Как мне в поликлинике лишнюю температуру приписали

Вот я тут прочитала, что сейчас обсуждаются новые стандарты в здравоохранении. И не все всем довольны. Ну, например, теперь в стандартах будет прописано, какие обследования при каких диагнозах надо проводить. И пациенты на сайте смогут свериться: а так ли их лечат? То есть творческого подхода наших врачей лишат начисто. А если у какого больного сложный случай и его надо как-то по особому обследовать? А бедные врачи будут вынуждены делать все только по инструкции?! — переживала я.

И тут на меня напал насморк вместе с режущей болью в боку. То есть еще с утра я была живая, говорящая. А уже к вечеру лежала дома тряпочкой, сморкалась как оглашенная, при этом хватаясь за правый бок. А температура была такая, что приличным людям и сказать-то неудобно. 35,5. Прежде я думала, что с такой и не живут. И была недалека от истины. Ощущение примерно следующее: будто тебя как в пластилиновом мультике прямо в кровати расплющил какой-то каток. И теперь, чтобы приподнять голову, надо долго отклеивать ее с подушки...

Словом, я вызвала доктора — из той некогда элитной поликлиники, где прежде врачевали разнообразных творческих работников. А теперь — всех подряд, кто сюда по страховке попал.

Врач оказался мужчиной редкой вежливости. Он зашел в квартиру, бодро поинтересовался:

– Ну что у нас?

— У бедя дасморк! — прогундела я, решив начать с самого безобидного.

— Это понятно! — улыбнулся врач и достал гору каких-то бумажек. — Больничный открывать будем?

Я из последних сил кивнула. Всего пять маленьких черточек на градуснике отделяли меня от вечности: ниже 35 градусов там и температуры-то не было.

Но врач не вникал в мои горести: он что-то писал. Пять минут. Десять. Пятнадцать… Я стала задремывать.

— Да, писанины много! — улыбнулся врач. — Я вам там антибиотик назначил. Капли в нос. Ну, поправляйтесь!

И он решительно поднялся.

— А температура? — пискнула я.

— Сбивайте аспирином!

— Мне некуда ее сбивать! У меня ее и так совсем нет! 35,5!

— Да, нехорошо! Организм не борется! Ну, вы к иммунологу потом зайдите!

— Доктор, а у меня еще бок очень болит.

Врач стоически вздохнул:

— Ну, с этим вам надо погодить. Вы насморк сначала вылечите. А уж потом с боком разбирайтесь. По очереди! Всего доброго, приходите на прием!

Только когда врач ушел, я осознала, что он не померил мне давление и даже не взглянул на мой живот -а ведь я читала, что так коварно болеть может и аппендицит!

Еще два дня выходных облегчения мне не принесли. Температура и самочувствие болтались где-то недалеко от бескрайнего белого поля, где не было даже делений. Я усилием воли скатала свое пластилиновое тело в комок и докатилась до поликлиники. Врач была сурова.

— Насморк? Нет улучшения? А вы пили антибиотик?

— Да, но другой, тот, который мне обычно от гайморита помогает.

— Что-о? Вы сами назначили себе лекарство? Кто вам позволил? Как вы его пили?

— Два раза в день! Как в инструкции…

— Мало ли что в инструкции! А чтобы помогло, надо пить три раза! Нет, вы посмотрите какая! Инструкции она читала! Их не для вас пишут!

— Хорошо, доктор, я исправлюсь… А еще у меня…

— Нет, не хорошо! Вы думаете, это вам так сойдет? Делать, что хотите?

— Послушайте, у меня сейчас вообще другие проблемы! Можно, я расскажу?

— Когда спрошу — тогда и расскажете!

Врач демонстративно замолчала, отстраненно записывая что-то в карточку.

— У меня страшная слабость и температура низкая, может, мне кровь сдать? А то сейчас ваша лаборатория закроется! — первой не выдержала я. Молчанка — вообще не моя игра…

— Вы что, врач?! Никаких анализов крови я вам не назначу! Сначала насморк свой вылечите! А будете много разговаривать — вообще больничный вам не подпишу!

Тут уж я собрала остатки сил и гордо покинула кабинет, направившись к главврачу. Усталый мужик выслушал меня с привычным вздохом и без лишних слов направил к другому терапевту. Тот уже был наслышан о вредной пациентке и с ненатуральной улыбкой принимал судьбу. Заглянул в горло. Пощупал живот.

— Как чувствуете себя? — спросил.

— Как жертва вампира — одной оболочкой. То есть ветошью, — честно призналась я.

— Насморк у вас сильный! — резюмировал терапевт. — К лору вам надо!

— Доктор! — взмолилась я. — А может, мне все же кровь сдать? Температуры же совсем нет никакой, и сил тоже!

