Зураб Церетели: История с памятником Петру - хорошая реклама для меня

Знаменитый скульптор Зураб Церетели во вторник выступил на радио "Комсомольской правды" ( 97,2 FM).

Приводим расшифровку утреннего эфира.

В эфире программа «Я – против!». В студии человек, который знает, как с помощью одного сооружения можно изменить настроение практически в 10-миллионном городе. Этот художник покорил не один город и не одну страну. Его монументальные произведения появляются и в Токио, и в Бразилии, и в Париже, и в Лондоне, и в Нью-Йорке, и в Севилье. Ну и, конечно же, в Москве. Итак, наш гость – президент Российской академии художеств, творец, скульптор, народный художник Российской Федерации Зураб Церетели. И мы, ведущие – Евгений Черных и Евгений Липницкий. Здравствуйте, Зураб Константинович.

З. Церетели:

- Добрый, добрый, добрый день.

Е. Липницкий:

- Давайте сразу начнем нашу дискуссию вот с чего. Ваше творчество, пользующееся значительной поддержкой государственных властей в России, и прежде всего, конечно же, в Москве, и за границей, разумеется, вызывает неоднозначные, прямо скажем, часто отрицательные оценки художественной критики и общественности. Часто вас упрекают в таких вещах как фактическая монополизация монументальных проектов в Москве, нарушении стилистического единства столицы, гигантомании, в отсутствии пропорций скульптур. Я предлагаю вам сделать так. Сегодня мы будем выражать мнение 40 % москвичей – противников ваших произведений в Москве. эти данные взяты не с потолка, они получены в рамках проведенного большого социологического опроса, который был исполнен независимыми структурами. Москвичей попросили высказать свое отношение к градостроительной политике в Москве. так вот, 15 % отнеслись отрицательно, 30 % - положительно, а 40 %, можно так сказать – и так, и сяк. Важный момент, вот эти самые 40 %, которым что-то нравилось, а что-то не нравилось, больше всего не нравился Петр I. И с уточнением этих данных получилось 40 % отрицательных голосов. А это в Москве где-то около 4 миллионов человек. Так вот, просим вас озвучить свою позицию по всем вопросам, которые сегодня будут задавать наши слушатели в прямом эфире.

Е. Черных:

- Сначала хотелось бы поблагодарить Зураба Константиновича. Он только ночью вернулся, прилетел из Франции в Москву. И первым делом пришел, поспав несколько часов или совсем не спали, пришел сюда к нам на радио "Комсомольская правда". спасибо вам большое. Можно еще такой первый вопрос? Вообще ситуацию с памятником описал еще Пушкин. Помните, с памятником Петра, о том, что «повалила буря памятник Петра. Тот перепугался: «Я не знал, ужель?» Царь расхохотался. Первый, брат, апрель». Так вот, вы эту новость узнали 4 октября. Как вы к этому отнеслись? Как к шутке, как к трагедии для себя, драме? Или выматерились, извините?

З. Церетели:

- Я думаю, это реклама для меня.

Е. Липницкий:

- Всего-навсего. Реклама и антиреклама – это тоже реклама в любом случае. У нас есть слушатель Кирилл.

Кирилл:

- Мое детство прошло как раз в том месте, где поставили Петра. Для меня эти места очень дороги. Когда я потом ехал на машине и случайно увидел этот памятник, я реально чуть не врезался. Чуть в аварию не попал. Меня, конечно, возмущает этот памятник. Он совершенно не к месту.

Е. Липницкий:

- Ваше мнение понятно. У меня есть тоже вопрос. В декабре 2009 года в Кутаиси был взорван Мемориал славы, тоже памятник. Юрий Михайлович Лужков в свою очередь посчитал, что власти Москвы будут восстанавливать этот памятник в Москве на Поклонной горе. Предполагалось, что вы будете руководить этим проектом. Это правда?

З. Церетели:

- Нет, это неправда. Я даже не думал об этом.

Е. Липницкий:

- Сам автор, 80-летний Мераб Бердзенишвили считает восстановление памятника вообще невозможным. Потому что комбинат, на котором изготавливали монумент, уже давно снесен. И чертежи не сохранились. Если все же памятник поставят в Москве, это будет другой мемориал и художник откажется от авторства. Какова ситуация на сегодня? И главное – какова стоимость?

