Виктор Шендерович: «Профессиональных шутников не люблю, я их боюсь»

Говорили мы о разном: о премьере его спектакля в Театре сатиры, о Каддафи, о сатире и юморе. И о том, почему, несмотря на 1 апреля, смешного и в жизни, и на сцене стало мало. Где искрометный юмор? Куда подевалась острая сатира? На всех остался один Жванецкий. - Жванецкий, как мне кажется, уже давно не сатирик,- не вселил оптимизма Шендерович.- Он был им в 80-х годах - мощнейший, гениальный сатирик. Сейчас он тоже гениальный, но философ, иронист... Сегодня ниша сатиры пустует. Правда, в Интернете я обнаруживаю блестящие образцы сатиры. Но она полностью ушла с экрана телевизора, с газетных полос. Это очень опасный симптом. Сатира - это признак цивилизованной демократической страны. Не нужно большого мужества, чтобы, будучи в России, издеваться над Саакашвили или Тимошенко, Бушем или Обамой. В Америке каждый вечер про Обаму беспощадно шутит Джон Стюарт, главный сатирик Америки. А у нас, если не хватает пороха шутить про Путина и Медведева, тогда по крайней мере давайте не шутить про Обаму и Саакашвили. Сатира - прекрасный и очень чистый в этическом смысле жанр. Там, где возможна сатира, там нет политзаключенных. Это абсолютно связано, как качели. Печальный парадокс заключается в том, что свобода слова нужна всем, даже тем, кто понятия не имеет о том, что она ему нужна. Свобода слова приводит к конкуренции, к повышению качества - как в политике, так и в жизни. Я не встречал ни одного человека, который хотел бы ездить в «Жигулях» по битой дороге. Почему-то все хотят в «Мерседесе» по ровной. Но мало кто понимает, что «Мерседес» не появился сам по себе, он появляется как результат конкуренции. Как только нет конкуренции, происходит деградация.

«КАРИКАТУРЫ НА ПОЛИТИКОВ - ЭТО ПРАВИЛЬНО» - Но на эстраде, в близком вам жанре сейчас столько артистов, хохмачей, весельчаков! Огромная конкуренция. А толку-то? - Там недобросовестная конкуренция. Для того чтобы попасть со своим юмором в «ящик», ты должен соответствовать некоторому количеству условий. От политических (не должен трогать этого, того, третьего) до абсолютно корпоративных (если не дружишь с Региной Дубовицкой, то тебя нет на этом канале; если не дружишь, условно говоря, с Цекало, тебя нет на том канале). В отсутствие открытой конкуренции происходит деградация. Это имеет отношение и к политике. Принцип один и тот же, что с «Жигулями», что с Кремлем, что с юмором. Там, где есть конкуренция, мы видим Обаму, там, где ее нет, мы видим Каддафи. Человека, который объявил, что он - «счастье нации», и убил всех, кто считает иначе. - Кстати, каков ваш прогноз по режиму Каддафи? - Он рухнет. Уже рушится. Обратите внимание на такую любопытную пропорцию. Глава Туниса был у власти около 20 лет. Там были волнения, его свергли, он бежал, количество погибших исчисляется десятками. Мубарак в Египте сидел уже 30 лет. Количество погибших - сотни. Каддафи руководит Ливией 40 лет. Погибших - уже тысячи... Это арифметическая прогрессия. Чем дольше занимает свое кресло лидер нации, тем кровавее его уход. Власть для авторитарного лидера - это мина-ловушка. Зай­ти на нее - ничего не стоит, сойти с нее невозможно, она взорвется. Как только он отойдет от власти, его будут судить. Значит, не загоняй себя в эту ловушку, уйди вовремя. Для демократического лидера все наоборот. Пока он у власти, он подвергается страшной, уничижительной критике. Какие карикатуры рисовали на Тэтчер, как об нее вытирали ноги!.. Но как только она ушла... Баронесса. - А вот вам другой пример - Михаил Горбачев. Вроде бы не диктатор, а демократический лидер. Но его критиковали и тогда, когда он был у власти, и особенно, когда он этой власти лишился. - Пример с Горбачевым говорит о недостатке нашего вкуса. Но именно при Горбачеве появились карикатуры на него самого. И это было впервые, начиная с 20-х годов. Если возможна жесткая карикатура на главу государства, это уже другая страна, это уже не СССР. Так вот, Горбачев позволял на себя шаржи и карикатуры, Ельцин позволял, хотя программа «Куклы» на НТВ, где я работал, доставляла ему много неприятных минут, я полагаю. Мне передавали, что реагирует он тяжело. Но что поделать? Ничего личного. Это работа сатирика. - Полгода назад сменилось руководство Москвы. Как вы оцениваете деятельность новых руководителей? - Я никаких особенных изменений не заметил. Как я стоял в пробках, ожидая проезда царских кортежей, так и стою. Как была беда в час пик на пересадках в метро, так и есть беда. Я надеюсь, что доживу до того времени, когда буду сам выбирать себе мэра вместе с 10 миллионами других москвичей. Я ничего не имею против господина Собянина, я, может быть, даже за него проголосую, если он выдвинется в мэры и победит в равной борьбе других конкурентов. Но в этом случае Сергей Семенович будет просыпаться утром и думать: а не огорчил ли я чем-нибудь Шендеровича? Вдруг Шендеровичу плохо живется в родном городе? И вдруг кто-то другой сможет сделать эту жизнь лучше? Шендерович возьмет и вместе с соседями по дому и родственниками проголосует за другого. И вот тогда рассосутся пробки. И нам по совету Ильфа «не надо бороться за чистоту - надо подметать».

