Режиссер «Упражнений в прекрасном»: «Нет, мы не «Квартет И», и Куценко не так отвратителен, когда пьян!»

Это еще хорошо, что я до начала фильма пила кофе в местном буфете и поэтому не опоздала. Приди я, по беспечности своей, хотя бы на пять минут позже, мне не нашлось бы места – в зале был аншлаг аншлагович. Кого ждем – спрашиваю. Дык, Гошу Куценко! А, ну тогда понятно. Куценко приехал представить фильм со своим участием – «Упражнения в прекрасном».

И тут началось. Кино. Базар-вокзал. Точнее, вокзал-поезд-купе. А в купе едут на гастроли актеры. Пьют, прикалываются, пикируются, перед наивной девочкой-дебютанткой выделываются. Первые минут 10 зритель судорожно пытается включиться в бешеный темп, с которым тут выдаются шутки. Начало фильма очень похоже на гибрид прожекторперисхилтон, скетчкома и капустника. Это я не в смысле осуждения – это и правда очень весело. Кинокритики, в гущу которых я тут угодила, хохотали, прямо как дети. Это на выходе из зала, да потом на пресс-конференции они делают строгие лица, а пока идет кино - они просто зрители. Чего бы и не расслабиться? Один только рыжий парик нашего лысого антикиллера всея Руси в этом фильме чего стоит!

Так вот, разыгрывая друг друга, хохоча и флиртуя, компания передвигается по городам со своей антрепризой. Поклонницы, рестораны, удачи-неудачи, провинциальные актеры, с которыми ты, столичная звезда, когда-то учился, буйный мэр-идиот, пьяные выходки, похмелье, надежды. А также размышления о смысле вообще всего и, конечно, непременная фраза о том, что российское кино в… сами знаете где. Вот эти разоблачительные отсылы к самому себе в нашем так называемом зрительском кино стали уже общим местом. Вот и Авдотья Смирновой в «Двух днях» (фильм открытия, мы о нем писали) тоже не чурается такой рефлексии.

А в целом «Упражненрия в прекрасном» держат, что называется.

Сценарий фильма сочиняли сразу трое – Виктор Шамиров, Гоша Куценко и Константин Юшкевич. Причем сначала он был пьесой, потом стал одноименным спектаклем (его та же компания играет на малой сцене театра Моссовета), а сейчас вот, чуть видоизменившись, стал фильмом. Который явно полюбят зрители. И будут смотреть его хрустя попкорном (да здравствует попкорн!), ругать который тоже стало у творческих людей традицией (особенно когда больше нечего сказать).

Кстати сказать, режиссер картины (как и спектакля) Виктор Шамиров зачем-то сомневается в массовом успехе фильма. Это, как мне кажется, просто потому, что он гораздо глубже смотрит на предмет изыскания – на актера то есть.

Отвергнув параллель с «Квартетом И», хотя и там, и там разговоры в мужской компании из успешного спектакля трансформировались в киноленту, Шамиров скептически воспринял и сравнение с замечательным фильмом Леонида Филатова «Сукины дети».

- Я не думал о «Сукиных детях» как о точке отсчета и не сравнивал актеров. У героев того фильма был объект противодействия. А моим героям бороться не с чем. А сами по себе они ничтожны. Актеры сами по себе для меня - это символ иллюзии, имитации и незначительности. И вот еще: я среди актеров не встречал ни одного плохого человека, это - пух! Они как ангелы трехлетние. И в своей ничтожности они символ человека вообще. Это и я тоже. И борьба моя не в том, что я борюсь с кем-то или даже с собой, а в том, что я пытаюсь что-нибудь сделать. Покажи человеку объект и ему тогда легче вырасти. Приложенный к чему-то, человек становится кем-то. Оставленный сам с собой, человек может быть как лужица в поле. Вот почему так легко снимать фильмы про войну, и легко получить на это деньги, что само по себе стыдно.

- В спектакле у вас играет другая актриса – Анна Островская. А в фильме вы ее заменили на студентку Ксению Радченко. Почему?

- Потому что героиня – девочка-идеалистка, чистая и наивная, это контраст по сравнению в нами. Мне важно было взять такую же чистую и невзрослую, а не имитацию, какой бы чудесной она не была. В Ксении я нашел эту чистоту и честность - потому и взял ее. Она сама такая же девочка, как и ее героиня, у нее в голове все кувырком. А Аня не смотрится юной. Это красивая молодая женщина.

- Ну а ваши с Гошей парики? Они нарочитые, выглядят чужеродно. Не лучше ли было посверкивать вашими прекрасными, благородными лысыми головами?

- Я сознаю, да, что в парике есть театральность, искусственность. Но мне так хотелось. Хотя идеи театральности в кино не было. Мы хотели рассказывать о себе. Хотя, например, Калинин - не Гоша, он отличается. Гоша никогда в жизни не сделал бы некоторых вещей, которые для его героя Калинина норма. Взять хоть его декларации, что он звезда, – это не Гоша, это Калинин. И Гоша не бывает отвратителен, когда пьян. Причем Гоша самоироничен, а Калинин нет. Так вот парик – ключ к возможности быть немного на дистанции.

- Так это, может, производственная драма, завуалированная под комедию?

- Я не пытался сделать профессиональную картину – как, например, о пожарных, и у меня не было задачи рассказать, как устроена жизнь актеров. Они неплохи, честны, но я хотел показать, к чему все приходит – это видно в любой профессии, но в актерской особенно.

Все что ты думал – не случится. И это разочарование. Неизбежное. Но в актеры идут люди, которые хотят, чтобы их любили. Все! Поэтому говорить с мальчиками и девочками – вы знаете, что вас ждет – это бессмысленно.