Борис Берман и Ильдар Жандарев: Телевизионные форматы рождаются на Западе, а умирают у нас

Одни из лучших интервьюеров страны знают все приемы, которыми обороняются гости, и поставить их на «другую сторону баррикад» всегда интересно. Что мы и попытались сделать, пригласив их на радио «Комсомольская правда». Вот наиболее интересные фрагменты этой беседы. - Когда уходит кто-то из великих наших актеров, прежде всего обращаются к вам, наверное, ведь в ваших программах побывали почти все звезды? Михаил Козаков, например? Борис: - Козаков приходил к нам на передачу «Без протокола», это было еще на канале ТВС. Я не помню деталей, но у меня такое ощущение, что мы с ним никак не хотели расставаться уже после эфира. Он был замечательный собеседник, рассказчик, носитель первичной информации. Ильдар: - Люди такого масштаба с какого-то момента начинают принадлежать не себе и не нам, а истории. И это становится ясно ну если не всем, то очень многим… - Как вы относитесь к тому, что любое печальное событие становится для нашего ТВ поводом к бесконечному тиражированию имени ушедшего известного человека? Иногда до такой степени, что вне зависимости от уровня передачи смотреть уже нет никаких сил? Борис: - Но вы же понимаете, что такое «информационный повод»! Хотя Козаков был поводом всегда. Я очень не люблю, когда останкинские коллеги спрашивают: почему вы позвали такого-то? У него что - юбилей? Да почему юбилей? Нам просто интересно поговорить с человеком. - Но телевидение слишком часто не знает меры при освещении «информационных поводов». Почему не получается соблюдать некую тактичность, что ли? Ильдар: - Все зависит от внутреннего редактора, как бы ни смеялись над этим определением. Такт существует внутри каждого человека. Или не существует. И, что бы ни происходило, мы с вами не заставим одного журналиста быть тактичнее, а другого позабыть о такте: действует тот самый внутренний редактор. И вообще, мне кажется, неправомерно говорить - тактично телевидение или нетактично, правильнее говорить в целом об обществе, в котором понятие такта, наверное, со временем видоизменилось. И телевидение как отдельный институт, по-моему, в этом смысле совершенно не рассматривается. Борис: - А как вы думаете, кто выше в рейтинге бестактности - газеты или телевидение? - Думаю, мы на одном уровне находимся. Борис: - И уровень этот не очень высок, скажем так. Ильдар: - Мне кажется, все зависит от интонации. Факты так или иначе одни те же. Вопрос в том, как они подаются. Что делает прессу желтой? Лексика и интонация. - Сколько должно смениться поколений, чтобы тактичные журналисты воспитали общество? Ильдар: - А воспитать никого нельзя. Можно только самому жить по принципам, которые ты не предаешь и не продаешь. Борис: - Я думаю, задача, которую вы так риторически обозначили, невыполнима. И об этом говорят телевизионные рейтинги, которые время от времени мы все изучаем. Я вот тут, скажем, подсел на Фейсбук. У всех, кто хочет со мной зафрендиться, в ТВ-увлечениях (так они пишут) - каналы «Культура» и «Дождь» непременно. Тогда спрашивается: кто делает рейтинги всем другим каналам и передачам? Ильдар: - Это говорит о том, что аудитория Фейсбука и реальная телевизионная аудитория - разные аудитории. Борис: - И еще о том, что многие, увы, склонны малость полицемерить. А возвращаясь к тому, что Ильдар говорил о такте, то тут из анализа исчезла фигура не внутреннего, а вполне реального редактора. Скажем, в одном издании появились мемуары, не буду называть кого, где на покойного Олега Ивановича Янковского был вылит ушат дерьма. Извините за слово «ушат». Это же было спродуцировано не журналистом, который записывал за этим человеком, а редактором. - Недавно вы стали гостями программы «Прожекторперисхилтон», как вы там себя чувствовали? Ильдар: - Легко и свободно. Как гости радушных хозяев… Хотя, когда нам позвонила продюсер этой передачи Маша Даниелян, мы сильно, очень сильно засомневались… Борис: - И шли мы туда просто как на заклание: чужой формат, рулим не мы, а другие люди... Словом, мы всегда надеемся на худшее и в данном случае себя настроили соответственно, ждали, что нам станут что-то навязывать - «я там скажу так, а вы скажите так»… Но - и это главное - там такая предэфирная атмосфера, что мы уже до выхода на площадку почувствовали себя как дома. К нам никто не привязывался, нам никто ничего не навязывал. Мы просто сидели и слушали, как коллеги разминаются. И это было не только весело, но и умно. Я не