Почему в нефтяной стране не хватает бензина

А знакомые каждому советскому автомобилисту канистры давно покрылись ржавчиной в гараже за ненадобностью. И вообще кусается бензин. Не раз подумаешь, прежде чем в дальний путь отправляться. Опять 25! Помню, впервые в России 92-й бензин превысил 25-рублевую планку летом 2008 года. Вроде была объективная причина - баррель нефти на мировом рынке рванул до 147 баксов. Но тут грянул мировой кризис. Цена барреля скукожилась вдвое. Топливо за бугром подешевело. И только в России - стране парадоксов - бензин стойко удерживал позиции. Пришлось в августе премьеру выносить последнее предупреждение главе ФАС Артемьеву: нужно проснуться и активно работать! «Иначе будут приняты кадровые решения!» Только тогда цены на бензин у нас поползли вниз. Я почему на 92-м зациклился? Это самый ходовой бензин. И не только у владельцев родных «Жигулей». В начале нынешнего года баррель едва подползал к стодолларовой отметке. Следуя докризисной логике, мой 92-й в Москве должен был стоить рублей 16 - 18. А он опять вдруг превысил 25! Где же рыночная логика, поспешил я в феврале за объяснением к доктору экономических наук Михаилу ДЕЛЯГИНУ. И, только включил микрофон, по телевизору важная новость. Премьер вызвал главу ФАС и потребовал принять срочные меры по удешевлению топлива. Сорвалось интервью! Мы с Делягиным даже пари заключили, когда вновь встретимся. Экономист считал, что крестьянам дадут отсеяться, и тогда цены вернутся на круги своя. Журналист верил - бензин «заморожен» еще как минимум на год. Но уже в апреле мой 92-й опять вдруг превысил 25, а вышеоктановые марки бензина поднялись еще круче. Так еще и дефицит горючки образовался в стране, нещадно экспортирующей нефть. С проигранной бутылкой еду на метро к экономисту. Чего нам дальше-то ждать, Михаил Геннадьевич? Не посадишь - не поедешь? Делягин: - Напомню, что летом 2008 года, на пике цен, по данным социологов, около 10% российских автолюбителей перестали пользоваться машинами из-за дороговизны бензина. Думаю, сейчас мы полным ходом идем к подобной ситуации. - К росту цен мы уже привыкли. А дефицит-то откуда взялся? - Непосредственной причиной подлинной бензиновой катастрофы в Алтайском крае, как сообщается, стали «Газпромнефть» и «Роснефть» - государственные компании. Они осуществили неправомерные меры: прекратили поставки бензина на «чужие» автозаправки. А поскольку эти две компании поставляют в край 90% нефтепродуктов, там возник острейший дефицит топлива. О ситуации свидетельствует выдвинутый алтайцами лозунг: «Топлива нет, сеять нельзя, нужно сажать!» - Но ведь кризис охватил не только Алтай, а почти два десятка регионов! Даже до столицы круги докатываются. У нефтяных баронов российского пошиба, понимаю, один ответ: заграница виновата. - Да, навязшие в зубах объяснения - мировые цены на нефть растут. Теперь добавилась еще причина - акцизы. Вот только одна незадача - акцизы повысились с 1 января, а цена ­дизтоплива начала взлет аж в ноябре, почти за полтора месяца до этого. Такая упреждающая реакция на рынке является практически юридически точным доказательством злоупотребления монопольным положением. Да и с мировыми ценами незадача: внутренний рынок нефти с мировым практически не связан. - Как так? Нам ведь говорят, что из-за арабских революций, войны в Ливии баррель опять подорожал, потому российские автолюбители и должны раскошеливаться. - Экспортные мощности - трубопроводы, нефтеналивные терминалы в портах, железные дороги - загружены «под завязку». Экспорт сырой нефти можно наращивать разве что автоцистернами, но ими много не вывезешь. А жесткое физическое ограничение на объем экспорта равносильно отсутствию связи между двумя рынками. Если бы российский рынок бензина был тесно связан с мировым рынком нефти, цена горючего росла и падала бы вместе с мировой ценой барреля. А мы видим совершенно иную картину: расти-то она растет, а вот снижаться вслед за ценами нефти никогда не спешит. Вывоз бензина надо регулировать! - А как на самом деле устроен российский рынок бензина? Он тоже ни с кем не связан? - Здесь ситуация иная. Хотя наш бензин и дизтопливо в силу своего качества развитым странам не нужны, страны ближнего зарубежья потребляют их с охотой. И, если в России бензин оказывается заметно дешевле, чем у наших соседей, - его начинают в массовом порядке вывозить­. Топливо в отличие от сырой нефти, да еще на короткие расстояния, возить автоцистернами вполне рентабельно. Однако проблему при желании можно было бы решить просто. Достаточно установить гибкие вывозные пошлины на нефть и нефтепродукты, меняющиеся не раз в квартал, а раз в две недели - в случае нефтепродуктов с учетом их цены по ту сторону границы. И все: вывоз бензина из страны можно было бы мгновенно сделать невыгодным по сравнению с его реализацией в России, да и экспорт нефти, в