - шубу мужику берут...» Мишель в ответ пожимает плечами. Что поделать: американцы! Видимо, так далеко зашел в этой стране феминизм, что шубы теперь полагаются не женам, а мужьям. После американца зашел русский мужик и молча купил дамскую шубу. Причем жены с ним не было. Может, он сначала решил шубу купить, а потом к ней жену подобрать? Через два часа коммерческой суеты мне открылся неутешительный факт: нелегко достается хлеб продавцу товаров «премиум-класса»... Значительную часть посетителей влечет сюда праздное любопытство. Поглядел-потрогал - и дальше попер. «А это чего?», «А это сколько?» Всем надо культурно улыбаться, как в музее. Особенности национальной торговли Россияне европеизировались. Нас уж почти и не отличить от заграничной публики. Но что-то кое-где проглядывает национальное. Вот заходят господа в шортах. На могучих шеях - батюшки! - золотые изделия. Всем, кто полагает, будто «цепи с гимнастами» сделались достоянием фольклора, сообщаю: «гимнастов», правда, более не носят. В большом почете - образки с Николаем-угодником, покровителем негоциантов. Что еще выдает дорогого россиянина - так это особая манера торговаться. Иностранный обыватель ведет сделку без эмоций. «Я беру пиджак, полосатую рубаху и тот галстук. Сколько скинете?» Наш, чтобы снизить цену, подковырнет: - Ой, а чой-то шов видно? - Это декоративный шов. - Ткань из чего? - Шелк с хлопком. - А похоже на синтетику! Чтобы не огорчать мадам Мишель, я не стала переводить ей все, чем поливали ее товар любезные российские покупатели. Новейшие русские Но не буду огульно обличать сограждан. Это уже общее место во всех путевых очерках. Миллионщики сегодня делятся на две группы: одну - все менее влиятельную - составляют «прежние» господа в цепях, а другую - все более внушительную - новейшие русские. Они легко переходят на английский и даже отличают Чехова от Горького. И брезгуют «ухаживать» за 500-евровыми нимфами, о которых я рассказала в первой части (см. Лазурный Берег по-русски: Наши олигархи ходят в spa за 50 тыс. евро). Как раз такие интеллигенты из России завершили мой рабочий день в бутике Claude Bonucci. Два таких скромных паренька. Мадам Бонуччи бегает вокруг, сжимая в объятиях то ворох брюк, то кипу рубашек. Я тоже бегаю за компанию, но порожняком. Вдруг на пороге возникает из ночных огней Елена Жоли. - Даша! Ты должна приобрести бальное платье! Я только что говорила с мэром Версаля! Он дал разрешение устроить бал в здании мэрии. Меня переодевают в атласный топ и юбку годе цвета шампанского. На кого-то я такого даже похожа - то ли на графиню Самойлову Брюллова, то ли на Лопухину Боровиковского. Цена преображения - всего 3000 евро. - А давай сделаем Дарье подарок, посмотри, как ей идет! - шепчет Мишель Бонуччи мужу. - Конечно, - соглашается мсье. Мы вспоминаем парижский бал в прошлом году. О, не говорите, версальский будет еще краше! Пареньки, прежде безучастные к моей бледной очкастой фигуре, поглядели свежим взглядом: - Вы из Парижа? - Да, - Елена отвечает прежде, чем я успела открыть рот. - А вы и на Русской ночи были? - А как же! Видимо, окончательно приняв нас за Лопухину с Самойловой, пареньки быстренько оформляют свои мелкие покупки - всего тысяч на семь - и предлагают продолжить беседу за ужином. Десять вечера, но в самых роскошных заведениях уже не принимают - ни в «Оазисе», ни в «Золотой козе». Все забито под завязку. И скоро закрывается. Мишленовские звезды гаснут, когда восходят простые. С петухами они там ложатся, как в Советском Союзе. Режим соблюдают, чтобы повар не дай бог не переутомился, не пересолил чего.

В казино на набережной Круазетт у меня открылся редкий дар: я всегда проигрываю!

