Химия или жизнь

Преступления и насилие против детей ужасны и чудовищны, а наказание против насильников должно быть предельно ужесточено: тут никто спорить не будет. Но химическая кастрация - это необратимый процесс. Ошибка в судебной практике приведет к физической недееспособности обвиненного в несовершенном преступлении к нормальному продолжению собственного рода и ставит крест на его личной жизни. Зная "золотые руки" наши дознавателей, я уверен, что даже стопроцентный жеребец с пятью детьми признается при необходимости в том, что он совершил насилие, даже находясь в это время в чужом городе. Если надо, он признается, что рыл туннель в Кремль через Бомбей: такие случаи в нашей истории бывали и бывают сегодня. Оговорка, что этой процедуре будут подвергаться рецидивисты, тоже не успокаивает. Недавний случай в Буденновске с человеком, который уже признался в этом изнасиловании, иллюстрируют данный случай. Он когда-то признался в первый раз в недоказанном преступлении ( по словам его дедушки и бабушки), а второй раз его взяли, как бывшего насильника. А зачем искать настоящего, если всегда под рукой картотека с бывшими клиентами? Дело резонансное, раз-два, вот он преступник: давай его кастрируем, дело закроем и получим ордена и новые звезды. Примеры химической кастрации в Польше и Чехии и нескольких американских штатах не убеждают, что такая мера существенно снижает статистику данных преступлений. У меня когда-то была теща - прокурор одной области при советской власти, женщина заслуженная и по-своему честная. Я спросил ее летним вечером на даче после ужина о ее службе на обвинительных рубежах. Я спросил ее: "Сколько Вы подписали смертных приговоров за свою жизнь?" Она ответила, что таких приговоров было двенадцать. Потом я спросил ее: "А в каких Вы уверены на сто процентов?". Она, почти не думая, сказала мне, что в шести. - А остальные, - спросил я, - те, в которых вы были не совсем уверены, были исполнены? И она без тени смущения ответила, что тех людей тоже расстреляли. И пошла мыть посуду... Вот такая статистика применения высшей меры меня очень беспокоит. Ведь это было не во времена репрессий, это было в стерильные времена брежневской стабильности. Химическая кастрация является высшей мерой и применение ее - вопрос очень неоднозначный. Мне скажут родители изнасилованных детей: А как нам жить? Как жить и видеть, что зверь уничтоживший нашу жизнь, ходит по земле, я отвечу - пожизненное заключение по справедливому суду решает эту проблему. Я не знаю лично ни одного педофила, и мне их защищать резона нет. Но я уверен, что эта мера СК популистская и несвоевременная, ее цель - пустить пыль в глаза обществу об особой заботе о наших детях. Сразу вспоминается дедушка Дзержинский, который с начала создал армию беспризорников, а потом стал создавать для них колонии для перевоспитания. Я уверен, что инициативу поддержат, закон примут, но я даю глаз, что ни один педофил из депутатов, чиновников, правоохранителей и просто богатых людей кастрирован не будет, они уедут на время в Таиланд, где с удовольствием пересидят какое-то время. И все забудут, и будут целоваться с ними и дружить. Закон для чужих, своих это не касается...

Преступления и насилие против детей ужасны и чудовищны, а наказание против насильников должно быть предельно ужесточено: тут никто спорить не будет. Но химическая кастрация - это необратимый процесс. Ошибка в судебной практике приведет к физической недееспособности обвиненного в несовершенном преступлении к нормальному продолжению собственного рода и ставит крест на его личной жизни. Зная "золотые руки" наши дознавателей, я уверен, что даже стопроцентный жеребец с пятью детьми признается при необходимости в том, что он совершил насилие, даже находясь в это время в чужом городе. Если надо, он признается, что рыл туннель в Кремль через Бомбей: такие случаи в нашей истории бывали и бывают сегодня. Оговорка, что этой процедуре будут подвергаться рецидивисты, тоже не успокаивает. Недавний случай в Буденновске с человеком, который уже признался в этом изнасиловании, иллюстрируют данный случай. Он когда-то признался в первый раз в недоказанном преступлении ( по словам его дедушки и бабушки), а второй раз его взяли, как бывшего насильника. А зачем искать настоящего, если всегда под рукой картотека с бывшими клиентами? Дело резонансное, раз-два, вот он преступник: давай его кастрируем, дело закроем и получим ордена и новые звезды. Примеры химической кастрации в Польше и Чехии и нескольких американских штатах не убеждают, что такая мера существенно снижает статистику данных преступлений. У меня когда-то была теща - прокурор одной области при советской власти, женщина заслуженная и по-своему честная. Я спросил ее летним вечером на даче после ужина о ее службе на обвинительных рубежах. Я спросил ее: "Сколько Вы подписали смертных приговоров за свою жизнь?" Она ответила, что таких приговоров было двенадцать. Потом я спросил ее: "А в каких Вы уверены на сто процентов?". Она, почти не думая, сказала мне, что в шести. - А остальные, - спросил я, - те, в которых вы были не совсем уверены, были исполнены? И она без тени смущения ответила, что тех людей тоже расстреляли. И пошла мыть посуду... Вот такая статистика применения высшей меры меня очень беспокоит. Ведь это было не во времена репрессий, это было в стерильные времена брежневской стабильности. Химическая кастрация является высшей мерой и применение ее - вопрос очень неоднозначный. Мне скажут родители изнасилованных детей: А как нам жить? Как жить и видеть, что зверь уничтоживший нашу жизнь, ходит по земле, я отвечу - пожизненное заключение по справедливому суду решает эту проблему. Я не знаю лично ни одного педофила, и мне их защищать резона нет. Но я уверен, что эта мера СК популистская и несвоевременная, ее цель - пустить пыль в глаза обществу об особой заботе о наших детях. Сразу вспоминается дедушка Дзержинский, который с начала создал армию беспризорников, а потом стал создавать для них колонии для перевоспитания. Я уверен, что инициативу поддержат, закон примут, но я даю глаз, что ни один педофил из депутатов, чиновников, правоохранителей и просто богатых людей кастрирован не будет, они уедут на время в Таиланд, где с удовольствием пересидят какое-то время. И все забудут, и будут целоваться с ними и дружить. Закон для чужих, своих это не касается...

