Александр Мешков: Как я на Алтае Шамбалу искал

Сказочная страна

Эх! Друзья мои! Кто из нас не хотел бы уехать от пустой зловонной суеты грохочущих будней, от постыдной наркотической денежной зависимости в сказочную страну безоблачного покоя и светлого счастья. В страну мечты, где живут в свободных трудах вольные, счастливые, добрые люди. Чую сердцем, есть где-то такая страна! Не зря мудрые люди постоянно намекают нам о ней в своих мифах, притчах и легендах. «Махабхарата», «Махаяна», Николай и Елена Рерихи, Елена Блаватская, писатель-фантаст Джеймс Хилтон в «Потерянном горизонте». Одним она явилась в виде Шамбалы, другие верят в существование Беловодья, третьи ищут Атлантиду.

Шамбалу изначально «открыли» индуисты для нужд бога Вишну. У русских староверов существует понятие «Беловодье», напоминающее легендарную Шамбалу. «Сокровенное Сказание о Беловодье» открытие далекой страны счастья относит еще ко временам Владимира Красное Солнышко. В ХVIII веке легенда о Беловодье обрела у староверов реальные черты - в долине рек Бухтарма и Катунь на Алтае. Именно в это время потянулись в эти труднодоступные места, в Уймонскую долину, старообрядцы, крепостные крестьяне, рекруты, каторжники, отождествляя вольный, лишенный правительственного надзора край со своими церквами, в которых богослужение идет по старым книгам, таинства крещения и брака совершаются по солнцу, за царя не молятся, крестятся двумя перстами. Считалось, что в Беловодье могут попасть лишь истинные ревнители древнего благочестия. «Смогу ли я, скромный старец, с моим сомнительным благочестием попасть туда?» - терзал меня вопрос.

Курундинец Еркемен Майманов - прирожденный интернационалист: русского не обидит.

Словно мухи по углам ходят слухи тут и там…

Бывалые люди бают, что есть в землях тех священная гора Белуха с особой космической энергетикой, способной исцелять души покаявшихся мирян и наказывать грешников. Коренные жители боятся глядеть на ту гору, а альпинисты, дерзнувшие покорить ее, гибнут на склонах. А еще прознал я, братцы, что живут в тех краях «кержаки», диковинная этнографическая группа старообрядцев, раскольников. Сказывают, что люди эти не шибко общительные, а к пришлым чужакам настроены враждебно.

Не пущают к себе в избу «мирских» (сторонников традиционного православия), едят в гостях только из своей посуды, а тех хозяек, которые посуду грязную на ночь оставляют и гигиену не соблюдают, иначе как «засранками» не называют. Априори люба была мне их гигиеническая доктрина. И еще проведал я, что съезжаются в эти священные места со всей страны сектанты - спасаться от грядущего конца света 2012 года. (Значит, правду предрекали индейцы майя?) И сложил я в котомку нехитрый скарб - носки, трусы, зубную щетку - и пустился в дальний путь, в страну счастья Беловодье, в русскую Шамбалу. Спасаться! (А тут еще дошел слушок, что многие наши высокие начальники, артисты, словом, известные люди - ну, например, чтимый мною сатирик Михаил Задорнов - замки свои в землях уймонских возвели. Выходит, не один я такой умный! Ну что ж! Как говорят староверы: «Хороший сосед - хлеба сусек», «Покупай не дом, а соседа»!)

Чудеса! Свиньи в Уймоне совсем не боятся грязи!

Путь к счастью

Первые переселенцы из России в Уймонскую долину месяцами с лишениями и хворями добирались на конях, санях да телегах. Доходили до священных мест только сильные духом. Сегодня проще: даже я, не шибко сильный духом, добрался самолетом до Барнаула, затем на машине часов 12 по извилистым горным, безалаберно русским дорогам до райцентра Усть-Кокса. Красота кругом неописуемая: бело-синие горы, бурные реки, косогоры, лесные чащи. Шныряют клушицы и алтайские улары то тут то сям (живность такая. - Прим. авт.). В синем небе гордо реет гималайская завирушка. Табуны коней неспешно бродят по живописным равнинам, щиплют травы целебные в запас желудка своего. Воздух звонкий, чистый и прозрачный, словно горная вода. Новогодними елками проплывают мимо шаман-деревья, украшенные пестрыми лентами. А вдоль дороги лавки с сувенирами стоят! Диких гаишников на горных серпантинах почти нет. А если и попадется гаишник, то только ручной, добрый, как лесной марал.