Свободный сыскался только один - ресторанчик «Микеланджело». Не знаю, есть ли у него мишленовские звезды, зато пиццу с трюфелями подают. Наши спутники такие славные, что даже один неженатый. Оказывается, они живут в «Мажестике» вместе с Михалковыми. И обоих зовут Владимирами. - Расскажите о себе, - говорит тот Владимир, который не женат. - А я журналистка «Комсомольской правды», - отвечаю. Шут его знает, почему из всех правд о себе я выбрала именно «Комсомольскую». Могла бы рассказать, например, что я Мандельштама декламирую. Или что собак люблю. Но теперь поздняк метаться. Слово не воробей. Парень понял, что я не парижская жительница. Хоть я и не графиня Лопухина, но мужественно пытаюсь исправить положение. Перевожу десертное меню: - Ты глянь, тут малина есть! И смородинка, и ежевика! Но наш визави не в силах скрыть разочарования. Он зевает и скучно глядит по сторонам. Даже если я немедля начну ему переводить Мольера с листа и в стихах, я не сумею искупить свое низкое социальное положение. Казино Лазурного Берега Следующее утро взрывается телефонным звонком: - Дарья, это Полин, секретарь группы «Люсьен Барьер». Мой патрон готов дать вам интервью сегодня, через час. Какой патрон, какой «Барьер»? Батюшки, это казино «Люсьен Барьер», с которым я списалась еще в Москве! Я вспоминаю про 200 евро, которые надо срочно пустить на ветер в искрометной азартной игре. Что же я их в Москву, что ли, увезу? Завтра уже домой. Мсье Ален Фабр, управляющий группы, встречает меня в своем светлом кабинете. У него пронзительный взгляд голубых глаз и благородная седина. А ничего тут мужики-то, в Каннах. Но мое внимание привлекает Полин. Величавая славянка. Пройдет - словно солнце осветит. Посмотрит - рублем подарит. Абсолютно наша. Чудится, будто вот-вот она заговорит на южнорусском диалекте. Но увы. Поля родилась в Парижской области, полгода проработала в Китае и никогда не была в России. Мсье Фабр рассказывает, что давно работает в игорном бизнесе, более 10 лет руководил казино на севере Франции. Теперь у него на попечении два заведения в Каннах - «Les princes» и «Lucien Bariere». - Вы знаете, в России закрыли все игорные дома. У вас клиентов прибавилось из наших краев? - Среди VIP-клиентов у нас четыре очень важных человека из России. Кстати, двое появились в этом году. Возможно, это связано с вашим запретом. Не скажу, что эти люди как-то отличаются от остальных. Конечно, все они солидного возраста и все - мужчины. Женщину за суконным столом редко встретишь, дамы не любят больших проигрышей и держатся ближе к автоматам... - Сколько в среднем проигрывают? - От нескольких сотен до нескольких тысяч. Мы проходим в игровые залы. За «однорукими бандитами» коротают досуг бойкие французские бабуси. Одна из них бросает в нашу сторону недобрый взгляд. Видать, сильно проигралась.

Вот так выглядит лучший коктейль нынешнего года.

- А сколько составил самый большой проигрыш в ваших казино? - Пару лет назад один господин проиграл два с половиной миллиона евро. - И что с ним было? Он хоть поплакал? - Нет, он не сказал ни слова и поспешно уехал. Больше мы о нем не слыхали. - В «Вестнике Монако» я прочла, что тамошние казино несут какие-то ужасные убытки. - В этом году они запретили курение. Во Франции это произошло уже три года назад. Это был сильный стресс для бизнеса - мы потеряли 15 процентов клиентов. Теперь то же самое переживает Монако. - А где посоветуете продуть мое состояние? - Конечно, в «Ле пранс» на набережной Круазетт. Это одно из самых престижных казино в Европе. Люди приезжают со всего мира, чтобы поиграть у нас. Есть общий зал, и есть VIP-зона для самых важных клиентов. - Двести-то евро хватит мне? - Бывают, конечно, такие столы с минимальной ставкой 15 тысяч, но вы ступайте туда, где по 10, - любезно успокоил меня мсье Фабр. Лучший коктейль-2010 Вечером мы с подружками отправляемся в казино «Ле пранс» - «Принцы». На входе все уже знают, что я журналист, и торжественно вручают мне карту постоянного клиента. Играй - не хочу! Важный человек - журналист во Франции. Не баран начихал. Нас провожают за стол и приносят какое-то фантастическое белое вино. Вообще, если поедете во Францию, имейте в виду: после возвращения вам будет тошно даже нюхать то, что подают у нас. Французы так вкусно привыкли выпивать, что даже из водки