Почему о Церкви вспоминают, как о "последней соломине"?

Антон Челышев:

- Сегодня мы решили поговорить о тех случаях, когда человек обращается к Богу, что называется, как к последней инстанции, когда у человека беда или он находится на смертном одре. Когда говорят: «Остается только молиться». Как относиться к таким ситуациям, когда они возникают внутри себя, как относиться к таким людям? Кто они, лицемеры, трусы или приспособленцы, люди, которые к Богу обращаются только тогда, когда надо? А если Господь что-то дал, помог, то снова светскость, мир, гламур, а Бог… Ну, дал и хорошо.

Отец Игорь Фомин:

- Каждый человек своими путями приходит к Господу. Кто-то с детства, для кого-то это естественно, кто-то пришел в ряду умозаключений каких-либо к осознанию Господа. Но кто-то, как вы сказали, через страдания, болезни, несчастья или какие-либо другие катаклизмы. И таких, к сожалению, в наше время очень много. Вообще, когда человек через какие-то страдания приходит к Господу, мне всегда кажется, что в этот момент человек взрослеет, умнеет. Знаете, как среди семьи ребенок лет в 15-16 знает и умеет все, а его родители ничего не знают и ничего не умеют. В его понятии, естественно. И он пренебрежительно относится к их опыту, к их взглядам, к тому, как они себя ведут в обществе. Но бывают и какие-то катаклизмы, когда мы утыкаемся плачущими глазами в плечо или в колени родителей и просим у них… Даже не всегда помощи, а, может быть, какого-то утешения, понимания и защиты. С этим можно сравнить и состояние, когда человек через какие-то страдания приходит к Господу.

Почему это происходит? Допустим, человек заболел какой-то страшной болезнью. Он испробовал все, что мог – чудодейственные кремлевские таблетки, поездил по всем врачам, бабкам, знахарям. И остается последняя инстанция – вернуться к Господу. Он, конечно, не понимает, что возвращается к Господу, но Господь его ждет, когда тот обратится и скажет: «Господи, помоги». И, как сказано в Священном Писании, кто призовет имя Божие, тот спасется. У меня перед глазами множество таких случаев, множество людей, которые уже на смертном одре обратились к Господу очень искренне, даже попытались сделать какие-то подвиги в сторону Господа. Совсем недавно один знакомый, всю жизнь смеявшийся над нами (когда мы приезжали к нему, он говорил: «У вас пост, и мне пожарьте котлетки на постном масле»), оказался на смертном одре, и его взгляды стали совсем другие. Он переосмыслил очень многое, искренне исповедался, вспомнил всех, кого обидел. Почему-то в этот момент очень хорошо это вспоминается. Может быть, хочется попросить прощения в такой момент, чтобы и тебя простили. Наверное, совесть здесь более обнажена в твоем сердце, в твоей душе. Он очень долго пользовался каким-то целителем, магом. Я его просил: я вас исповедаю, но причастить я вас не смогу, так как вы находитесь «в юрисдикции» мага этого. Если вы от него откажетесь, я готов вас причастить. И он действительно совершил этот подвиг, он отказался от этого мага и стал с Господом.

Елена Чинкова:

- Отец Игорь, исходя из вашего личного опыта, таких людей, которые после просьбы к Богу меняли свой стиль жизни, становились верующими, много ли? Или, в основном, получив свое заветное, они возвращаются к прежнему образу жизни?

Отец Игорь Фомин:

- Полностью обратиться к прежнему образу жизни, наверное, не позволяет совесть человека. У каждого она есть. Какой бы отпетый мошенник или негодяй ни был, если тебе оказали благодеяние, а особенно благодеяние в каких-то сферах твоей жизни очень значимых, будь то здоровье, жизнь или еще что-либо, все равно ты остаешься благодарным Богу. Может, они не становятся уж такими воцерковленными людьми, но относятся с пиететом, если можно так выразиться, к Господу, к церкви, где они получили то, что хотели.