- Оттого-то здесь водители местные озоруют, - ворчит водитель Игорь, уворачиваясь от столкновения с грузовиком. - Париж - Дакар какой-то!

«Все живое погибло в огне! Не по твоей ли это вине?» - строго вопрошает меня плакат на обочине. Нет, ребята, я только приехал! Повстречались на моем пути приветливые и пытливые, как юннаты, пограничники. Все интересно этим славным парням: откуда, зачем, надолго ли в эти края? Записали меня в свой гроссбух, выдали визу, чтобы я ненароком не перебежал шпионом на чужбину, в жирующий Казахстан или пресыщенную, порочную Монголию. Темной ночью прибыл я в Усть-Коксу. Зги не было видно той ночью в Усть-Коксе. И лег я ­благоразумно спать.

Долина-музей

Едва только сусальное золото весеннего солнца отразилось в сверкающих пурпуром зеркалах горных вершин (ну не пишется здесь иначе, хоть убей!), я рванул в старинное село Верхний Уймон,­ где во время исторической Центрально-Азиатской экспедиции в доме старовера Вахромея Атаманова жил русский художник и философ Николай Рерих.

Дом Атаманова здесь знает и стар и млад. Круглый год сюда тянутся туристы со всей планеты. Сейчас здесь Музей Николая Рериха. Репродукции его картин на стенах. Предметы старины былинной. Рядом с Музеем Рериха - краеведческий музей. Хозяйка и создатель музея Раиса Павловна Кучуганова сама из семьи староверов, историю края знает, как молитву. А как начнет рассказывать, будто сирена морская зачарует своим певучим рассказом:

- Никогда не говори «устал»: усталость притянешь. Проси у Господа Бога только то, без чего жить нельзя. Поругался с человеком, а завтра тебе так придется, ты к нему же пойдешь. Пусть человек тебе нехорошо сделал, перетерпи. Родственников уважай и почитай. Свекровь невестку у нас всегда по имени-отчеству величала.

Странно мне показалось: староверы себя называют «добрые», а нас, пришлых, «мирские». Спрашиваю не в тему добрую рассказчицу: - Говорят, в ваших краях министры разные и Задорнов дворцы себе построили? - Сами посмотрите, дороги у нас какие, - говорит она. - Кабы они здесь жили, по-другому все было бы. Оглядываюсь. Деревня маленькая. Ни одного приличного дворца. Только избушки низехонькие стоят. - Михаил Задорнов, правда, прилетал сюда на вертолете. Мы долго с ним разговаривали. Борис Грызлов тоже прилетал с супругой. Но дворцов не строили. Уймонские староверы: кто они? По улицам Верхнего Уймона буднично и праздно бродят вольные уймонские свиньи, гладкие алтайские кони и неспешные староверы. Сарафаны, кокошники, лапти, грешневики: ничего подобного вопреки ожиданиям я не увидел. Молодухи - в пуховиках, а хлопцы - в китайских куртках. Вот идут навстречу два не по-утреннему развеселых недоросля с двумя двухлитровыми баклажками пива.

- На работу, поди, спешите? - спрашиваю.

- Ха-ха-ха, - смеются молодцы старинным брутальным смехом. - Какая работа? Нет у нас в селе работы! Только дома, в огороде. - Родители-то у вас, чай, староверы? - У меня - да! - отвечает тот, что справа. - В строгости живете? - Очень. - А что, разве не грех в Великий пост пиво употреблять? - строго киваю на бутыль. - Нам можно! (Заразительно смеются.)

Раздолье скотине в Уймонской долине.