З. Церетели:

- Я не знаю. Я слышал, что был конкурс. Там выиграли хорошие скульпторы. И они сделают, наверное, искусство для искусства.

Е. Черных:

- А вы отношение к этому иметь не будете?

З. Церетели:

- Нет, никакого отношения.

Е. Черных:

- А то слухи ходили, что премьер поручил, вам предлагал. Разные слухи. Лужков.

З. Церетели:

- Нет.

Е. Липницкий:

- Все ваши произведения действительно нереальны – фантастичны, огромны и даже где-то пугающие. Тот же Петр I грозит Москве, мне так кажется, лично мое мнение, чем-то, напоминающим палку. Давайте поговорим о знаменитом этом памятнике. Называется он «В ознаменование 300-летия российского флота». Он был воздвигнут в 1997 году по заказу правительства Москвы на искусственном острове, насыпанном у слияния Москвы-реки и Обводного канала. Общая высота памятника – порядка 100 метров. Он самый высокий в России. И один из самых высоких скульптурных памятников в мире. Вы лично получили какое-то статистическое место в Книге рекордов Гиннесса?

З. Церетели:

- (Смеется). Знаете, удивительные вопросы задаете. Я могу ответить, что я создал, был конкурс, выиграл конкурс. Градостроительный совет выбрал это место. Это место не я выбирал и размер не я. Это институты. И дали мне размер, задание. Я выполнил. Очень многим нравится. Хорошие отзывы получаю. Допустим, в гостинице, которая напротив, очень дорогие номера, окно – к Петру. Потом дали такую информацию, что в этом районе квартиры очень дорого цены поднялись…

Е. Черных:

- Из-за вида на памятник.

З. Церетели:

- Да, потому что видно из окна Петра. Знаете, разные мнения. Я не знаю, может быть, у некоторых аллергия, что строили коммунистический город, устанавливали Ленина, Маркса, Энгельса, Сталина и так далее. И аллергия на царей. Может быть, тоже это надо. Потому что, когда я устанавливал, - почему Петра? Такие вопросы задавали. Не знаю, создал. Мне лично, как вам сказать, я создал, мне нравится.

Е. Липницкий:

- Выслушаем мнение Александра.

Александр:

- Я хотел сказать, что я думаю, в двух аспектах. Первый аспект – это художественная ценность памятника. Он чем-то похож на памятник грузинской письменности на Тишинской площади. И в простонародье много лет он известен как «шашлык». Такой длинный шомпол, и на нем нанизано что-то такое, что называется буквами. Вот это тоже очень похожий вариант. Такая длинная баррикада, на ней всякие символы. Это в простонародье то, что из себя представляет. Но самое главное, мне кажется, творческому человеку важен второй аспект.

Е. Липницкий:

- Но почему Петр I стоит в Москве, а не в Питере? У нас что, в Москве, стоянка российского флота?

Александр:

- Москва – столица России. Петр I – это…

Е. Липницкий:

- А Петербург – это тоже бывшая столица России.

Е. Черных:

- Москва – порт пяти морей, говорили раньше.

Александр:

- Петр I – это масштаб такого императора, который… потенциал для двух столиц. И дело не в личности Петра, а в том, как его использовали. А использовали его, художник – это творческая личность с собственным достоинством, со стремлением к самовыражению, к индивидуальности. У меня один вопрос, думаю, что он всех беспокоит, 40 %: как действительно творческая личность приняла участие в тепличном сговоре с властями, которые, уже всем известно, ведут себя некорректно? Тут больше, мне кажется, проблема не с Петром, а с тем, что эта тепличная, искусственная обстановка проталкивает вещи не творческого ценностного содержания, а просто какие-то свои проекты за дополнительное финансирование.

Е. Липницкий:

- Спасибо, Александр. У меня вопрос к Зурабу Константиновичу. Скажите, а сколько стоил этот памятник Москве? Говорят, потратили на него, по официальной версии, 100 млн. докризисных еще рублей. А по некоторым оценкам, даже целых 180 млн.

З. Церетели:

- Нет, вранье. Вранье, вранье, вранье.

Е. Липницкий:

- Но это официальные данные.

З. Церетели:

- А где это официально? Вы покажите.

