Александр Мешков: Как я искал в Белгороде полицию нравов

«Закон о духовной безопасности» г. Белгорода будет жестоко карать граждан!» «Пьесы Дарио Фо, Гришковца и Вырыпаева сочли духовно опасными!» «В Белгороде закрыт рок-клуб. Чиновники запретили рок и хеви-метал в ресторанах!» «Губернатор области действует, как власти Ирана и Саудовской Аравии: запретил празднование Дня святого Валентина и Хэллоуина!» «Студенческий театр преподавателя института культуры Оксаны Погребняк «Новая сцена» обвинили в пропаганде педофилии!» «Милиция Белгорода арестовывает слегка подвыпивших граждан прямо на выходе из ресторанов». «В Белгородской области с 1 мая 2011 года будет действовать полиция нравов, цель которой - ликвидация проституции и притонов!» Прочитал я в наших СМИ и Интернете эти тревожные сообщения, и страшно стало. Ведь рокер без рока, что Тарзан без стрингов. Реальный пацан без Хэллоуина, что вампир без клыков. Незавидна участь и российского гедониста без выпивки. Он смешон и жалок без выпивки! Мучительна и безрадостна долюшка театрала без хорошего спектакля. А уж что ожидает белгородского сексофила без блудниц, не снилось даже Альфреду Хичкоку в самом страшном похмельном кошмаре. И поехал я в эти страшные земли, чтобы самому испить до дна из горькой чаши пресловутого «абсента духовной безопасности». Среднерусский камуфляж Итак, я в Белгороде, в этом центре российского мракобесия и инквизиции. Страшновато, хотя внешне он вроде бы и ничем сильно не отличается от среднего русского города. Такие же дома, изваянные словно под копирку. Те же синие туалетные кабинки на улицах, только бесплатные. Ленины бронзовые повсюду стоят с ласковым прищуром. Нет виселиц на улицах, не дымятся то тут, то там инквизиторские костры. Не бродят по улицам свирепые опричники из полиции нравов. Правда, как-то непривычно чисто тут после Москвы и много киосков с надписью «Живое пиво». Гедонисты белгородские сидят в пивных беспрепятственно, пивко дуют. Люди тут душевные, разговорчивые и приветливые. Спросишь дорогу, так они тебя норовят до места довести. Власть свою не ругают (оно и понятно: боятся сожжения). Ишь как замаскировались под нормальный городок! Не сразу ихнее мракобесие бросается в глаза-то! Но нас, прогрессивных журналистов, просто так не проведешь на мякине и «живом пиве»! Дом, где соединяются тела Звериный оскал нравственного тоталитаризма показал мне свою кривую ухмылку, откуда не ждал. Останавливаюсь в маленьком, игрушечном отельчике. Все вроде нормально, как в той же Костроме или Ряжске. Администратор, приветливая, пухленькая пышка, говорит: - Душ у нас общий, один на отель. (А если подсматривать кому охота придет?! - Авт.) Но зато в номерах видеокамеры не установлены, как в большинстве остальных отелей. (Невероятно! Проверял! Нету! - Авт.) Разувайтесь, пожалуйста, у входа! И облачайтесь в тапочки! Опа! То есть я должен переобуться в резиновые шлепанцы, в которых до меня ходили тысячи мужиков с грибком на потных ногах, и потом со своими ботинками в руках идти в свою комнату. - Это что за административный беспредел? - возмущаюсь я. - Вы должны меня на руках до комнаты нести! Эдак от вас все туристы разбегутся! - Да у нас туристов и не бывает! - смеется пышка. - У нас тут все местные в основном... - То есть как - местные? - искренне удивляюсь я. - Зачем местным идти в отель? - Ну что вы как маленький? Притворяетесь, что ли? - еще веселее смеется она. - Чтобы от семьи, как говорится, отдохнуть, от забот. Приятно провести время с девушкой. Оттянуться. Понимаете? Вы только скажите, мы все устроим... Недорого. У меня отлегло от сердца: вот почему нет костров и дымка спаленных блудниц. Выходит, не так уж и сильна нравственная инквизиция на Белгородчине! Вот, оказывается, где местные любители всласть попрать нравственные устои учиняют свои отвратительные блудные игрища! Как рокер рокеру Олега Проскокова, бывшего хозяина того самого рассадника буржуазной культуры под названием «IN ROCK», предоставлявшего площадку для рок-концертов и опальных спектаклей про педофилию, я нашел в унылой, серой рабочей слободке на самой окраине Белгорода. Его новое заведение называлось теперь более пацифично: «Ложка мира». Простенькое помещение, без лишних изысков, напоминающее трапезную для политических ссыльных. - Что они с тобой сделали! Вот куда сослали, проклятые рокоборцы! Эх! - сочувственно кричу я, оглядывая пуританскую обстановку. Однако Олег не разделял моего уныния. Выглядел он неплохо для репрессированного бунтаря. На лице довольная улыбка, словно он только что выиграл билет на концерт «Металлики». - Да брось ты! Раздули сенсацию на пустом месте! Никакого гонения не было и нет, это я тебе как рокер рокеру говорю! Клуб «IN ROCK» я оставил по экономическим соображениям. Экономическая ситуация просто изменилась. Сейчас выгоднее держать эту столовую. Завтра, возможно, планетарий какой-нибудь или футбольную команду куплю у Абрамовича. - Постой! А как же пресловутый запрет Хэллоуина, Дня святого Валентина? - с хитроватым прищуром спрашиваю я его. - Было? В глаза мне смотреть! - А запрета никакого не было! Были просто какие-то рекомендации усердствующих чиновников, которым хотелось слегка прогнуться перед губернатором. Кто хотел - праздновал. Вот ты его празднуешь? И я нет. Это ведь не тот праздник, без которого жить нельзя! Нет у нас тут репрессий и тоталитаризма! И я это и тебе говорю, и до тебя журналистам говорил. Но они написали то, что им хотелось. - А запрет спектаклей Оксаны Погребняк? Вас же из-за них прикрыли? - Да не прикрывали нас! Оксана спокойно ставила у нас свои спектакли и на других площадках ставила. Публика нормально принимала. Даже фэны были. Это у нее с институтом какие-то проблемы. Забудь. Это просто какие-то заказные политические разборки, пусть сами разбираются. Давай-ка лучше пивка попьем да музыку послушаем. Мы расслаблялись под Стинга, Клэптона и Мотли Крю, попирая закон о нравственности. Потом подтянулись его друзья, музыканты-рокеры. И никто нас за этот вечер так и не арестовал.

