Колумнисты16 апреля 2011 2:00

Мамы не умирают

С той же силой, что в детстве, я верую в чудеса. Оставьте мне хотя бы эту Веру

Нигилизм, эскапизм, фронда – мне все это враждебно на каком-то самом базовом уровне.

Меня и спасает в мои четыреста лет доподлинное знание, что главное на свете этом окаянном – сантименты.

Клинт Иствуд, могучий старикан, склонен во всем угадывать знамения, его краеугольная конспирологическая версия – все связано, и мы связаны, и нужно нам солнце на небе, и вера в поступательный вектор нужна.

И если ты смотришь на ночное небо, вышитое звездным бисером, и не затопляет тебя смесь благодарности и смирения, хотя бы на миг, не для тебя это кино.

Оно снято для людей самого подлого возраста – в смысле думающего, а ведь душу думать – это болезненно и болезнетворно; думка печаль множит.

«Потустороннее» - о том, что наши любимые не уходят от нас. Это мы предаем их своим безверием в то, что они не уходят от нас. О диссонансе между эмоцио и рацио.

«Спи спокойно, милое дитя»; скоро мы увидимся, родная.

Показательно, что фильм о другой реальности, о невидимой связи с другой реальностью снял человек непритворно реалистный. Который снял «Флаги наших отцов», где ужас разлит в воздухе, где что бы ты ни делал, все равно смерть выше твоих молений и ожиданий.

К.И. без красочной брехни отстаивает моральные нормы и здравый смысл, а в этом фильме утверждает еще и приоритет Веры.

Кто ты, если не веришь? По Довлатову, «бутылочка из-под микстуры», фотоальбом без фото, фонограммный певун (это мои оскорбления).

Сердце – счетчик муки, вы не знали разве? Даже имитирующие бессердечие знают о том.

Наши близкие, наши любимые, просто люди уходят. Куда? Безвозвратно? Если для вас вопросы эти – пустое, как золотые груши на вербе, нам не по пути.

Вам, верно, нужна ударная доза водки, чтоб забыться, а мне доза, пусть неударная, надежды на то, что Мама и Папа не бросили меня, это было бы бесчеловечно жестоко с их стороны.

Иствуд не впадает в избыточность, он скупо дает понять, что знает, что я осиротел, и когда дело доходит до сцены, где Мэтт Деймон общается с мальчиком, потерявшим брата, я понимаю: старый могучий сукин сын снял кино не про богоявление, а про то, чтобы я, веруя, выиграл не битву, но войну.

Войну с собственным цинизмом, прагматизмом, безверием, ибо потустороннее – это не академические спор, а твоя убежденность, что смерть – это миг, а жизнь – бесконечный горизонт, и твоя мама сейчас смотрит на тебя.

Моя – точно вам говорю – качая головой.