Справка «КП» У староверов уклад жизни издревле строгий. Дисциплина железная. Церкви у них нет, зато есть наставник, уважаемый мудрый человек, которого выбирают из своих. В некоторых общинах он называется «иерей». Наставники и службы, и обряды бракосочетания проводят, и отпевание. Молятся старообрядцы в молельных домах. Крестятся двумя перстами. Все важные хозяйственные и этические вопросы решаются на собрании общины. Старообрядцы свято чтут Природу, Землю-кормилицу и бьют земные поклоны. Непременный атрибут каждого старовера - лестовки: подобие четок. Труд для староверов - праздник. Самые страшные грехи - лень и уныние. Детей приучают к труду сызмальства. В России примерно 2 млн. приверженцев этого течения христианства. Наставник Жилище наставника старообрядцев Галактифона Фаддеича - низенькая хатка на краю села. Сам он, ростком невысок, с клочной, пегой бородой, встречает меня улыбкой доброй и ясной. - Галактифон, это, как я понимаю, вроде как Звук Галактики? - спрашиваю я. Смеется дедушка. - Пчел сегодни выставляю из зимовника… - Сколько же вам лет? - интересуюсь я. - А сколь дашь? - оживляется. - Шестьдесят пять! - грубо льщу я. - Восемьдесят шесть, - довольно улыбается дедушка. - Мине не фотографируй! - говорит Галактифон Фаддеич, узрев, как я незаметно достаю фотоаппарат. - Ты фотографию ету в газете поместишь, а потом кто-то зад утрет моим лицом! Такое мудрое обоснование я, признаться, встречал впервые. А вот нашим звездам подобная перспектива как-то не мешает постоянно мелькать на обложках... - А что, нынешняя молодежь чтит ли строго обычаи староверов? Ходит ли на моления? -­ спрашиваю я, вспомнив хмельных отроков в Верхнем Уймоне. Галактифон Фаддеич вздыхает горько. - Да мы сами и виноваты, что не чтут! - винится он. - Ведь и пили, и ругались, и грешили, вот и внуки наши от веры отвернулися. Мы жизнь прожили нелегкую. - А когда счастливее жилось, при социализме или сейчас? - Сейчас-то, по мне, лучше живется. У нас же при советской власти и книги священные отбирали, и иконы. Раскулачивали и высылали. Молиться разрешено, трудиться разрешено. Хорошо сейчас. Но греха в людях стало больше. Женщины молодые оголяются. Зачем? Тайна должна быть в женщине... - А что такое, по-вашему, счастье? - спросил я напоследок. - Счастье? - дедушка недолго думал. - Счастье - это чистота духа и бесстрастие плоти. И чтоб работа была, и дети были здоровы, и жили в труде… Поблагодарил я старца, и разошлись мы навек. Я по Алтаю бродить, а он ульи ставить. - В Курунду не ходи! - предупредил меня вечером мой новый знакомый абориген Митя в баре Усть-Коксы за кружкой местного пива. - Там пилюлей по харе можно схлопотать. Если бухие, то палками будут костромить! («Бить» - местный диалект.) Они русских не любят. Такое мрачное пророчество насторожило. Не хотелось бы мне именно в Долине Счастья начинать новую жизнь с такой безрадостной оказии. Но неутолимая страсть к познанию пуще прежнего упорно манила меня в странную Курунду, где русских по харе костромят. Привет из Курунды Курунда - это маленькое село, в котором в основном проживают алтайцы, коренные жители Уймонской степи. Вхожу в село. Бурные ручьи талой воды превратили дороги в непроходимые болотца. Во дворах, кроме русской хаты, стоят традиционные круглые алтайские жилища - айылы. На деревцах - разноцветные ленточки. Возле домов деревянные истуканы. Группа согбенных алтайцев возится во дворе. Завидев меня, прекращают труд и грозно восстают. Натруженные руки сжимают черенки лопат и древки топоров. - Здравствуйте! - кричу я, придав лицу неведомое мировой дипломатии очарование, способное растопить сердце самого свирепого русофоба. И - о чудо! Растаяли, словно пломбир в сауне, сердца алтайцев. - Здравствуй! - по-русски, радостно ответствовали они, на манер английских эсквайров приподнимая шляпы. Скажу честно: никто из алтайцев меня в тот день не убил. А наоборот, в гости зазывали, дома показывали, олениной угощали. Спокойно ходил я по деревне в поисках чуда. И нашел-таки его! Продолжение следует. Читайте во второй части: Страшная тайна драконьих яиц Сколько стоит дом в Уймоне построить? Как живут и выживают в Долине Счастья