«Сурово стиснув кулаки, везут нам джинсы челноки». Единственный в мире памятник челнокам стоит в центре Белгорода.

Белгородский лупанарий Ночевать я отправился в другой отель, чтобы унизительно не разуваться в коридоре. В другом разрешили снять ботинки у себя в номере и даже новые белые ритуальные тапочки продали мне за 40 рублей. Только надел обновку - осторожный стук в дверь. Открываю - стоит секьюрити. Мнется. Что-то сказать хочет, да не решается. Словно нагадил у меня в номере. - Совсем выскочило из головы, - смущенно прокашлявшись, говорит он. - Есть у нас девушки. Дешевле, чем в других отелях. И лучше! Такие красавицы, просто слов нет! Тыща двести за час. - Зови, - говорю, - посмотрим! - Вам какую? Помоложе, постарше? - Зачем постарше? Самую прекрасную, самую красивую! Она вошла, как по волшебству, ровно через секунду, словно ждала своего часа за дверью. Леди лет двадцати, кряжистая, справная. Такая вполне могла бы давать неплохие показатели в сельском хозяйстве. Вошла и сразу стала молча и деловито, по-рабочему, снимать ризы, ни тебе здравствуй, ни тебе «Как дела?». Естественно, такая невоспитанность возмутит любого поборника нравственности. Гнать таких надо из профессии! Они позорят ее! - Постой, доча, - говорю, - не раздевайся. Давай одетыми сначала поговорим. Где твое «Здравствуйте»? - Ой! Извините! Просто, когда на час берут, - отвечает, смутясь, блудница, - то обычно торопятся, стараются за эти деньги успеть два раза. Тут уж не до приветствий. Разговорились. Лена понаехала в Белгород из села, сбежав от идиотизма сельской жизни. Но не экономические рычаги толкнули ее на этот путь, а тяга к гламуру. «Дома-2» насмотрелась. Пестрые тряпки, дорогие цацки, каждый день разные люди, разные судьбы. Уже успела поработать в Москве. Но там обманывают и дорого все. - А как же любовь? - А кого в деревне любить? Тракториста Ваську? У меня мать всю жизнь пахала в коровнике, и что она видела? Незаметно за беседой пролетел час. Я дал ей сверху пятьсот с условием, что она бросит этот постыдный промысел и уедет к матушке. Обещала подумать. Но как-то неубедительно. Режиссеры выходят на связь - Я не даю интервью! - сразу, как серпом по колосу, резанула опальный режиссер Оксана Погребняк на мое простодушное предложение встретиться. - А я не беру интервью! - успокоил я ее. - Просто посидим за чашкой кофе. - Откуда вы взяли мой телефон? - строго спросила она, словно опер спалившегося щипача. - Секрет! Расскажу при встрече. - Я не желаю с вами встречаться! Вы все врете, врете! Все мои слова исказили. - Я редкостной правдивости, прогрессивный журналист, - гордо сказал я. - Да все вы одинаковые. Я истеричная и бездарная. Зачем вам со мной встречаться? - Надоели талантливые и спокойные! Вы же не ударите меня сковородкой? - спросил я с надеждой. - Не обещаю. Через час мы встретились в суши-баре. За столиками сидели белгородчане, не ведающие творческих преследований, и со спокойной деловитостью поедали суши и пили саке, не боясь быть арестованными. - Я ничего вам не скажу! - словно радистка Кэт Гитлеру, бросила мне Оксана в лицо, присаживаясь за столик. - Вам нужны горячие сенсации, но их тут нет! А вы их высасываете из пальца. Зачем искажать мои слова? Вам просто заработать надо? А вы точно напишете правду? - неожиданно мягко закончила она свой исполненный драматизма монолог. - А в чем правда? - Пообещайте, что напишете так, как я скажу! - Обещаю.

