Это, если кто не знает, два придурка, два коэновских недоразумения, возведенные в куб, которые добровольно погружаются в хихикающий ад, ложно, по причине дебилизма, оценив обстоятельства и свое в них место.
Возвращаются на «родину» - на МТВ, где вслепую встречаются инфузории и бьются за место под солнцем тараканы. У них бывают удачные шуточки – реже, чем у Урганта, в миллион раз – но в основном этот тандем (извините за слово) обречен на хохот скотоподобной публики.
Б и Б – искусство локального лоховства. Они с 93-го года вызывающе глумятся над теми, кто пялится на них.
Б и Б – украшение низшего среднего белого класса, насчет которых ошибиться трудно: они неизлечимы.
Масскульт любит обслуживать быдляк, потому что эксплуатация вкусов быдляка обречена на успех. Сява разве другой? Не сетовать на стабильно злой рок, потому что не знаем мы слова «сетовать», а слово рок понимаем только как патлы, цепи и кожанку. Ровно тем же объясняется феномен Эминема в Штатах: он был лучшим голосом «белого быдла». Хитрюгой-дебилом. (Или хитрюгой, игравшим в дебила).
Б и Б тараканы узких кругозоров, широко распахнутых глаз, микробы-чемпионы, самоназначенные короли мусоропроводов и помоек, наворачивающие матерные клише на скабрезные трафареты.
С некоторой несдержанностью я спросил своего среднего Н., как они могут любить глумление над собой. Ну нравится ему и его комплексующим дружкам дебильный смех дебилов.
При этом, как и их любимцы, мой герой со товарищи благоволит альтернативному року, качественному хип-хопу, а попса для них – нечто недостойное даже симпатии.
Однажды парни увидели ранний клип группы «Блестящие» и, расчувствовавшись, положили, что кто-то подкинул их Х с Д, из-за чего они начали с волнения, а закончили блевотиной.
Известные своей снайперской реакцией, они немедленно, хоть и однообразно, отзывались на все, что происходило в музыкальных окрестностях. Они выставляли себе истериками, но не склочными, а нелепыми.
И вот они вернулись?
Вопрос только один: к кому? Для кого? (Варианты вопроса).
Я-то всегда их считал, говоря их же языком, «фофанами обтруханными», а мои сыновья уже выросли, читают Стивена Фрая и смеются надо мной.