Александр Любимов: «Если посмотрите «Взгляд» сегодня - ужаснетесь!»

Герой программы «Взгляд» - сейчас большой теленачальник. А еще - продюсер. Сериал «Золотые. Барвиха» про богатых деток с ­Рублевки - его детище.

- Правда, что «Золотые. Барвиха» не есть продолжение «Барвихи»? Как-то странно...

- Ну да, вроде второй сезон, те же герои. Но они так быстро взрослеют в этом возрасте, что мы решили назвать сериал по-другому. Да что там - между людьми в десятом и одиннадцатом классе - космос! То есть как раз то расстояние, которое отделяет «Барвиху» от сериала «Золотые».

- Ваши «Золотые» - это российская версия «Беверли Хиллз 90210»?

- Если сравнивать, то скорее сериал «Сплетница»... Но у нас пожестче все. Во всех странах есть подобные сериалы. Жизнь подростков, молодых людей, школа. Это всегда так волнует детей и родителей.

- Но дети именно богатые. У нас на этом акцент еще не делали.

- Для России это новая тема. И, может, в первом сезоне мы это еще не до конца понимали. Можно было сделать просто: дети богатых родителей - развращенные, все они, гады, жируют. Публике это продается легко. Но мы-то хотели сделать все потеплее, помягче. Для более изысканного просмотра. И, возможно, в первом сезоне перестарались, так что сейчас вернулись к большей жесткости. В одной из серий герои поедут в Бирюлево, и там произойдет столкновение двух миров. Интересно получилось.

- У нас в стране отношение к богатым, мягко говоря, неоднозначное.

- Плохое, по-моему. Но так везде. Во всех странах. Это огромная проблема человечества. Во всех странах растет разница в доходах между бедными и богатыми. Хотя у нас вся публичная риторика идет в сторону того, что мы в этом плане самая ужасная страна, а есть более культурные и более развитые. Нет. Там то же самое. И никто не знает, что с этим делать. Но нам-то хоть повезло. Половина человечества живет на два доллара в день, а мы все-таки попадаем в так называемый «золотой миллиард». Может, мы там не первые, но и не последние.

- Но сама идея ­сериала про детей богатых смотрится как провокация...

- Любая телепередача, кино, книга - это так или иначе провокация. Художники всегда хотят раскрыть то, что до них не раскрыли, сделать то, чего еще не было. Другое дело, с какими намерениями они это делают и какого результата достигают. Тотальное исследование порока может завести в полное небытие, в депрессуху. И все это потом называется «я так вижу» и очень хорошо продается на европейских кинофестивальных площадках как новое слово о России. Чем более цинично и мерзко сделано, тем больше призов.

У нас другая цель. Понятно, что богатых не любят. Но все хотят стать богатыми. Причем большинство людей хотят заслужить и заработать богатство. И они не верят, что есть другие люди, которые способны это заслужить и заработать. Люди думают, что богатство можно только украсть. При этом сами этого уровня не достигли пока и не уверены, что достигнут. Это масштабная философская проблема, которую бессмысленно обсуждать. При этом люди, которые приезжают на работу на «Москвиче» или в школу на «Роллс-Ройсе», наверное, чем-то отличаются. Но такие понятия, как любовь, верность, предательство, честность - нечестность, друг - не друг, пацан - не пацан, не меняются. Ни у богатых, ни у бедных.

- И все-таки богатые дети сильно отличаются от обычных?

- Думаю, да. Потому что у их родителей больше возможностей в них что-то вложить. Другое дело, что они вкладывают... Одни - ощущение, что миром правят деньги. Другие - знания, развивают способности. Все родители всегда на грани - купи то или купи это. Это же гонка вооружений! И не знаешь, как себя вести. Хочешь, чтобы ребенок был в контексте времени, а с другой стороны, думаешь, как не перекормить. Чтобы они понимали, что все это стоит денег, труда.

И дети богатых в нашем фильме, наверное, взрослее своих сверстников. Они больше знают, больше ездили по миру, больше видели.

Сейчас телевидение изменилось до неузнаваемости.

- Вы отношения со своими детьми моделируете?

- Когда я свозил своих детей в Африку, они в течение пяти месяцев переводили деньги масаям, чтобы те строили в какой-то деревне водопровод. У моих своя музыкальная группа, говорят, самая молодая в тяжелом металле в России. Они дали благотворительный концерт для детского дома, собрали деньги. Другое дело, если бы у меня не было денег, я бы не мог им купить оборудование, чтобы они играли, не смог бы в Африку свозить, где они поняли, что такое жить на два доллара в день.

- Количество развлекательных передач неуклонно увеличивается...

- Телевидение всегда развлекает. Даже новости, ведь там есть эмоции. Да из того времени, когда массовая аудитория находится у экранов, ушло много содержательного контента. Но связано это с тем, что по сравнению с лихими 90-ми наступили эти тучные нулевые. Все стабильнее, спокойнее, и жизнь внятная. И людям хочется легкого времяпрепровождения. Я ничего в этом плохого, кстати, не вижу.

- На Западе все то же самое?

- Не возьмусь проводить аналогии. Как-то приехал в Америку, как раз в момент обращения президента к нации. Вечером сел, посмотрю, думаю. А это обращение даже не показали! Потому что важнее было, в каком платье Мэрил Стрип шла на вручение какой-то премии Лондоне. Я тупо ждал и заснул в кресле.

- То есть сейчас потребности в программе «Взгляд» просто нет?

- А поставьте сейчас в эфир программу «Взгляд» - вы ужаснетесь! Архаичный, медленный язык. Вся эта коммуникация со зрителями довольно иллюзорная. Слова воздушные, диалог неясный, смыслы мутные. Но все это происходило в серой и безликой стране. Если есть потребность вернуть «Взгляд», то придется вернуться в ту страну, где не было ни колбасы, ни нормального телевидения. Думаю, что желающих не найдется.