Оксана Погребняк - девушка с характером. Оттого и драматургию предпочитает жесткую и непростую.

Страшная правда о происках - В том, что я больше не руковожу театром, нет абсолютно никакой идеологии и коварных происков администрации, - говорит Оксана. - Это внутренний институтский конфликт. В каждом театре или институте существуют такие конфликты. Почему-то наш стал поводом для всероссийского обсуждения. А губернатор Белгорода, на которого повесили запрет моих спектаклей, до ваших статей вообще не знал о моем существовании. Ему что, больше заняться нечем, спектакли мои смотреть? - Какой напиток вы предпочитаете в это время суток? - спросил я, пододвигая к ней меню. - Я не пью, не курю и запрещаю это своим ученикам, - гордо отреклась она. - Чай. - Чай? - страстно воскликнул я в изумлении, чуть не подавившись саке. - Да с вами в самом деле невозможно работать. Но ваши спектакли тем не менее талантливы. - Вы же их не видели и говорите это, чтобы очаровать меня? Оксана тоже заподозрила в моем поведении признаки педофилии, как некий чиновник в ее спектаклях, а я просто читал о ней в Интернете. Оксана получила немало наград за свой спектакль «Наташина мечта» на российских фестивалях и снискала заслуженную славу у театралов, а теперь и у меня. Потом, когда мы плавно перешли с личностей на творчество, она забыла о том, что она истеричка, актриса и педагог, и стала простой, слегка расстроенной девушкой. Я обещал ей писать правду и только правду. А был ли мальчик? Цунами, поднятое прессой и интернет-сообществом, возникло из-за пресловутого «Плана мероприятий по обеспечению духовной безопасности», который добросовестно сочинили белгородские чиновники и духовники с благородной целью - покончить с пороком раз и навсегда. Ну и что? Во все времена такие попытки уже не раз предпринимались. Но было в том документе одно пожелание - повнимательнее присматриваться к неформалам. Казалось бы, что такого: присматривайся себе да присматривайся. Мало ли кто куда присматривается в этой жизни! Но общество вдруг заштормило! Чиновники на всякий случай стали ко всему подряд присматриваться и «попросили» культурные учреждения не праздновать Хэллоуин и День святого Валентина. Некоторые рестораторы на всякий случай заменили Iron Maiden на Билана. Театралы убрали из пьес показавшиеся вдруг сомнительными пассажи. Жили же без всего этого столько лет! И ничего! Но кто-то дотошный все-таки заметил: что-то мата и рока стало в жизни мало. И пошло-поехало! Боимся мы теперь возврата к тоталитаризму, как черт ладана. Попробуй теперь отними у нас рок, проституцию или пиво! Выйдем как один на площадь и сожжем себя! Но, к счастью, до этого не дойдет. Ведь не случайно на Руси издревле говорят: «Собака лает, ветер носит, а Васька слушает да ест!» Так и сейчас: чиновники пишут, рокеры играют, а девочки любят! У нас любое дурацкое постановление начальства упрется в заслон из неисполнительности подчиненных. И в этом наша сила, брат! СПРАВКА «КП» В 2010 году в результате проверок саун были поставлены на учет более 80 проституток, по результатам проверок локальных сетей, установлены 32 жительницы региона, оказывающие интим-услуги. А только за февраль 2011 года установлены еще 8 женщин легкого поведения. Да! Нелегко им там дается хлебушек-то! Нелегко! Но не бросают, что интересно! Любят, стало быть, профессию! Прикипели! Не хотят ехать на село, хоть ты тресни! СПРАВКА «КП» Белгородская область номер один в России по производству мяса и жилищному строительству. За последние годы здесь построено 12 православных храмов, 5 часовен, отремонтирован 21 храм. В области 97 процентов населения - православные.