Е. Липницкий:

- Правда ли, что данный памятник является переработанной и видоизмененной статуей Колумба, которую вы, как пишут, безуспешно предлагали купить и американцам, и испанцам, и странам Латинской Америки в 1991-1992 году к 500-летию открытия европейцами Америки.

З. Церетели:

- Знаете, кто-то хорошо фантазирует.

Е. Черных:

- Вы даже знаете, кто?

Е. Липницкий:

- Земля слухами полнится.

З. Церетели:

- Я знаю, кто фантазирует.

Е. Липницкий:

- Расскажите нам, пожалуйста. Чтобы мы уже точно знали, как говорится, информация из первых уст.

З. Церетели:

- Нет, мне жалко их, потому что один раз они провели такое мероприятие, проиграли. Сейчас второй раз заход делают. Ради бога, пусть делают. Потому что это дает возможности рекламировать. Потому что очень хорошие отзывы сейчас за границей. это нужно.

Черных:

- Скажите, Ресин участвовал в утверждении памятника, места? А то он говорит сейчас про какие-то чужие ошибки…

Церетели:

- Безусловно. И Ресин, и подписи, и градостроительный совет, где они все присутствуют. Не я придумал размер, не я придумал это место. Это место выбрали два института, которые развертки делали, генплан.

Липницкий:

- А что за институты?

Церетели:

- Моспроект. Есть все документы, подписи. И, потом, кроме этого, когда сравнивают с Колумбом, мне смешно. Там сто двадцать шесть метров. Колумб получается по размеру сорок метров. А здесь – двадцать два метра. Разные вещи, разные размеры. И придумали: голова и так далее… Разные вещи. У меня здесь есть в материале, пожалуйста.

Липницкий:

- Зураб Константинович, знатоки морской истории утверждают, указывают, что при сознании этого памятника допущена откровенная неточность: ростры, украшающие постамент памятника, трактованы неправильно. Исторически ростры – это трофеи с вражеских кораблей. Здесь же каждый ростр увенчан андреевским флагом. Получается, что с традиционной точки зрения это означает, что царь Петр воевал против собственного флота.

Церетели:

- Это смешно. Я прошел этнографию и археологию. Я люблю архивы. Не на воздухе создавал. Там, что на ботике стоит Петр, случайно совпало, тридцать шесть метров было в натуре. И у меня так же получилось случайно. Знаете, это целая философия. Сама пространственная, объемная композиция, которая там языком искусства, многие аплодируют, кто знает искусство.

Липницкий:

- У нас на связи Галина.

- Здравствуйте. Мне очень жалко, что Москва дико меняется и меняется, мне кажется, в худшую сторону. Все вот эти скульптуры, все новое… Извините, уважаемый господин Церетели, но я против ваших всех скульптур. Особенно мне жалко Манежную площадь, на которую вы нелепые фигуры наставили. И какой худсовет пропустил эти ваши скульптуры? Простите меня, мое поколение семидесятилетних – мы все против вас! Извините!

Липницкий:

- Галина, а как вы относитесь к памятникам, которые, например, были в советские времена? Тот же Дзержинский, тот же Ленин…

Черных:

- А Маркс?

- Простите, Франция своих королей, которых казнила, они стоят. Это была история. Это надо было оставить.

Липницкий:

- А кто вам сказал, что это не будет историей, например, через какое-то время?

Черных:

- Опять же, это Петр…

- Они просто безобразны! Это не памятники.

Липницкий:

- Ваше мнение понятно. Непонятно только, почему безобразные. Вы так толком и не объяснили.

- Посмотрите, на Манеже, что там сделали…

Липницкий:

- А что там сделали?

Черных:

- Нормальный, кажется…

Липницкий:

- Мне, например, там уютно с женой гулять.

- Не знаю. Нам неуютно. Мы ходим и уже просто невозможно… Это уже не Москва, не старая Москва.

Липницкий:

- А с памятниками Ленина вам было уютно?

- Уютно. Все нормально. Это история наша.

Липницкий:

- Лысый Ленин лучше нормального Петра… Ваше мнение понятно. Спасибо большое.

Кстати, в защиту Галины могу сказать такие слова, что памятник, действительно, вошел в список самых уродливых строений мира, заняв в нем десятое место.

Черных:

- А что за список?