вправе пересказывать услышанное нами, но поверьте: ребята руководствуются не только потенциалом смешного, но и тем самым тактом, о котором мы сегодня с вами говорили. Хотя, как вы понимаете, они любую тему могут, что называется, стереть с лица земли, превратив все в юмор и сарказм. Однако умеют вовремя остановиться. Это дорогого стоит. - Но это до захода в студию. А на что вы обратили внимание во время самой съемки? Борис: - В моей телевизионной жизни у меня есть только один партнер - Ильдар. Мы друг друга чувствуем. А на программе рядом сидел Иван Ургант, и я понял, что это гигант партнерства. У меня все время было ощущение, что он смотрит мне в глаза - чтобы поддержать. Он с какой-то невероятной музыкальной чуткостью улавливал: вот сейчас Ильдар должен что-то сказать или я. А мы же зажаты, естественно. И Ургант делал какую-то микропаузу в этом многоголосии, дабы дать возможность людям, пришедшим в чужой формат, поддержать разговор и не почувствовать себя мебелью. - А как вы относитесь к программе «Идеальное интервью», новый жанр, где звезд фактически разыгрывают? Борис: - Вы видели картину Саши Барона Коэна «Борат»? Ильдар: - А серию телевизионных интервью, которые он делал в образа рэпера Али Джи? - Ну и какая в таком случае новизна? Борис: - Я придумал формулу - телевизионный формат восходит на Западе, а заходит на Востоке. Все, что мы видим в «Идеальном интервью», на Западе давно уже придумано. Эти два молодых парня талантливы, да, но они используют чужой формат. И потом это не имеет отношения к жанру интервью, это скорее юмористика, ближе к «Южному Бутову». К тому же, не стану скрывать, есть у меня подозрение, что не все герои, приходящие в «Идеальное интервью», существуют там в рамках импровизации… - Но новые форматы еще можно придумать или интервью это и есть интервью? Борис: - В интервью, мне кажется, формат определяется личностью интервьюера. Все яркие интервью на нашем телевидении ассоциируются с теми, кто берет интервью. Ильдар: - Формат - это конкретный ведущий, поэтому прав Владимир Владимирович Познер, который свою программу назвал «Познер». Он сам и есть формат. - Вы так лестно отозвались об Иване Урганте, при этом все его интервью - это сплошной юмор и ни слова о себе. Максимально закрытая персона. Борис: - С Иваном можно серьезно разговаривать, но он, мне так кажется, чувствуя включенные софиты, сразу начинает жить в своем телевизионном образе. И поскрести его, что для нас, собственно, важно, это сложновато. Может быть, тут одна из причин, почему мы пока не зовем его «На ночь глядя». - Это же ужасно - всегда быть таким закрытым. Ильдар: - Я думаю, что он сполна ощутил прессинг желтой прессы. Он человек достаточно молодой, и нервы все-таки еще близко к коже. Так что это его защитная и абсолютно честная реакция. Он чувствует интонацию, с которой к нему обращаются, и моментально, как хороший шахматист, просчитывает партию вперед, и ему становится понятно, что с ним будут делать, а он не хочет, чтобы с ним это делали. И у него есть масса замечательных приемов, как этого избежать. Вопрос не к нему. Вопрос к журналистам, с чем они к нему приходят. Любой человек больше всего любит говорить о самом себе. Нужно просто дать человеку эту возможность, и он все расскажет сам. Борис: - Ну, это ты лукавишь… Скажем, у нас были разные юмористы - Мартиросян, Воля, Гарик «Бульдог» Харламов, и все передачи получились разные. И если с Харламовым, мне кажется, мы нашли верную интонацию, то Воля очень уж много шутил. А Харламов, кстати, позвонил через какое-то время и сказал, что его позвал поговорить Марк Анатольевич Захаров! Оказывается, худрук «Ленкома» смотрел «На ночь глядя» и заинтересовался нашим гостем - значит, мы не изуродовали Гарика «Бульдога» Харламова. - Есть очень открытые люди, сидят, как голые, отвечают на все. Как остановиться вовремя, чтобы не навредить человеку? Борис: - Не взгромождаться, как говорил Маяковский, в грязных калошах «на бабочку поэтиного сердца». Понимаете, это не наш формат. Есть другие форматы, когда можно взгромоздиться на эту «бабочку» и потоптаться. Если же мы станем поступать так, к нам потом никто не придет. И вообще, если честно, мы все-таки рассчитываем на умного зрителя. Не обязательно все доводить до конца, чтобы герой расписался во всех своих грехах... Намекнуть, быть может... Ильдар: - Или дать человеку возможность показать, что он что-то скрывает. Тоже вариант. Борис: - Да. Потому что иногда уход от вопроса - это тоже ответ.