2018-02-21T22:58:47+03:00
КП Беларусь

Эдуард ХАНОК: «Я был самым богатым белорусским композитором»

Поделиться:
Комментарии: comments3
Изменить размер текста:

На днях в редакцию заходил Эдуард Семенович Ханок, подарил свежеизданный диск со своими лучшими песнями, признался, что теперь уже окончательно прощается со свой старой профессией композитора. Сама по себе это вроде как и не новость, ведь песни, а тем более шлягеры Ханок не пишет уже давно, со времен «А я лягу-прылягу». Так, время от времени выдает что-то забавное типа песни «Самурай». Уже больше 20-ти лет он занят теорией волны, согласно которой у любого творческого человека только однажды, ну если повезет - дважды случается настоящий успех, а после этого как ни бейся, до высот былой популярности ну никак не взлететь. Сегодня Ханок ученый-практик, исследователь судеб известных артистов: Магомаева, Мулявина, Чайковского…Сидит в Москве в библиотеке и составляет волнограммы. Так вот согласно своей же теории волны, все возможные волны у самого Ханка-композитора уже были и больше ловить нечего. Но в прощальной речи Эдуард Семенович обмолвился, что профессия композитора сделала его рублевым миллионером… А это уже совсем другой разговор - не про песни и не про волну, а про деньги… Это же всех интересует!

- Эдуард Семенович, а свой первый рубль вы как заработали?

- В Бресте на танцах в парке. Мне тогда, наверное, лет 17 - 18 было.

- А на свадьбах играли?

- Ну это было, когда уже в Минске в музыкальном училище учился. Тогда по вечерам мы играли в ресторане «Неман» (сейчас ресторан «Фрайдис» напротив «Макдональдса» на проспекте Независимости). У нас был веселый состав: скрипка - Друйкин, аккордеон - Ханок, фортепиано - Махлин, барабаны - Синдер… Представляете, какой созвучный ансамбль: Синдер, Махлин, Друйкин, Ханок. Исполняли советские песни, в месяц получали рублей, наверное, 100. Для меня, студента, когда стипендия была 14, 16, 18 и 20 рублей (в зависимости от курса), это были деньги. С этого и началось мое благосостояние.

- Ну а как тратили? С шиком?

- Я был весь в классической музыке. Жил на квартире у студента Игоря Киени на улице Фабричной, что в начале Партизанского проспекта. И он надо мной издевался. Я был фанатом учебы и жил по режиму. Когда его бабушка приоткрывала дверь моей комнаты, это был сигнал «пора вставать», я вскакивал, одевался и выбегал на улицу, растирался снегом, делал зарядку, а потом возвращался домой и завтракал… Приоткрытая дверь - и срабатывал рефлекс. Игорь так не фанател. Зачем ему? У него все было. Домой он возвращался часа в 2 - 3 ночи. И время от времени, чтобы поиздеваться надо мной, открывал дверь в мою комнату… Ну а что было дальше, вы знаете. И только когда я прибегал после зарядки домой, он признавался, что еще только три часа ночи и можно спать до шести. Но мы дружили.

- Эдуард Семенович, а насколько важно мужчинам зарабатывать? И как вы переживали периоды безденежья?

- Периоды безденежья - не худшие, кстати, времена. Они учили меня ценить то время и те обстоятельства, когда деньги были. Например, когда я поступил в консерваторию в Москву, я был нищим. Первый курс точно. Питался на рубль в день. Стипендия была 22 рубля. Утром и вечером в «Булочной» у Моссовета брал кофе с молоком и «Калорийную» булочку, она так и называлась. Обед в студенческой столовой. А потом устроился играть в ресторан «Будапешт». И в ресторане нас кормили, досыта. Ой, помню там такой курьез произошел. В Москве проходил съезд партии, за «Будапештом» была закреплена делегация Москвы, и Гагарин, и Хрущев в те дни в этом ресторане перебывали. Но дело не в этом… С одной из делегаций вдруг заходит в ресторан мой консерваторский профессор Дмитрий Кабалевский. Не знаете такого! Ну что вы! Это же был Шостакович нашего времени. Ну, все музыканты учились на его «То березка, то рябина…». Это человек-легенда. При его фамилии знающие люди вздрагивали. Он заходит, видит меня, но ничего не говорит, а потом смещает меня от рояля и начинает играть сам, а потом еще и за стол приглашает, и все начинают жалеть бедного студента. Налили водки, а там оказалась вода, а мне тогда от страха так хотелось выпить, ведь музыкантам нельзя было пить во время работы.

- А кстати, Эдуард Семенович, вы ведь, по-моему, всю сознательную жизнь не пьете. Почему?