Челышев:

- Сейчас, когда миром правит золотой телец, очень многие люди, которые привыкли все покупать и все продавать, придя к Господу и получив то, чего хотели, почувствуют, что их долг – расплатиться каким-то образом. И что? Они скажут: я пожертвую на храм. И все, с меня взятки гладки, я свое отдал. Или, скажем: я пойду, помогу кому-нибудь. Мне помог Господь, я от его имени пойду и еще кому-нибудь помогу. И все, с меня взятки гладки, больше на меня косо смотреть сверху не надо, я расплатился.

Отец Игорь Фомин:

- Позвольте анекдот рассказать. Умирает «новый русский». Приходит к вратам рая, его встречает апостол Петр. И он говорит: «Где мне в раю поставить свою раскладушку?» Петр спрашивает: «А как ваша фамилия?». Полистал и говорит: «Знаете, вам не к нам, вам в ад». Он говорит: «Как?! Я пять детских домов восстановил, домам престарелых помогал, церкви строил, монастыри восстанавливал!». «Вы за деньги не переживайте, все вам вернем», - отвечает Петр.

Понимаете, нельзя купить любовь. Естественно, если это любовь с большой буквы. Точно так же нельзя купить веру. Можно отблагодарить какими-то своими поступками, делами, но, как мы знаем, благодарность - это уже постфактум каких-либо деяний. То есть ты можешь отблагодарить, а можешь и не отблагодарить, от этого многое не зависит. От этого зависит дальнейшее твое общение с Господом или с любым человеком, которому ты благодарен. А благодарность может быть разная. Это деньги, добрые дела, открытое сердце. Господу, по большому счету, ничего и не надо. Ему нужно только сердце человека. Вот и всё.

Звонок от радиослушателя Романа:

- Никогда никто не вспоминает маму, когда ему хорошо. Но как только ребенок плачет, он начинает звать маму. В человеке заложено это, что ли.

Отец Игорь Фомин:

- Вы правильно заметили. Есть даже такая примета: если ребенок пишет из армии очень часто, значит, ему там плохо. Как только он перестает писать из армии, значит, ему там хорошо. Но поверьте, это не общая тенденция. Среди людей есть те, которые с детства благодарны своим родителям, есть люди, которые родителям своим помогают, и есть люди, которые своих родителей вспоминают всегда и везде. И есть люди, которые к церкви и к Господу точно так же относятся, как к любящей матери.

Звонок от радиослушательницы Марии:

- Я пришла к церкви слишком поздно, меня не крестили. Мне уже почти 55 лет. Я глубоко верующий человек.

Челышев:

- Вы пришли к Господу после того, как что-то с вами произошло? Вы попросили помощи и получили ее?

Мария:

- Я жила в военном городке, куда направили моего мужа. И окружение было глубоко верующим. Проанализировав все, что происходит вокруг меня (а складывалась очень сложная ситуация, много было трагедий, несчастий), я сделала этот шаг. Я приняла крещение, и я благодарна такой ситуации. Потому что реально меня Бог спасал. Спасал с того света, в сложнейших ситуациях, когда меня выгоняли с работы, выгоняли моего мужа. Мы ходили к батюшке, исповедовались, он нам давал программу, и мы все это выполняли. Мы чувствовали (я говорю совершенно искренне и хочу, чтобы это слышали) это присутствие. Сейчас, конечно, тяжело (я военнослужащая) все это соблюдать. Но без этой веры, даже какой-то короткой молитвы, я уже не представляю своей жизни. Что-то ведет меня по этой жизни, и я даже не знаю, если бы этого не было, что случилось бы. Потому что у меня уже нет ни мамы, ни папы, ситуация сложная.