Липницкий:

- Рейтинг был составлен по итогам голосования на одном из сайтов.

Черных:

- Какого сайта?

Липницкий:

- Сайт называется «Виртуальный турист». В 2008 году…

Черных:

- Это не ЮНЕСКО, это не крутые фирмы.

Липницкий:

- У нас есть звонок. Анна Аркадьевна, здравствуйте!

- Здравствуйте. Мое мнение: меня не очень радуют работы Зураба Константиновича. Столько лет Зураб Константинович в Москве живет… Знаете. Так плохо говорит по-русски. Это мнение…

Липницкий:

- Это немножко уже не по теме. Мы сейчас обсуждаем не как говорит Зураб Константинович Церетели, а обсуждаем его творчество. Вам нравится памятник Петру?

У нас сорвался звонок. Очень жалко.

Зураб Константинович, всего через несколько дней после снятия с поста Юрия Михайловича Лужкова исполняющий обязанности мэра Ресин внес все-таки предложение о демонтаже московского памятника Петру, кстати, который вызвал широкую поддержку в различных социальных и культурных кругах столицы. Вы как оцениваете это предложение Ресина перенести памятник?

Церетели:

- По радио или по телевизору было… Он долго говорил. Я не знаю… Надо еще раз спросить Ресина, что он хочет. Пожалуйста, давайте перенесем, где Дзержинский стоял. Дзержинский – уникальнейшая скульптура. Давайте перенесем на место Петра… Может, Ресин это хочет?

Черных:

- Может, вернут Дзержинского. Лужков призывал в свое время вернуть на свое место.

Лепницкий:

- У нас на связи Станислав.

- Я всецело поддерживаю творчество Зураба Церетели. Он очень талантливый скульптор и художник. Я видел много его работ. По поводу памятника Петра, который установлен в Москве. Может, у меня такое небольшое замечание… Место, наверное, выбрано не совсем удачно. Пространственное решение требует воздуха, пустого пространства… Этот памятник, наверное, был бы очень к месту где-нибудь в устье Невы.

Лепницкий:

- Совершенно правильно. Действительно… Петр оттуда…

Черных:

- Он из Москвы, ребята. Да вы что!

Лепницкий:

- Основатель Петр был…

- По скульптурному, архитектурному решению это прекрасный памятник.

Липницкий:

- У нас очередной слушатель на связи. Галина Ивановна, здравствуйте!

- Доброе утро. Зураб Константинович, этот памятник мне понравился с первой же минуты. У меня не было отрицательного отношения к нему. Я иногда его наблюдаю из других мест Москвы, с высоких зданий, где я бываю. И он очень хорошо смотрится. Высокая пика украсила Москву-реку и центр. Может, у него есть какие-то неточности исторические в смысле флагов морских, но мне он нравится в принципе. И ваше творчество тоже.

Липницкий:

- Вы из Москвы?

- Я коренная москвичка.

Липницкий:

- А как же насчет того, что сорок процентов москвичей не признают этот памятник?

- У нас сорок процентов москвичей вообще приезжие… Вот что я вам скажу на это.

Липницкий:

- Вы с другой стороны подходите к этому вопросу?

- Мне нравится. Зураб Константинович, желаю вам здоровья!

Церетели:

- Спасибо.

Липницкий:

- Ваше мнение приветствуется тоже. Может, все-таки ответите, какие города стоят в очередь на установку? Были моменты? Или пока вопрос оставим для господина Ресина?

Церетели:

- Оставим.

Липницкий:

- Вы считаете себя одним из выразителей так называемого лужковского стиля в изобразительном искусстве?

Церетели:

- Почему-то все сваливают на Юрия Михайловича. Юрий Михайлович не решал. Я еще раз повторяю: градостроительный совет, профессионалы. Они решали, решают и будут решать.

Липницкий:

- Но последнее слово за мэром…

Церетели:

- Ничего подобного. Он выполнял тот протокол, который градостроительный совет создавал. Московской области

Липницкий:

- У нас на связи Алексей.

Алексей:

- Мне кажется, Москва имеет свой исторический облик. У Зураба Константинович узнать: какова мера ответственности художника – портить исторический облик своими творениями?