- Однажды, когда у меня были проблемы с желудком, мне кто-то умный сказал: запомни, здоровье нужно в старости. И я запомнил. Исключил алкоголь и курево. И сегодня я здоров как в 25 лет, все болячки какие-то мелковатенькие. А вообще, когда человек находит свое призвание, он самый добрый, самый хороший, его никакая холера не возьмет. Ведь кто я раньше был - консерваторию закончил, а сам песенки писал. А сейчас я исследователь, и моя работа будет полезна людям творческих профессий, ведь волнограмма поможет объяснить, почему у творца провал и чего ждать впереди. И вот теперь я прихожу в московскую консерваторию, вижу в фойе портрет Чайковского и думаю: «Его волнограмма есть! А вот Шопен. Ну, этот подождет».

Для друзей Эдуард Семенович готов сыграть бесплатно - в подарок. Слева направо: Ханок, Лученок, Мулявин, Кобзон.

Для друзей Эдуард Семенович готов сыграть бесплатно - в подарок. Слева направо: Ханок, Лученок, Мулявин, Кобзон.

- То есть все время, пока вы писали шлягеры, вы были недовольны собой?

- Да, в плане призвания, хотя деньги зарабатывал хорошие. После окончания консерватории я понял, что симфонистом мне не стать, ну не получится у меня… И я стал песенником. Я видел, что эстрада в те времена уже была в почете. И как только вышел мой первый шлягер «Потолок ледяной», я сразу получил подтверждение тому, что поступил правильно. Мне, как автору известной песни, сразу дали 4-комнатную квартиру в Днепропетровске на берегу Днепра. И мы с женой переехали из шахтерского города Кривого Рога. А уж когда вышла «Была ля млына каліна»! Эту песню крутили на всех танцплощадках Советского Союза, и пошли хорошие авторские. Это была моя первая финансовая волна. А в 80-е была «Малиновка» и вторая волна. В течение десяти лет все было хорошо. А еще Юрий Богатиков нас баловал, приглашал в Ялту поработать. Он нам не платил, но это был момент кайфа. Сегодня богатенькие ездят в Куршавель, а тогда у нас была Ялта с Богатиковым. Гостиницу в Ялте в те времена было не заказать, а Богатиков для нас делал. И каждый концерт заканчивался шикарным застольем, на которое приходило все местное начальство.

Это была волна богатства. В Беларуси я был самый богатый композитор. От 2-х до 5 тысяч советских рублей авторских отчислений в месяц! В Москве, конечно, композиторы побогаче были… Мне, безусловно, было с ними не тягаться. Антонов больше 10 тысяч в месяц получал. Я думаю, что в те времена даже первому секретарю ЦК меньше платили. Горбачев, по крайней мере, получал 4 тысячи советских рублей.

Кстати, за свои творческие встречи я получал больше, чем Пугачева за свой концерт. Я - 123 рубля, она - 47.50.

- Как так?

- А вот так. В советские времена оплата шла не за популярность, а за образование. А образование-то у меня было консерваторское. Самые высокие ставки были у оперных и камерных певцов, потом - солисты-инструменталисты классического направления. Эстрада на последнем месте, а ВИА - вообще в хвосте. Но лазейки были. Например, Хиль, Кобзон и Магомаев шли как классические исполнители, поскольку образование позволяло, а в программу наряду с популярными песнями включали арии. Еще с тех времен пошло выражение «В полном Кобзоне», это значит, в полном порядке. При его огромной ставке в 202 рубля он был еще и самый работоспособный. Пугачевой уже потом сделали личную ставку, она ведь закончила ГИТИС, а нужен был диплом консерватории.

- Ну а тратили-то как? Что-то я пока не пойму

- А вот, как выясняется, надо было тратить. Много денег пропало, когда Союз развалился.

- Но хоть не все?

- Успел купить «Волгу», построить кооператив старшей дочери, да и вообще ни в чем себе не отказывал.

- У каждого свое «ни в чем себе не отказывал»…

- Ну, скажем так, в икре и прочих деликатесах.

- Ну а потеряли сколько? Еще одну «Волгу»?

- Больше, больше… Ведь ничего нельзя было купить, а доллары покупать мы боялись. Совки! В момент стал нищим. Спасибо Василию Васильевичу Невмержицкому, который взял меня тогда к себе на фирму помощником по культуре. И Сергею Прокоповичу, который за 3 тысячи долларов купил у меня для Солодухи песню «Здравствуй, чужая милая».

- И сколько денег принесла эта песня?

- А ничего не принесла. Только эти 3 тысячи. Поменялось время. Если в советские времена самыми состоятельными были авторы и композиторы, то потом огромные деньги на концертах стали зарабатывать певцы, а композиторов даже перестали объявлять. Сегодня уже опять по-другому, авторских мне хватает на оплату съемной квартиры и мобильного…

- Много разговариваете?