Хочу спросить протоиерея Игоря вот о чем: мне все-таки удалось отвести свою дочь в храм на исповедь. Она, преломив себя, пошла. И батюшка, к которому она впервые пришла, увидел под ее длинной шубой брюки и сказал: «Нет, отойди в сторону, я не буду принимать исповедь». И она пришла и высказала мне: «Я столько готовилась, я бы закатала брюки!». И это ей создало такой заслон. Она вышла замуж, я прошу ее обвенчаться. Но она уже не может переступить. Что можно сделать?

Отец Игорь Фомин:

- Вы очень долго уговаривали свою дочь прийти в храм, но ее надо было не только уговорить, ее надо было взять за руку и довести до того батюшки, которого вы знаете, и передать с рук на руки. Разные бывают люди и у алтаря, в церкви. Поэтому контролировать надо ребенка до последнего. Я ни в коем случае не перекладываю вины с больной головы на здоровую, с себя на вас. Да, здесь, конечно, тоже есть перегибы, об этом и Патриарх недавно говорил на собрании епархиальном в Москве. Но я думаю, что у вас есть еще возможность, точно так же пообщавшись предварительно со священником, привести свою дочь и другую жизненную ситуацию ей преподать.

Челышев:

- Отец Игорь, прокомментируйте действия того батюшки. Должен ли он в такие детали вдаваться или нет? Есть какие-то правила очень жесткие, гибкость здесь не предусмотрена?

Отец Игорь Фомин:

- Прокомментировать очень сложно те обстоятельства и что там было. Если взять эту голую ситуацию, что он отверг человека, первый раз пришедшего на исповедь, он, конечно, сделал совершенно неправильно. Это тяжело. Патриарх возлагает на таких священников ответственность за души людей, которых мы отвергли, не приняли в лоно церкви, не дали им возможность войти, не помогли им войти. Мой комментарий, что ответственность будет полностью на этом священнике.

Чинкова:

- Просто настолько привыкли, что служительницы в храмах постоянно тебе говорят: как ты посмела сюда прийти накрашенная, без платка, не в юбке! И лишний раз не хочется идти в храм. Я по себе сужу.

Отец Игорь Фомин:

- Да, я с вами полностью согласен, есть такие перекосы.

Звонок от радиослушателя Валентина:

- Насчет того, что приходят, когда нужно человеку. Мне 31 год. Крестился. У меня никого не было крещеных, и верующих вокруг меня до сих пор, в общем-то, мало. И в церковь я пришел, когда мне было лет 15, можно сказать, самостоятельно. В принципе, ситуация до сих пор не изменилась. Но у меня не было никаких проблем и до сих пор нет. В церковь я то много ходил, то мало, потом вообще прекращал. Могу сказать, что здесь была внутренняя потребность какая-то.

Челышев:

- Такого не было, что вы церковь воспринимали как объект культурного наследия, если здание старинное, а тут вдруг приперло, и вы поняли: а еще и сюда можно сходить, здесь можно попросить, авось, помогут?

Чинкова:

- Перед экзаменами, может, свечки ставили?

Валентин:

- Нет. Наоборот, если у меня возникали жизненные проблемы, это меня только отталкивало от церкви. Я не понимаю, как можно у Бога попросить машину, грубо говоря, или чтобы хорошо сдать экзамен. Чем больше я углублялся в церковную жизнь, тем более это для меня становилось противоестественным. Я не мог попросить чего-то материального. А чем дальше, тем это становилось больше и больше. Я просто не понимаю, как можно о житейском что-то спрашивать у Бога. Хотел задать отцу Игорю вопрос: почему я не могу прийти в церковь так, чтобы оттуда больше не уходить?

Отец Игорь Фомин:

- Почему вы не можете? Вы можете, это только от вас зависит, от вашего желания, от ваших возможностей. Вы можете посвятить себя служению церкви, служению в церкви. Если вы человек церковный или, как сейчас говорят, воцерковленный, то вы уже находитесь в церкви. Как вы можете туда прийти, чтобы не уйти? Вы уже внутри находитесь. Неважно, где вы – в миру, на работе, куда-то уехали за границу, вы все равно представитель церкви. Я иногда не мог совершить какие-то поступки только потому, что на меня смотрели как на христианина. Вот это был один из важных сдерживающих факторов моей жизни. Но это один из многих, другие там тоже присутствовали. Но я не мог поступить так, потому что был христианин, потому что по мне будут судить о том, какова церковь, каков Христос.

