Расплавление мозга

Хорошая новость: зрительский интерес картине Миндадзе сегодня, пожалуй, что гарантирован, ведь ее действие разворачивается сразу же после взрыва в Чернобыле, и параллели, что называется, налицо. Плохая новость: этот интерес, увы, рискует остаться неудовлетворенным. Причина? Режиссера и сценариста Миндадзе (в прошлом постоянного соавтора Вадима Абдрашитова по «Плюмбуму», «Слуге» и многим другим звучным фильмам) конкретика чернобыльской катастрофы решительно не интересует, она для него — не более, чем фон, на котором он вышивает крестиком свои узоры.

Узоры, надо сказать, не то, чтобы очень хитрые. По сюжету главный герой, комсомольский работник Кабыш (на одном приеме, на одном прищуре работающий Антон Шагин из «Стиляг») узнает правду о произошедшем атомном взрыве. Вместе с подругой он пытается выбраться из смертельной зоны, но заполошная девица в самый ответственный момент ломает каблук, по каковой причине парочка не попадает на поезд. О том, что каблуки, как и ноги, можно взять в руки, когда грозит опасность, герои как-то не догадываются. Объяснить это можно только одним: им надо выполнить желание сценариста во что бы то ни стало оставить их в Припяти.

Потом герой решит вспомнить молодость и сыграть с друзьями-лабухами на свадьбе. Одну песню, вторую, третью. И уж все вроде бы ясно — и про засасывающую воронку повседневной жизни с клубком путаных взаимоотношений, и про инстинкт самоуничтожения, опять же по воле автора победивший в здоровых организмах простых молодых русских инстинкт выживания, и про символическую пляску смерти. Но дальше этих надуманных обобщений фильм упорно идти не желает. Героизма в самоотречении персонажей он не видит. Что абсолютно справедливо: какой героизм в том, чтобы напиться на свадьбе, вместо того, чтобы спастись самому и спасти других? Не про расплавление реактора повествует фильм «В субботу», а про расплавление мозга, отказывающегося оценивать и воспринимать не только масштаб катастрофы, но и, кажется, саму реальность. Насколько точен этот диагноз в приложении к гомо сапиенсу перестроечного разлива или даже к современному его наследнику, вопрос открытый и, честно говоря, не особенно интересный.

Возможно, именно поэтому на Берлинском фестивале этого года картина Миндадзе большого резонанса не вызвала. Хотя, казалось бы, все составляющие «успеха у заграничной публики» в ней были: и устрашающе дымящееся жерло чернобыльского реактора, и мятущаяся в своей перманентной загадочности русская душа, и водка, и вино, и драка, и даже песня про «люли, люли».... Не хватило, вероятно, лишь одного: внятной и универсальной истории. Такие истории сейчас регулярно показывают по ТВ - с Фукусимы и ее окрестностей, и они - банально, но факт - значительно интереснее любых ветвистых умственных построений. Но в планы заслуженного автора, привыкшего к сочинению советских и постсоветских апокалиптических притч и парабол, рассказывание простых человеческих историй явно никак не входило.