- Каждый день звоню жене в Минск сказать, что я ее люблю. (Здесь Эдуард Семенович точно не лукавит, потому что немногим ранее Евлалия Ивановна мне рассказывала об этих каждодневных звонках супруга. - О.У.). Долларов 100 – 150, иногда 300 у меня на телефон в месяц уходит.

А вообще, богатство ничего не решает. Если нет любимого дела и вообще любви в душе, человек находится в тупом тяжелом состоянии и нет гармонии. Ну хорошо, купил себе новую дорогую машину, еще купил что-нибудь… И что? Организм ведь требует признания, ищет себя. Сегодня в Москве у людей денег миллионы, а что делать, многие не знают… Вот и маются дурью в Куршевеле.

- А почему богатые люди очень часто скупы?

- Есть такое. Я это сам пережил. Чем больше денег, тем больше их жалко. Вот есть 50 тысяч, и жалко отдать 30 на какое-нибудь дело. Ведь останется всего 20. Чем богаче человек, тем расчетливее, тем больше подозрений, что все от него что-то хотят.

- Так а зачем они, деньги, тогда нужны?

- Для самоудовлетворения.

- А семья ваша не страдает?.. Я вот читала, что самый богатый человек мира Уоррен Баффет не помогает даже своим детям.

- Иногда и семья страдает. Все время как бы от себя отрываю. Сейчас я рублевый миллионер, и все равно: если надо отдать деньги на отдых, на зубы, жалко… Это ж вместо 100 тысяч, к примеру, останется, 90, а потом 80, а потом и вообще страшная сумма - 70 тысяч.

Но детям, конечно, помогаю. Старшей дочери Руслане я помог купить машину, да и ту самую «Волгу», купленную за последние советские деньги, я отдал зятю. Вот сейчас пройдут выборы в российскую Госдуму, можно будет и младшей Светлане начать строить квартиру в Израиле, она уже давно там живет.

- А жене за долгие годы семейной жизни дорогие подарки дарили?

- 48 лет мы вместе. Каюсь через газету: многого я ей не купил. Жадный был, а может, ничего не понимал. Я и в гости старался не ходить, чтобы подарки не дарить. Только туда, где я сам подарок. Спел - вот и подарок.

- То есть вы не смогли справиться с этим… э-э-э… недугом?

- Это невозможно. В ресторане заплатить не жалко, а когда речь идет о суммах, ничего с собой сделать не могу.

Сегодня я живу на ренту, и мне хватает на нормальную, небогатую жизнь. Плюс заказные песни, халтуры. Кормит главным образом песня «Самурай», ее очень любят некоторые высокопоставленные люди в России. Вот они и подарили мне приличный капитал.

- А сколько тратите на себя?

- (Думает.) Ну, дай господи, если долларов 700 - 800 в месяц.

- А я думала, вы в Москве живете…

- С февраля 2010 года я живу в Раменском под Москвой. Это идея моего сына Алексея. До станции мне 10 минут ходьбы, а там я сажусь в комфортный поезд «Спутник», полупустой и с кондиционером. Лучшего транспорта нет. Электричка делает 23 остановки, «Спутник» - 3. Я снимаю туфли, пиджак и через 45 минут я в центре Москвы. Чем вы еще так быстро и комфортно доберетесь? Смотришь на эти лимузины у Думы, вроде завидно, а за угол заглянешь - все коптятся в пробке. А я сел и поехал. Сын живет от меня в 3 км в Кратово, любимая внучка Маша, в выходные я у них, шашлыки, то-сё.

- А сыну передались ваши гены?

- Да вроде все у него хорошо. Он заместитель директора фирмы, которая снабжает российскую армию пайками, жена - гендиректор, сват - хозяин.

-Ну а какие-нибудь привычки богатого человека у вас есть?

- Никаких. Когда было богатство, покупать было нечего. Вот мой друг, поэт Илья Резник, он как барин, он в самом деле с привычками, а 24 часа в сутки работаю. Ведь я хочу войти в мировую историю не как поэт-песенник, а как человек, открывший секрет всех профессий на земле.

- А пенсию как тратите?

- Кажется, тысяч 700 белорусских рублей у меня пенсия, но я ее даже не вижу. Ее жена забирает. И еще 100 тысяч мне доплачивают за звание народного артиста.

РЕЙТИНГ

(Эти песни Эдуард Ханок расставил по степени значимости в своей жизни)

1. «Потолок ледяной».

2. «То ли еще будет».

3. «Малиновка».

4. «Вы шумите, бярозы».

5. «Самурай».

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также