Мне, кстати, было очень приятно слышать от вас, что у вас нет рыночных взаимоотношений с Господом: ты – мне, я – тебе, свечку поставить – экзамены получить и т.п. Но почему бы церковному человеку не попросить Господа во время экзаменов держать, как говорится, за него кулачки?

Чинкова:

- То есть это все-таки не грех?

Отец Игорь Фомин:

- Я считаю, не грех, когда у нас хорошие, нормальные взаимоотношения. Когда мы учителю постоянно хамим, а потом удивляемся, почему он нам ставит плохую оценку, мне кажется, то же самое и в церкви. Если мы о Боге вспоминаем только тогда, когда он нужен, такой бог в баночке (вот стоит баночка с гречкой, баночка с телевизором, баночка с богом), когда надо, нужную баночку мы открываем, это совершенно неправильно. Или ты с Богом, или ты вне общения с ним. Хотя колебаний может быть очень много в жизни. Человек может и уходить, и приходить к Господу. Но он просто себя растратит, если постоянно будет меркантильным.

Челышев:

- Если у человека «бог в баночке», он периодически его открывает и достает, Господь что делает в таких случаях? Он приходит, когда его зовут?

Отец Игорь Фомин:

- Любой родитель на любой возглас ребенка о помощи всегда приходит. Ребенок просто со временем перестает замечать, что ему помогают родители, но не перестает пользоваться помощью родителей.

Звонок от радиослушательницы Светланы:

- Я родилась перед войной, в 39-м. Меня крестили в духовской церкви, бабушка у меня была очень верующая, водила меня маленькую в храм. Когда я повзрослела, в силу обстоятельств не часто ходила в храм. В глубине души я всегда считала себя православным человеком. У меня случилось несчастье, умер муж в 2000 году. Моя двоюродная сестра подарила мне молитвенник, говорит: читай, чтобы 40 дней читала. Я не знаю, кто мне помог. Я только два раза прочитала, и у меня все осталось в памяти.

Челышев:

- А жизнь ваша каким-то образом изменилась после этого?

Светлана:

- Мне стало немножко легче. Мне было трудно без супруга. Я каждый день молюсь, хожу в храм. У меня неплохой голос, я даже хотела петь там. Но в таком возрасте вроде уже не принимают. Мне очень помогло. Но меня удивило то, что я смогла сразу выучить наизусть молитву.

Отец Игорь Фомин:

- Когда из-под ног уходит почва, естественно, хватаешься за любые соломинки. И когда вдруг ценности, которые ты выстраивал всю жизнь, рушатся, те цели, которые ты ставил – вырастить прекрасных детей, а ребенок уходит от тебя, умирает, допустим, - страшнейшее горе. Я считаю, что это одно из самых тяжелых испытаний, что можно пережить здесь, на земле. Когда, как у нашей радиослушательницы, умер супруг, все прекратилось в жизни, все пришлось переиначивать. В этот момент, естественно, человек приходит к Господу. Он хватается, и он получает очень серьезную помощь, если он способен ее воспринять. Вы же сами понимаете, не каждый человек, даже придя в больницу, способен воспринять ту помощь, которую ему готовы оказать врачи, он сопротивляется, противится, иногда, бывает, мешает врачам. Точно так же бывает, что мешаем и мы Господу, чтобы он действовал в нашей жизни.

Челышев:

- Старый анекдот. Тонет человек, его несет бурная река. Человек сильно верит. Он думает: выбраться бы, выбраться. Ветка свисает с берега. Он думает: нет, не буду хвататься, есть Господь, он мне поможет. И так три раза. Потом водопад, он погиб. На том свете встречает Спасителя, говорит: «Господи, я так верил, что ты мне поможешь». Тот отвечает: «Я тебе три раза пытался помочь».