Е. Черных:

- А я против такой постановки вопроса. Обидеть художника может каждый. Хотя вот он сидит невозмутимый и рисует что-то, хотя я понимаю, что в душе у него творится. Или он уже привык. Постановка вопроса должна быть другой. Все осуждение, одобрение этого памятника – это уже мы проходили десять лет назад. Сейчас-то повод информационный в чем? Ушел Лужков, в отставку его отправил Медведев. Наверное, было много причин. И вдруг мы ждали оттепели, каких-то больших перемен, чего-то изменится. У нас в городе масса проблем. У нас в городе пробки жуткие постоянно. У нас разрушают историческую часть города. У нас коррупция жуткая. Все это знают. а мы вдруг накинулись на памятник – надо его переносить. А вот не кажется ли вам, что это сделана хорошая политтехнология, такой ход – все свалить на бедного Зураба. Он вообще большой, он все вынесет.

Е. Липницкий:

- У нас есть музей Церетели. Вот туда и пускай народ ходит.

Е. Черных:

- Есть. А вы знаете, во сколько это все обойдется? Говорят – миллиард рублей. Но я думаю, что больше. Реконструкция, маленькая, по сравнению в Петром, скульптуры «Рабочий и колхозница» обошлась в 4 млрд. почти рублей. ИНТЕКО делала. А это классная фирма, это не шарашкина контора. Перевозка, разборка, сборка – все это обойдется в огромные деньги, которые из нашего кармана возьмут.

Е. Липницкий:

- Да, правильно. Но на эти деньги можно построить, например, 10 детских садов.

Е. Черных:

- Говорят – два. У нас проблема не решена. Зачем нам сейчас? Давайте мы сначала решим, выкорчуем действительно язвы коррупции и всего прочего, главных проблем, а потом, наведя порядок в Москве, уже задумаемся – убирать ли памятник? А мы на художника накинулись.

Марина:

- Я тоже коренная москвичка. Мне непонятно, для чего Зураб Константинович присутствует, говорите только вы. Условно, мне не нравится Гоген, я считаю, что он тоже слишком вычурный. Это искусство в зависимости от того, кто его воспринимает. И отсюда мнение. Сто человек – сто мнений. Извините, Зураб Константинович не сам пришел со своим мольбертом, со своими чертежами и поставил. Это правительство Москвы дало ему заказ, позволило ему создать памятник и заплатило те деньги, которые вы назвали. Зураб Константинович всего лишь, как художник, воспроизвел то, что он считает и как он видит. Как он видит памятник, как он видит Высоцкого. И это все комплекс созидателей. Правительство Москвы, которое отвечает за художественное направление и сам Зураб Константинович, которого всего лишь пригласили, наняли, заплатили.

Е. Липницкий:

- Мы поняли вас. На ваш профессиональный взгляд, какие российские скульпторы современности достойны украшать Москву?

З. Церетели:

- Москва сохранила то мышление, которое имеет свой почерк. Санкт-Петербург – свой почерк имеет. Сейчас самые талантливые в Европе и в Америке художники – в России. Потому что сохранилось уникальнейшее образование. Суриковский институт, Репинский институт, лицеи. Я провожу мастер классы – в неделю два раза. Надо присутствовать и посмотреть, какое талантливейшее поколение идет, какие поколения, которые умеют трактовать, фантазировать. Мы не должны портить их своими амбициями, которые… Дайте возможность, время, и можно обсудить, когда время пройдет. Как можно разные мнения, портим молодое поколение. Почему? Это дети, которые смотрят на меня, слезы в глазах, по пятницам и по понедельникам, что меня необъективно ругают. Я создал. Скажите слово «спасибо». Почему я в Америке поставил пять скульптур, и сейчас недавно мэр города награждает? Почему во Франции поставил четыре большие скульптуры, и Саркози дает мне огромнейшие награды?

Е. Черных:

- Они-то не лужковские люди. А то вас все лужковским придворным называют.

З. Церетели:

- Называют. Так можно все назвать. Но Россия всегда грамотно шагала.

Е. Липницкий:

- Вы сказали, что ваши скульптуры есть в Америке, во Франции. А там такое голосование, как у нас, происходило когда-то?

