
Как я уже писал, десять силовиков отправились сквозь пургу по сугробам на снегоступах к вероятному месту жительства оных.
Начало этой истории смотрите на сайте «КП»: «Люди, помогите найти людей», «Вся надежда на дядю Колю и на органы ФСБ», «Осторожно – религия!» , «Отшельники-богомольцы, заплутавшие в сибирской тайге, вышли к людям» и так далее...
Я же с бывшей отшельницей-странницей Леной коротаю уж третьи сутки в монгольской юрте с железной печкой посередине. Днем Лена колет дрова по старой таежной привычке. Топор мне не доверяет. Я в первый же день так засадил колуном по замерзшей чурке, со всей своей вятско-московской дури, что чугун раскололся вдребезги.
А еще Лена ходит поводу, заваривает чай из листа бадана, лапок кедра и веток саган-дали для поднятия духа. А вечером, сидя у печки, она не спеша эротически разматывает свои портянки в синюю клеточку, шевелит пальчиками натруженных ног и тихим певучим голосом рассказывает про свое былое.
ПЕРВЫЙ РАССКАЗ ЕЛЕНЫ: "ГЛИНА"
Однажды уж поздней осенью мы с монахиней Анастасией, девушкой кроткой и милосердной, заготовили глину, чтобы зимой замазывать щели в печках. Глину сложили под лавку в бане, где отец Константин и обнаружил ея, пошедши мыться.
- А это что?! – вопросил он всевластным гласом.
- Это, батюшка, глина для починки печек, - отвечали мы кротко.
- Как?! Без моего благословения?! Сейчас же выбросить вон!
И мы повиновались смиренно. А скоро у отца Константина в собственной келье треснула, задымила печь. Тут-то он и благословил нас идти за глиной. Благословение это случилось вечером перед ужином, и мы, поцеловавши руку архимандриту, отправились вместо трапезы исполнять благословение.

Но в тайге уже сильно похолодало, земля промерзла. С ломом, кувалдой, керосиновым фонарем и молитвой принялись за работу. И вот, долблю я замерзшую землю, она не долбится. Настя держит фонарь, а я уж покрылась потом, и вдруг мне сделалось так смешно: я, неглупая самарская девушка, бес пяти минут кандидат исторических наук…, зачем я здесь, посреди тайги, темной ночью долбаю ломом?
Я озвучила эту мысль для Насти и передала ей лом. Тут и Настя, залившись смехом, ударила ломом оземь. Лом отскочил от мерзлого грунта, ударивши Настю в лоб, да так, что из глаз монахини брызнули крупные слезы, и лоб ее скоро распух под светом керосинового фонаря.
Вернулись мы в скит с ведерком колотой глины и стали печалиться батюшке о случившемся, ища утешения из уст его. А батюшка только грубо ответил Насте:
- Это потому так произошло, что ты думала обо мне худо!
Батюшка это сказал уверенно, он у нас якобы обладал прозорливостью. Только обман все это. Оттого Насте сделалось горько-горько, она ведь худо о нем никогда не думала!
Настенька до сих пор служит ему верой и правдой, голодает и терпит холод…
- Ради чего?! – спросил я рассказчицу Лену.
- Да любит она его, любит, как мужика! Налюбоваться не может! – ответила странница.
- Так разница же у них в сорок лет! – воскликнул я с возмущением.
- Всяко в жизни бывает, - молвила тихо Лена, засыпая под треск полешек и завыванье сердитой вьюги…

А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ
Группа наших поисковиков-спасателей прошла за последние сутки четырнадцать километров, заночевала в снегу и разбилась на две подгруппы. Часть отправилась по одной звериной тропе на север, другая часть по другой тропе – на юго-запад. Других сведений на данное время нет.
Как мы уже писали во вчерашней колонке «Спасатели просят помощи» - нам очень понадобится вертолет, когда спасатели все ж таки обнаружат отшельников. Мы очень надеемся, что руководство МЧС с тревогою и надеждой следит за нашими публикациями и готовит нам на подмогу экипаж вертолетчиков.