Звонок от радиослушателя Юрия:

- Я человек верующий, в детстве был крещен. Постоянно и в советское время ходил в церковь, и в смутные 90-е. А вот сейчас, после некоторых событий, я почему-то не могу ходить в церковь. Я представитель старого дворянского рода, это старинный род Пашковых. Для дворян, умных, образованных, Николай IIвсегда был кровавый. Вспомните Ленский расстрел, когда 5 тысяч человек убили, в Питере расстрелы. И вдруг церковь его канонизирует. И второе, что отвратило от церкви, - это когда хоронили Ельцина. Я не могу ходить в церковь. Скажите, это грех или нет? Я молюсь, у меня много икон.

Отец Игорь Фомин:

- Юрий, приветствую вас как дворянина, я очень долго служил в Дворянском собрании, храм Дворянского собрания был приписан к нашему храму. Понимаете, очень часто церковь пытаются затянуть в какие-либо политические партии: пусть церковь осудит того-то, пусть выскажет свое мнение по отношению к этому человеку. Церковь – это не политическое устройство, церковь открыта всем, даже тем цапковским бандитам, которые совершили страшное злодеяние в Кущевской, но если они раскаются, церковь открыта и для них. Потому что перерождение возможно только в церкви. Это очень важный вопрос, который вы задали. Только любящая мать может плакать, может достойно провожать в последний путь свое чадо, даже если это чадо является каким-то преступником. Потому что в последний момент мы не знаем, что происходит между человеком и Богом. Но церковь верит, что Господь не хочет смерти грешника. Юрий, обратите внимание на милосердие.

Чинкова:

- Хотела уточнить вопрос насчет отпевания. А если у священника какая-то личная неприязнь к этому человеку, которого надо отпеть, он может отказаться, или не имеет права?

Отец Игорь Фомин:

- Не имеет права. Потому что священник действует не по своей воле, не по своему хотению. Он действует от имени церкви, от имени правящего архиерея, который его поставил служить.

Звонок от радиослушательницы Татьяны:

- Мне 52 года, я с малолетства хожу в церковь. Вы говорите, что нельзя у Бога просить. А я прошу, чтобы он дал здоровья мне и детям. У меня два раза был инсульт. Бог мне всегда помогает.

Отец Игорь Фомин:

- Будем за вас молиться тоже, чтобы Господь вам помог.

Звонок от радиослушательницы Ксении:

- Хотела поделиться общением с православными священниками. Я попала в такую тяжелую жизненную ситуацию, когда осталась с детьми одна. Я очень долго думала, попросить мне материальной помощи у Русской православной церкви или нет. Я долго молилась и вспоминала в это время Николая Угодника. Я подумала, что надо переступить через свой стыд, спасти своих детей, свою жизнь. Я попросила у Русской православной церкви довольно приличную сумму денег. Я ее получила. И я очень благодарна. Я постараюсь всеми своими силами вернуть. Ибо я просила на развитие своего дела.

Челышев:

- Дело пошло?

Ксения:

- Да. Я вам очень благодарна. Я хочу сказать всем людям: наши православные священники получают, думаю, мизерные зарплаты. И они как-то умудрились сделать доброе дело мне и моим детям, спасти нас.

Отец Игорь Фомин:

- Спасибо большое, Ксения. У меня есть одна знакомая, она очень щедрый человек, спокойно может давать в долг серьезные суммы денег. Когда ей звонят из другого города, говорят, что готовы вернуть, она всегда говорит: «Отнесите в ближайший храм, а Господь найдет, как мне вернуть эти деньги». Эта такая вера, очень серьезная вера, иногда даже поражает. Так что спасибо большое, Ксения. И будьте верующими людьми, доверяйте Богу.