Преступления и насилие против детей ужасны и чудовищны, а наказание против насильников должно быть предельно ужесточено: тут никто спорить не будет.

Но химическая кастрация - это необратимый процесс. Ошибка в судебной практике приведет к физической недееспособности обвиненного в несовершенном преступлении к нормальному продолжению собственного рода и ставит крест на его личной жизни.

Зная "золотые руки" наши дознавателей, я уверен, что даже стопроцентный жеребец с пятью детьми признается при необходимости в том, что он совершил насилие, даже находясь в это время в чужом городе.

Если надо, он признается, что рыл туннель в Кремль через Бомбей: такие случаи в нашей истории бывали и бывают сегодня.

Оговорка, что этой процедуре будут подвергаться рецидивисты, тоже не успокаивает.

Недавний случай в Буденновске с человеком, который уже признался в этом изнасиловании, иллюстрируют данный случай.

Он когда-то признался в первый раз в недоказанном преступлении ( по словам его дедушки и бабушки), а второй раз его взяли, как бывшего насильника. А зачем искать настоящего, если всегда под рукой картотека с бывшими клиентами? Дело резонансное, раз-два, вот он преступник: давай его кастрируем, дело закроем и получим ордена и новые звезды.

Примеры химической кастрации в Польше и Чехии и нескольких американских штатах не убеждают, что такая мера существенно снижает статистику данных преступлений.

У меня когда-то была теща - прокурор одной области при советской власти, женщина заслуженная и по-своему честная. Я спросил ее летним вечером на даче после ужина о ее службе на обвинительных рубежах.

Я спросил ее: "Сколько Вы подписали смертных приговоров за свою жизнь?"

Она ответила, что таких приговоров было двенадцать.

Потом я спросил ее: "А в каких Вы уверены на сто процентов?".

Она, почти не думая, сказала мне, что в шести.

- А остальные, - спросил я, - те, в которых вы были не совсем уверены, были исполнены?

И она без тени смущения ответила, что тех людей тоже расстреляли. И пошла мыть посуду...

Вот такая статистика применения высшей меры меня очень беспокоит. Ведь это было не во времена репрессий, это было в стерильные времена брежневской стабильности.

Химическая кастрация является высшей мерой и применение ее - вопрос очень неоднозначный.

Мне скажут родители изнасилованных детей: А как нам жить? Как жить и видеть, что зверь уничтоживший нашу жизнь, ходит по земле, я отвечу - пожизненное заключение по справедливому суду решает эту проблему.

Я не знаю лично ни одного педофила, и мне их защищать резона нет.

Но я уверен, что эта мера СК популистская и несвоевременная, ее цель - пустить пыль в глаза обществу об особой заботе о наших детях.

Сразу вспоминается дедушка Дзержинский, который с начала создал армию беспризорников, а потом стал создавать для них колонии для перевоспитания.

Я уверен, что инициативу поддержат, закон примут, но я даю глаз, что ни один педофил из депутатов, чиновников, правоохранителей и просто богатых людей кастрирован не будет, они уедут на время в Таиланд, где с удовольствием пересидят какое-то время. И все забудут, и будут целоваться с ними и дружить.

Закон для чужих, своих это не касается...