З. Церетели:

- А почему не стоит этот вопрос? Они благодарят. Поставил я «Слезу». Владимир Владимирович поставил камень. Через год подняли – «Слеза». Слеза, по погибшим трем тысячам с чем-то человек. Они молятся. Там идет «дар от российского народа». Владимир Владимирович подписываем. 11 сентября вы не можете себе представить, что творилось в Нью-Йорке. Там телевидение показывает, показывают, благодарят российский народ, что такое эхо было отсюда. А здесь 11-го числа ни слова не было. Вот поэтому надо об этом подумать.

Анастасия:

- Я хотела бы выразить в прямом эфире свою любовь и благодарность Зурабу Константиновичу за его творчество, за то, что он есть, и за то, что это потрясающий человек. Что он делает. К сожалению, большинство людей не знают того, что он делает, как он делает, как его встречают в городах российских наших, как его любят. И то, что говорят – нравится, не нравится, это настолько дело вкуса, тут невозможно просто говорить однозначно – нравится, не нравится. Это дело вкуса. А те, кто ругают, и те, кто говорят плохие вещи, это просто люди завидуют, потому что сами ничего делать не могут. Еще раз, спасибо вам большое, Зураб Константинович, что вы есть. и дай бог вам здоровья и еще делайте столько, сколько…

З. Церетели:

- Спасибо!

Анастасия:

И еще одно. То, что абсолютно недавно Зураба Константиновича представили к самому высокому ордену, который есть у нас, и делал это господин Медведев, и то, что он ничего не сказал по этому поводу, как его ругают, это не очень хорошо.

Е. Липницкий:

- Ваше мнение понятно. В продолжение ваших слов скажу, что мне только что принесли результаты текущего голосования. За творчество Зураба Церетели проголосовало 47 человек, против – 23. Но я пока остаюсь полностью за собственное мнение.

Е. Черных:

- Надо было поставить вопрос на голосование: сейчас разобрать памятник или сначала решить все проблемы, а уже потом думать про судьбу этого памятника? Хотя я тоже дума, что ему тесно в Москве и нужно выйти на «простор речной волны». Но это уже… Я не ваш поклонник, я вам честно говорю, но я думаю, что у нас есть масса других более важных проблем, чем решать проблему сноса памятника.

Е. Липницкий:

- Скажите, вы по-прежнему дружите с нашим экс-мэром Юрием Михайловичем Лужковым?

З. Церетели:

- Я его ценю. Он очень много делает. Очень много сделал. Знаете, все достойные качества Юрия Михайловича, что он очень много сделал для людей искусства.

Е. Липницкий:

- Именно для людей искусства или именно для Москвы?

З. Церетели:

- Для Москвы – само собой. Я удивляюсь. Вы что, не видите, что происходит? Неужели хороший сон не видите? А всегда такой озлобленный даже на улице ходите? Что такое? Радостно. Посмотрите, какой красивый город. Радость есть. А ну-ка вспомните, раньше все одинаково одевались. Рекламы не существовало. Витрины – ужас. Посмотрите, какие сейчас счастливые лица у людей, добрые глаза. Что вы портите жизнь, объясните мне?

Мария Сергеевна:

- Я хочу сказать, что Петр I родился в Москве, он москвич. Он родился в Кремле. И место, в принципе, нормальное там, что он стоит, как бы смотрит на свое место рождения. Я не могу сказать, что я прямо в восторге. Просто, может быть, я дилетант и многое не понимаю. Но памятник, я считаю, трогать не нужно.

Евгений Александрович:

- Я водитель. Я дальнобойщик. Памятник обалденный. Но Москва не ценит его. А вот место этому памятнику в Архангельске изначально было бы. Потому что Петр I там строил флот. Там есть стела – кораблик. Молодожены туда приезжают. Там есть место, размах для него. Дышать ему можно. А здесь он зажат. Там есть остров Краснофлотский, это место, с набережной вид бы был. В Архангельской области барельеф Петра I. Разве Петр с Архангельском не связан был?

Е. Липницкий:

- Зураб Константинович, как вы считаете, в Архангельск если этот памятник перенести?

З. Церетели:

- Ради бога. Если у вас аллергия, чтобы каждый день смотреть на Петра, ради бога, перенесите. Я создал образ мамы Петра и маленького Петра.

Е. Липницкий:

- Это понятно.

