Американцы посчитали: России «арабские» протесты грозят меньше, чем Грузии или Китаю

Американское деловое издание The Wall Street Journal опубликовало исследование по так называемому «индексу революционности».

Его автором стал некий Аллан Мэттич, который построил свой труд, не претендуя ни на какие академические лавры, на анализе сочетания трех критериев: склонности населения к бунту, социальной несправедливости и доле затрат на питание среди всех конечных затрат домохозяек.

Первые 5 мест в рейтинге стран, где «потенциальные революции» самые вероятные, заняли Кения, Камерун, Пакистан, Нигерия, Индонезия. Заиыкают десятку стран, как это ни странно на первый взгляд, внешне вполне благополучный Азербайджан.

Россия обосновалась в середине списка, заняв 40-е место из 85. Мы находимся между Саудовской Аравией и Таиландом. Грузия заняла 18-ю строчку, Туркменистан - 19-ю, Украина

- 22-ю. Даже Казахстан в «рейтинге мятежности», где власть Нурсултана Назарбаева никем не подвергается сомнению, забрался выше России - на 31-е мест, уступив одну строчку Китаю.

В США волнения очень маловероятно - штаты на 70-м месте. А замыкают рейтинг Германия, Дания, Канада, Австрия, Швеция.

А что же страны Ближнего Востока, которые сотрясают сейчас революции одна за другой. Нашлось место в рейтинге и для них - Ливия на 13-м месте, Египет - на 16-м, Тунис - на 21-м.

Так что же получается - ошибается автор труда? Вполне вероятно. Ведь в Алжире и Иордании, которые в списке находятся гораздо выше государств, потрясенных волнениями, все пока проходит относительно мирно, а Бахрейн, в котором оппозиция демонстрирует свои мускулы и готова к силовому решению, например, имеет рейтинг более стабильной страны, чем Россия (на 48-м месте). А Греция, где правительство могут сковырнуть в любой момент, вообще на 60-м месте по степени революционных настроений (между Катьаром и ОАЭ).

А, может быть, причина и в другом. Автор строит исследования на данных по 2008 году, а за три года ситуация могла очень сильно измениться и в экономике, и в системе социальных отношений. И даже в том, куда, когда и в каком масштабе добрался кризис.

Или, например, дело еще и в том, где и какими темпами развивались в интернете социальные сети, ставшие на том же Ближнем Востоке средством организации общества. Так что на 100% американскому исследователю я бы, например, не доверял. Да и на 50% - под сомнением.