случае возникновения ее дефицита внутри страны, тоже. - Но это подорвет финансовое положение наших нефтяных компаний! Их представители кричат, что они работают едва ли не себе в убыток! - Ага, так это с убытков их хозяева и даже акционеры теснятся в самых разнообразных списках миллиардеров? Простите за личное воспоминание, но я очень хорошо помню, как в начале ­2000-х годов мне, тогда чиновнику, руководитель крупной российской нефтяной компании доказывал, что при цене 23 доллара за баррель его фирма не получает никаких доходов от экспорта нефти, «выходит в ноль». А при более низких ценах работает себе в убыток. Он доказывал это с расчетами, справками экспертов, у него было интеллигентное лицо и очень честные глаза. А я смотрел в эти честные глаза и вспоминал, как незадолго до этого его же компания буквально зубами дралась за право экспортировать свою нефть по цене 18 долларов за баррель - по его логике, она боролась за право работать в убыток. Этот умный человек живет сейчас за границей, но корпоративная культура, похоже, только усугубилась. - Кстати, о документах и расчетах. Представители нефтяных компаний дружно ссылаются на биржевые цены на бензин. Мол, они оказались такими высокими, что не повышать розничные цены невозможно! - Ну да, осталось ответить на детский вопрос: а с чего это биржевая цена оказалась «такой высокой»? Есть три причины. Первая - смена времен года, к которой мы всегда оказываемся не готовы. Для весеннего сева нужно топливо. Спрос на топливо растет. И, если регулирующие органы не компенсируют этот спрос заранее припасенным резервом, цена растет. Вторая причина - остановка на ремонт нефтеперерабатывающих заводов. Это тема давняя, еще с бензинового кризиса 1999 года. Казалось бы, что проще для регулирования: ремонт - явление плановое, и вполне можно настоять на том, чтобы заводы останавливались по очереди, не создавая проблем в сезоны пикового спроса. Но, вероятно, у владельцев НПЗ находятся весомые аргументы, которые не позволяют чиновникам прислушиваться к голосу разума и своему служебному долгу.

Спрос на бензин поднимается все выше, и цены уже не так пугают.

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

Выгодно быть сырьевой страной? - А сколько новых НПЗ построено за 20 лет реформ? - Кажется, ни одного. Лишь модернизируют да ремонтируют советские. - А зачем они «сырьевому придатку»? Вот и Экономическая экспертная группа пришла к выводу, что «переработка нефти в России экономически бессмысленна и приносит стране колоссальные убытки», оцениваемые примерно в 3% ВВП. - По мнению влиятельных либеральных экспертов, государство должно полностью прекратить косвенную налоговую поддержку ­нефтепереработки. В результате она закроется, и Россия будет экспортировать сырую нефть, покупая бензин за рубежом - пока его будут продавать. И угроза ограничения поставок бензина - по любой причине - станет для России угрозой уничтожения, как, например, для Северной Кореи. - Или Ливии. Каддафи убедили гнать нефть за рубеж в обмен на бензин. Теперь его бомбят, а с импортным бензином у полковника - проблемы. - Именно так. Надо отметить, что лобби, препятствующее развитию российской нефтепереработки, весьма влиятельно. Но обе эти причины - ремонт НПЗ и весна - некритичны. Их сочетание наблюдалось и в прошлом. Главное - механизм работы биржи, на которую производитель нефтепродуктов обязан направлять 15% своей продукции. - Но биржа - это же прекрасно, это же рыночный инструмент! - Рыночные инструменты существуют для прибыли, а не для развития, и если они обеспечивают прибыль монополистам за счет обнищания страны, то превращаются в зло. Именно поэтому необходимо государство: нормальный рынок так же невозможен без его регулирования, как и нормальное дорожное движение. Мы все не любим светофоры, но рынок без их аналога - такой же ужас, как и саморегулируемый перекресток в час пик. Главное в бирже нефтепродуктов - масштаб минимального лота, который можно купить: 1 тысяча тонн бензина. Это довольно большой объем, и спокойно оперировать такими лотами может лишь крупный торговец, большинство из которых тесно связаны с крупными нефтяными компаниями. А тесная связь покупателя с продавцом исключает конкуренцию. Биржа из рыночного инструмента превращается в свою противоположность - орудие монопольного завышения цен, в том числе и в рознице. Маленьким пикантным штрихом является то, что некоторые производители направили на биржу как раз те нефтепродукты, которые они продавали независимым автозаправкам, посадив их «на голодный паек» и создав дефицит. - Теперь понятен механизм «дефицита» бензина в Алтайском крае. - И не только там. Скачок цен на бензин в некоторых регионах уже составил 4 - 7 рублей за литр - и это в начале весеннего сева! Мало того, что российский агропром после засухи раздавлен - 1,3 трлн. рублей долгов