З. Церетели:

- И отца Петра тоже создал. Заходите в музей на Пречистенке, 19. Откройте немножко глаза, увидите всю историю. Я 74 князей и царей российских создал. Назовите того творца, который российскую историю, царскую историю… сделал для своего народа. У меня это стоит. Приходите, посмотрите. Сперва изучите творца, а потом устраивайте вот это все.

Е. Липницкий:

- У нас звонок от Владимира.

Владимир:

- Батоно Зураб, во-первых, я поклонник вашего творчества.

З. Церетели:

- Спасибо.

Владимир:

- Хочу сказать вам спасибо за то, что вы украшаете Москву, в которой мало на самом деле памятников. И хочу задать вам вопрос. Я с недавних пор живу в районе Кожухово, где дали квартиры многим русским офицерам. В нашем районе совершенно нет памятника, в том числе и памятника воинам Великой Отечественной войны. Нам некуда положить цветы в День Победы. Зураб Константинович, скажите, пожалуйста, не могли бы вы поставить в нашем районе Кожухово какой-нибудь памятник, который вы с любовью сделаете? Не может ли управа районная с вами связаться для того, чтобы решить этот вопрос? Или вы уже обиделись и не будете ничего делать?

З. Церетели:

- Нет, наоборот. У меня нет этого в характере, чтобы я обижался. Никто не обижает. Это реклама, они не могут понять. Радостно.

Владимир:

- Все хорошо, кроме некролога.

З. Церетели:

- Приходите в академию, посидим, поговорим. Мне радостно. Вот Петр – это не я проснулся и идея. Это так же народ писал, народ просил.

Е. Липницкий:

- То есть вы в Кожухово готовы абсолютно свободно, спокойно поставить памятник?

З. Церетели:

- Безусловно. Вот я сейчас, например, 15-го открываю свою персональную выставку. Уже в России в 43 губерниях делаю свои персональные выставки. Доброта, как выезжаешь из Москвы. Доброта, благодарность. Что с вами происходит?

Е. Черных:

- Решили перевести все стрелки на вас. И направить все…

З. Церетели:

- Это понятно, кто это сделал. Видите, я, наоборот, у меня тонус поднялся. Сейчас я такие вещи создал во Франции, согласовал. Сенат аплодировал, когда я вынес вопросы продолжения.

Е. Черных:

- Вы же там поставили памятник мушкетерам?

З. Церетели:

- Памятник мушкетерам.

Е. Черных:

- С чьими лицами?

З. Церетели:

- Еще я там делаю уникальные вещи.

Е. Липницкий:

- Речь идет не о том, чтобы бросать камень в огород творчества Зураба Церетели. Речь идет прежде всего о правительстве города, которое рулит этой ситуацией. Ведь Зураб Константинович сказал, что этим занимается Моспроект, правительство Москвы.

З. Церетели:

- Да.

Е. Липницкий:

- Поэтому я думаю, что именно на них надо наезжать, я имею в виду то самое правительство Москвы и тот самый Моспроект. Если кому-то что-то не нравится.

Е. Черных:

- Мы с вами не понимаем одну вещь, что сейчас, если переносить памятник Петра работы Церетели куда-то в Архангельск, а в Архангельске есть деньги, чтобы заплатить хотя бы за перевозку? Нет, конечно.

Е. Липницкий:

- Платить будут московские власти.

Е. Черных:

- А это наши с вами деньги. А зачем? Заплатили сначала за памятник, теперь опять же за наш счет будут его переносить. Это будут миллиарды рублей. Мудрую фразу сказал товарищ Ресин о том, что умный учится на чужих ошибках. На самом деле они пытаются свои ошибки переложить на наши плечи, на наш карман, опять залезть в наш карман.

Липницкий:

- У нас есть звонок из Воронежа. Интересно, что думают там по поводу переноса или непереноса памятника Петру Первому. Татьяна, здравствуйте!

- Здравствуйте! Добрый день, Зураб Константинович! В Воронеже активисты, студенты, общественные организации сбирают подписи в защиту того, чтобы перенести памятник в Воронеж из-за того, что Петр строил корабли у нас. Как вы считаете, будет он смотреться в нашем городе?

Церетели:

- Хотите, я вам нового Петра поставлю?

Липницкий:

- И ничего переносить не надо! Деньги тратить!