Герой Федора Добронравова (в центре) так и не понял, что именно остановило поезд в метро: японское цунами или джихад?

«8 МАРТА ЖЕНА ОТ МЕНЯ ЦВЕТЫ НЕ ПРИНИМАЕТ» - 1 апреля - День дурака. Как вы к этому празднику относитесь? - Меня раздражает и 1 апреля - как день шуток, и 8 Марта - как Женский день. Моя жена от меня цветы 8 Марта не принимает. Вот 7-го - можно, 9-го тоже можно. А 8 Марта, дескать, на, подавись, один день из 365, я к тебе буду относиться как к женщине - в этом есть какая-то ненормальность. И женщин надо уважать 365 дней в году и помнить, что они женщины, дарить цветы, любить. И юмор существует не только 1 апреля. Он - на каждый день жизни. Я боюсь людей без чувства юмора, они опасны. И профессиональных шутников я не люблю, их тоже боюсь. - Вы мне анекдот обещали рассказать. - Расскажу. Он отчасти политический, но замечательно смешной, мне кажется. К вратам рая подходит человек. Апостол Петр спрашивает его: - Кто ты? - Я - футбольный судья. - Пошел вон отсюда, - говорит апостол. - Петр, я честный футбольный судья. - Таких не бывает. - Нет, бывает. Я на матче в Грозном на последней минуте при счете 0:0 назначил пенальти в ворота «Терека». Петр листает подшивки и говорит: «Когда?» И судья отвечает: «Только что». - Анекдот вы сочинили? - Нет. Анекдоты невозможно сочинить. Это вершина юмора. Но могу похвастаться, что несколько сочиненных мною диалогов и реприз я потом встречал в сборниках анекдотов, уже без авторства. Я думаю, шутка рождается в диалоге. А потом как волна обтачивает камень, так же и шутка, попав в жернова русского языка, обтачивается, и получается гениальный анекдот. Я завидую и каждый раз развожу руками: хотел бы быть автором анекдота, но так не написать. ДОСЛОВНО 10 афоризмов от Шендеровича Когда государство повернулось лицом к человеку, человек закричал от ужаса. Дети согбенных вырастают горбатыми. Бессмертные все умерли. Осталось два-три долгожителя. Эволюция началась с того, что обезьяна почувствовала себя человеком. Левша подковал блоху. Теперь не только кусает, но еще, сволочь, и цокает. Не так страшен плач, как отвратительны зрители. Мало прийти к власти - надо уйти от нее живым. Когда истину долго отстаивают, вера выпадает в осадок. Когда человека хотят надуть, ему льстят. Если цирковой медведь поднял лапу, это еще не значит, что он «за». О СПЕКТАКЛЕ «Ширвиндт предложил мне поставить пьесу в Театре cатиры» 5 апреля в Театре сатиры выходит спектакль по пьесе Виктора Шендеровича «Вечерний выезд общества слепых». Это его дебют на большой сцене. В свое время эта пьеса - она была написана в 1993 году - привлекла внимание кинорежиссера Эльдара Рязанова. Как это было, рассказал нам Шендерович. - «Виктор, я прочел вашу пьесу, как вы смотрите на то, чтобы я снял по ней кино?» - лил елей мне в уши Рязанов. Я, как вы догадываетесь, смотрел положительно на это. Он говорил: «Наверное, Янковский будет играть главную роль. Там есть супружеская пара, я думаю, Гундарева и Калягин подойдут. Старушку, я думаю, Ахеджакова сыграет замечательно». Я был не против выбора всех этих актеров. И вот когда мы уже договорились обо всем, Рязанов спросил: «Виктор, и последний вопрос: у вас есть полмиллиона долларов?» Я сказал - нет. «Давайте договоримся так: как только у вас будет полмиллиона долларов, звоните мне и мы снимем прекрасное кино», - сказал мне Рязанов. Требуемая сумма так и не нашлась. Но спустя много лет Александр Ширвиндт предложил мне поставить эту пьесу в Театре сатиры. Коллизия в ней довольно простая. В тоннеле метро останавливается поезд, и пассажиры, ведомые главным героем, очкариком и веселым провокатором, выдвигают невероятные версии, почему состав мог остановиться. Что это никакая не поломка, а…Террористы? Джихад? Хотя в начале 90-х слово «джихад» было чистой игрой ума, не было ни Бен Ладена, ни взрывов в московском метро. В числе прочих версий - цунами, прорыв плотины. И сегодня, в дни японской трагедии, актеры с подозрением смотрят на меня, как будто еще в 1993 году я знал, как будут развиваться события. Не знал. Но жизнь печальным образом догнала мои фантазии. И веселая, парадоксальная комедия-притча напиталась злобой сегодняшнего дня. Я дописал пьесу, появились новые персонажи, социальные типы, которых не было в начале 90-х, например гастарбайтеры. Надеюсь, что будет смешно.