— Да зачем же вам сдавать кровь, если вы болеете? -резонно возразил врач. — Вот поправитесь — и приходите, сдавайте! А сейчас анализ-то будет неправильный! У вас же насморк!

— Будь проклят этот насморк! — подумала я.

— И зачем вы к нам пришли? — в упор спросила меня лор. — Вот ваш снимок — гайморита нет. Вы здоровы!

— Как же?— от неожиданности я громко шмыгнула заложенным носом. — Да я же только успеваю платки менять. Голова от этого насморка раскалывается.

— Ну, голова сейчас у всех болит. И вообще — вот зачем вы пили антибиотик? Он вам только во вред — желудок портит!

В этот момент в кабинет вкатилась шарообразная лаборантка с писклявым криком: «Она не заплатила-а-а!»

Я вздрогнула. Но оказалось, речь шла не обо мне.

— Петрова! Анализ сделала! И не оплатила-а-а!

— Вот прошмандовка! — тут же среагировала врач, очевидно, до этого пользовавшая мастеров слова — любителей изысканных жаргонизмов. — А на вид — приличная! И носит же их земля…

Минут пять медики костерили неизвестную мне пациентку. Пока лор не заглянула в компьютер.

— Слушай, а тут помечено, что она оплатила забор анализов…

— Да, забор оплатила! А сами анализы?

— А ты выписала на это чек?

— Я — нет. А ты? А чего ж она даже не напомнила!

Я подумала: да несчастная дама не могла и представить, что эти две манипуляции оплачиваются отдельно: ну кто бы пришел сдавать кровь не для результата, а ради удовольствия от процесса?

— Что ж, ошибки бывают, — криво улыбнулась мне лор. — Если так уж хотите, «кукушку» ( процедура: кто был, не забудет, а кто не был — живите в счастливом неведеньи!) мы вам сделаем. А к нам вы больше не приходите. Чем мы вам поможем? С вашей носовой перегородкой удивительно, как вы вообще дышите! Чего ж вы хотите?

Звучало убедительно. Если бы я не помнила, что еще четыре дня назад я дышала полной грудью… Ах, как дышала!

Дома я залезла в интернет. «Низкая температура более двух дней может свидетельствовать о серьезных заболеваниях», — элегически писали там. Главное — как можно быстрее сдать анализ крови…

Я записалась к специалистам.

— А о чем вы мне говорите? — огорошила меня невропатолог. — Вот у вас в карточке: на первом вызове температура 37. На приеме у терапевта — 36,6.

— Это обман! Приписки! — заволновалась я. — Да мне никто даже, как положено в приличных домах, градусника не предложил!

Температура моя от волнения резко пошла вверх.

В регистратуре, увидев мои направления на обследования, милые девушки только рассмеялись:

— Назначить на завтра? Шутите! Запись только на июнь. УЗИ — в первых числах, а все остальное — только после 14 июня!

— Так болею-то я сейчас?

— А вы поправляйтесь!— пожелали мне девушки.

И я поняла, что другого выхода у меня нет. Надо самой как-то договариваться с организмом. Нет у меня столько здоровья, чтобы лечиться при нашей-то медицине.

Конечно, случай мой мелкий и даже смешной — на фоне действительно масштабных сражений пациентов со здравоохранением за свою жизнь.

Но вот набиваю я дома эту заметку, держа под мышкой очередной градусник. Тупо ноет бок. И я думаю: иногда даже такой мелкий симптом как низкая температура может свидетельствовать о серьезных неполадках в организме нашей медицины. Ведь все больше кажется, что создана она не для пациентов. И не для врачей. А исключительно ради прибылей страховых компаний. Которые запугали медиков — чтобы не вздумали назначать много обследований. Врачи задавлены писаниной — им некогда поднять глаза на больного. Даже в элитных поликлиниках штаты сокращены до предела: очереди в них уже сравнялись — а то и превзошли! — с районными поликлиниками. Пациенты бесправны и никому не нужны. Перечислили деньги — и свободны! Хорошие врачи разбегаются кто куда — продавать бады, работать в рекламных отделах фармкомпаний. Потому что там нет безумной гонки — по 12 минут на больного. И прилично платят. Я — так уж выходит -наблюдаю за работой наших поликлиник давно. Беседую с врачами, которые жалуются на жизнь и готовятся к перемене мест. И вижу, что скоро больным надеяться будет совсем уже не на кого.

Если не принять срочных мер — наша медицина может пройти точку невозврата. Скатиться за те критические деления, после которых уже наступает белое безмолвие…

…Смотрю на градусник: 35,4.

Господи, молю я, ну еще хоть несколько делений вверх! А то позвонишь в поликлинику, а там скажут: «Да вы подождите немножко. Зачем нам к вам зря ехать? Вдруг еще ниже опустится! Тогда это точно уже не к нам…»