только перед банками, мало того, что село не имеет денег, часто не имеет семян, а 70% техники изношено до предела, - его еще и добивают взлетом цен на ­топливо! - То есть во всем виноваты алчные нефтяники? - Бизнес - это просто машинка для извлечения прибыли, и главная обязанность государства - поставить его в такие рамки, чтобы он извлекал прибыль из прогресса, а не каннибализма. Существование монополий неизбежно: это закон развития промышленности и, более того, рынка. Чтобы эти монополии развивали страну, а не сжирали ее, их надо жестко и твердо регулировать. - А вот очень многие эксперты буквально набрасываются на ФАС, Федеральную антимонопольную службу, и обвиняют во всех смертных грехах именно ее. Мол, она административно подморозила цены, не дала им расти - и дефицит бензина возник естественно, как в Советском Союзе. - Да, для монополиста любое, даже робкое покушение на его произвол - это посягательство на «святую свободу рынка». Только нужно понимать, что его свобода несовместима с существованием всех остальных: такова природа монополизма. В рамках своих полномочий ФАС действует почти удовлетворительно. «Почти» - потому что даже предельно деликатное ограничение произвола монополий, почти не облегчающее положения потребителей, началось лишь после угрозы премьера снять руководителя ФАС с должности. Но даже нежное, осторожное сдерживание алчности монополий вызвало их негодование - и мы видим сегодня, что бензиновый кризис сопровождается пропагандистской атакой на ФАС. Это такой бензиновый путч нефтяных баронов. Бензиновая война по сути - угроза власти, подрыв доверия к ней. Чего стоит одно заявление Алекперова - самого ­разумного из российских нефтяников - о необходимости отмены повышенных акцизов на нефтепродукты: тогда, мол, новый, нефтяной «профсоюз­ олигархов» согласится ограничить удорожание бензина «всего лишь» 5 - 7% - от нынешних цен, уже непосильных для значительной части россиян. - «Сегодняшняя цена на рынке РФ не отражает тех затрат, которые несут компании, - на производство бензина, дизельного топлива и на доставку их потребителю», - утверждает Алекперов. Откроем список русского «Форбса» за 2011 год. 8-е место: В. Алекперов, «ЛУКОЙЛ», 13,9 млрд. ДОЛЛАРОВ! В прошлом году - 10,6 млрд. Прибыль растет из года в год, несмотря на кризис. Что делать - А как гасить бензиновый кризис? - Первое - гибкие вывозные пошлины на нефть и нефтепродукты, в том числе вывозимые в бензовозах: чтобы регулирование не отставало от реальности. Второе - жесточайшее наказание за дискриминацию покупателей, при которой бензин не продается «чужим» заправкам. Третье - продажа части госрезерва для сбивания цен на бензин и особенно необходимую селу солярку. Долги агрокомплекса надо реструктурировать и обеспечить проведение весеннего сева: без этого вопрос о том, будет ли новая засуха, скоро просто утратит актуальность, ибо поля просто не засеют. - Сейчас объявлен запрет на экспорт нефтепродуктов. - В сложившихся обстоятельствах это правильно. Но, как и всякая чрезвычайная мера, он может быть лишь временным. Это лишь способ выиграть несколько недель для отработки нового механизма установления вывозных пошлин на нефть и нефтепродукты. Чтобы они гибко и оперативно (а не с опозданием на квартал) следовали за конъюнктурой внешних рынков. И чтобы доходность при продаже нефтепродуктов внутри страны и за рубеж была одинаковой. - Но это меры «оперативного реагирования», а что делать с главной бедой - монополизмом ­нефтебаронов? - Велосипед изобретать не надо. Делать лишь то, благодаря чему развитый мир смог стать развитым. Прежде всего являющаяся сегодня не столько регулирующим, сколько увещевающим органом ФАС должна обрести настоящие полномочия. Ситуация, когда она вынуждена доказывать факт сговора даже при явно согласованных действиях и не может регулировать тарифы естественных монополий, - просто недоразумение либо следствие монополистского лоббизма. ФАС должна иметь бесспорное право на обеспечение полной финансовой прозрачности всех интересующих ее компаний, даже только подозреваемых в злоупотреблении монопольным положением. От нее не может быть тайн: она должна знать структуру цены любого интересующего ее продукта и при необходимости жестоко карать излишнюю алчность. ФАС должна иметь право снимать ограничения по доступу на рынки и потребителей, и производителей, иметь право по суду разукрупнять неисправимых монополистов (как в США) и, главное, как в Германии, при резких колебаниях цен сначала возвращать их на место, а уже потом выяснять степень оправданности этих колебаний. При этом отказ от продажи товара после возврата цены на прежний уровень должен рассматриваться как уголовное преступление. Ведь антимонопольное расследование может длиться годами, за которые ущерб, нанесенный экономике монопольным злоупотреблением, может стать необратимым.