ухитряются пьесу сделать: то с клубникой смешают в блендере, то нальют в махонькие шкалики изо льда. Днем нас пригласили на коктейль. «Лучший коктейль года-2010». Из водки, кампари, ананасового сока, лимонного швепса и сиропа с запахом лимонного пирога. Причем автор коктейля бармен Давид Паланк убеждал меня, что без сиропа из пирога это будет не лучший коктейль-2010, а унылая бормотуха. Вот такой затейник. Там царь Кощей над златом чахнет Выпили мы вина - и давай, значит, играть. - Новичкам всегда везет, - напутствуют меня дамы и мсье Вилла - администратор «Принцев». Сперва испытаем удачу за богатым, самым живописным столом: его украшает такой характерный мефистофелевский старик. Он мрачно двигает взад-вперед горы фишек, прямо как царь Кощей. Беру четыре фишки по 25. - Говорят, надо ставить на дату рождения, - подсказывает Лена, которую я взяла с собой для храбрости. Ставлю на 10. И пропираю первый четвертак. От остальных 75 евро я избавилась минуты за четыре, поставив их по одной на дни рождения близких: мамы, папы и кобеля Мишани. Демонический дед в это время спокойно загреб себе гору фишек и пошел ужинать. Он, наверно, применял в игре какую-то более эффективную математическую модель, чем я. Интересно, а Чехов с Маяковским на что ставили? Лоханувшись с моделью, вторую сотню я решила растянуть на подольше. Беру 10 фишек по десятке. Ставлю просто на «красное» и просто на «черное». Теряю 20 евро. Каждый проигрыш отчего-то приводит меня в приподнятое состояние. Но мои соседи за столом суровы, как на Страшном суде. Даже какая-то потаенная мука рисуется на иных лицах. Молодой человек, с виду - из местных, гипнотизирует стол воспаленным взором красных глаз. - Вам плохо? Он вообще не слышит. Кажется, он сильно продулся сегодня. И вчера, похоже. И позавчера. Наверно, он из тех новичков, кому повезло в свое время. - Ты какой-то уникум, Даша, - ободряют меня приятельницы, - когда я возвращаюсь к столу с пустыми руками, - должно быть, тебе в любви везет!!! Француженки: «Русские мужчины берут пример с олигархов!» С чем нам повезло в «Принцах», так это с угощением. Продутые 200 евро мы отлично компенсировали фуа-гра, сибасом, пирожными и шампанским. Все мои спутницы давно уехали из России. Кто-то вышел замуж 20 лет назад. Кто-то вообще родился во Франции. Я рассказываю про модную у нас идею мужской «полигамии». Француженки слушают меня с ужасом. Потом спохватываются: а чему удивляться-то? Вон поглядите на жен русских олигархов - все несчастливы в браке, ищут счастья в материнстве. Бывшая жена Михаила Фридмана Ольга живет с детьми в Сен-Тропе. А Михаил - с другой девушкой. Та уже родила ему ребенка. Мы хохочем над историей о том, как один рабочий нанялся в прислуги к миллиардеру. Олигарх платит работнику огромные деньги, а работник перенял у хозяина порочную моду на проституток. Причем покупает он их по три штуки сразу - у олигархов так принято. У бедняги-работника все силы, деньги и рабочее время уходят на новое пристрастие, он ужасно исхудал с непривычки. Я рассказываю о своем романе с очередным «полигамным». - Ты не должна это принимать! Дальше будет только хуже, - говорит Жюли. В прошлом Жюли - переводчица Юлия, которая вышла за французского инженера. В России она была замужем за творческим бабником и пьяницей. Она знает, что говорит. - Да здесь тоже мужья изменяют... - Ну, не так уж и изменяют! - возражает Елена. - Вообще все, что болтают о французах в России, - чушь! Мол, они жадные и черствые. Ничего подобного! Я уже много лет страстно люблю своего мужа. А он - меня. - Я тебе помогу найти мужа-француза, - говорит Елена, - ты готова жить во Франции? Ты готова бросить все? Жить во Франции я готова срочно, а вот «бросание всего» пугает. Чем дальше живешь, тем больше накапливается «всего», которое очень непросто бросить. Работу, например. Друзей, квартиру. Особенно хорошо это понимаешь после того, как нелегкая журналистская судьба забрасывает тебя на светские проселки Европы. Я возвращаюсь домой, в наши дикие «полигамные» края, к Мишане и к «Комсомольской правде». За неделю богемной жизни автор этих строк похудела на три кило, у меня лопнули сосуды в глазу, и я мечтала только о том, как упаду в подушку своей тяжелой головой и просплю часов 8 или 10 подряд. Когда я была светской львицей, у меня такой возможности не было...