Церетели:

- В Санкт-Петербурге меня попросили – стоит Петр. Хорошие отзывы. Новый образ создам – пожалуйста!

Липницкий:

- Такое ощущение, что Петра рвут на части! Архангельск, Воронеж. Я слышал про Томск.

Черных:

- Орел…

Липницкий:

- Орел. Куча городов, куда, действительно, он мог бы переехать.

Церетели:

- Почему переехать?

Черных:

- Зачем переезжать? Зачем платить я буду деньги свои за это.

Церетели:

- В разных городах поставлю разного Петра. Что за проблема? Спасибо, что я получил заказы от вас.

Черных:

- Василий Михайлович Песков у нас в газете тоже предлагает, как коренной воронежец, поставить памятник туда.

Церетели:

- Я оставлю. Дайте мне все, каждый, кто и где хотят.. Дайте письменно – я сделаю. Изучу место, выберем совместно. Даже маленького Петра, где он родился, с мамой вместе. Завтра же я перенесу из музея.

Черных:

- А если московские власти все-таки хотят перенести – пусть те, кто подписывал, соберут деньги, сколько там? Миллиард, два. Те, кто поддерживает. И пусть переносят.

Церетели:

- Я вас очень прошу. Петр, который стоит в Москве – это не мой. Это – города. Куда хотят! Хотят – на дачу повезут.

Черных:

- Анекдот есть: Лужкову поставит на дачу Петра. Пока вы были во Франции –куча анекдотов родилась!

Церетели:

- Да? Я образ Лужкова создал. Стоит в музее. Пойдите и посмотрите. Там и спортсмен, и дворник, хозяйственник города. Там и Ахматова, и Вознесенский, Дементьев…

Черных:

- И Владимир Путин в кимоно.

Церетели:

- Надо изучить мозги художника. Рождается образ. Я сейчас на вас смотрел…

Черных:

- Вы уже сейчас тут два портрета нарисовали… Или три.

Церетели:

- Рисунок я сделал. У вас хороший образ.

Черных:

- Спасибо. Но я не ваш поклонник, сразу говорю.

Церетели:

- Я не ищу поклонников. Я знаю, что я делаю. Я шагаю так, как меня воспитали. Если у вас были такие педагоги, какие родители, как у меня были, тогда вы любили бы меня… А когда у вас не было, искусству вас не учили, тогда…

Черных:

- У меня отец художник-самоучка. Но я вот как-то… Отца, увы, нет…

Церетели:

- Отец хвалил бы Зураба…

Лепницкий:

- Наталья у нас на связи. Здравствуйте!

- Добрый день. Уважаемый Зураб! Я хотела бы поблагодарить тех, кто в музее современного искусства на Петровке, там Василий, ваш внук, директор? Что убрали после моего обращения к Светлане Медведевой, я приложила всю переписку: обращение к Патриарху, в прокуратуру, к епископу Меркурию. 10 лет выставлялось во дворе так называемое распятие с рядом стоящим Сергием Радонежским, вдавленным крестом. И на скрижалях было написано: «Не скорбите по всем». С открытыми гениталиями, Искореженный, с дыркой в сердце, где масонская роза была… Со снесенной головой. Распятие так называемое. И десять лет этот ужас продолжался! Закончилось все это тем, наши усилия, когда мы 10 человек пришли туда, погром уже устраивать, распятия не было. Священник совершил акафист… Мы поклонились этому месту…

Липницкий:

- Спасибо.

Церетели:

- Эта выставка была чилийского скульптора. Он ушел из жизни. Так сразу убрать эту скульптуру…

Черных:

- Это не ваша работа была.

Церетели:

- Нет. Не моя.

Липницкий:

- По итогам голосования. «За» проголосовали 217 человек. Против скульптур мастера – 59 человек. Процент приличный. Сколько людей – столько мнений. Спасибо, Зураб Константинович! Сейчас состоится пресс-конференция Зураба Константиновича, где представители российской и зарубежной прессы будут задавать вопрос: «Нужен ли памятник Петру Первому?».

Церетели:

- 59 человек, кто против, я приглашаю: пойдем, посмотрим. И на месте объясним языком искусства. Адрес: Пречистенка, 19. Большая Грузинская, 17. В двух местах. Пойдем, посмотрим! Я приглашу искусствоведов. Проведу мастер-класс. На экране.