Пока «Золотой петушок» не клюнет

«Золотой петушок» появился в Большом театре под занавес сезона. Постановщиком на сей раз стал режиссер Кирилл Серебренников. Дирижер-постановщик - Василий Синайский. Знакомая с детства история про царя Додона, Шемаханскую царицу и Золотого петушка стала притчей, философской сказкой, а то и политической сатирой - тут все можно найти, как в компоте.

На сцене - двуглавый петушок, символ самодержавия. Палаты царя Додона, словно в коллаже, напоминают интерьеры московского метро, вокзалов или ВДНХ. Некоторые бдительные зрители усмотрели в кичливой роскоши обстановку Генштаба. А кто-то - в «Вестях», например, - обнаружил сходство с кремлевской Грановитой палатой. Хотя, как признается Серебренников, место и время действия условно, придумано. Главное было - сохранить имперский дух. Так что и царь Додон, возможно, и не царь в прямом смысле слова, но не меньше, чем президент или генсек. Вождь нации, словом. Его окружение - не только бояре в шубах, но и генералы в парадных мундирах, и депутаты. Стражники и ратники не только опричники и черносотенцы, но и снайперы на балюстраде, и охранники с овчарками для зачистки помещения. Ключница Амелфа - типичная номенклатурная тетка брежневской поры.

Но не меньше других привлекает внимание главный персонаж - Золотой петушок. Он-то и не птица вовсе, а мальчик-оракул. Его мама отдала сызмальства на госслужбу к Додону. И государство без зазрения совести использует талант мальчика. Посадили Петушка в клетку и проводят над ним негуманные опыты. Ничем хорошим это явно закончиться не может. Естественно, мать хочет спасти сына - для чего и превращается волшебным образом в Шемаханскую царицу. Что было дальше - вы знаете по сказке Пушкина. Правда, там не вычитаешь, что прощание Додона с убитыми сыновьями происходит не в горном ущелье, а в мрачном бункере, где стоят цинковые гробы. Что въезжает в столицу Додон с Шемаханской царицей почти как на парад на Красной площади: мимо них бодро маршируют бойцы химзащиты, пионеры с сахарными петушками, люди с песьими головами и даже баллистическая ракета.

Кто-то скажет: ну, Серебренников опять накрутил - режиссер любит актуализировать классику и находить пересечения прошлого с настоящим. Действительно накрутил, но так, что глаз не оторвать от происходящего на сцене. И театр, в котором «Золотого петушка» ставили в последний раз больше 20 лет назад, теперь может радоваться неожиданному спектаклю в своей афише.

Царь Додон (бас Владимир Маторин) похож на генсека и на всех наших правителей разом. Он с утра до вечера заседает: «Я вас здесь затем созвал, чтобы каждый в царстве знал, как могучему Додону тяжело носить корону».

Фото: PHOTOXPRESS.

ДОСЛОВНО

Режиссер Кирилл СЕРЕБРЕННИКОВ: «Грустно видеть царство Додона»

- Кирилл, все-таки о чем ваш «Золотой петушок»?

- Не хочу рассказывать, про что я делал спектакль, - подсказки мешают зрителю свободно воспринимать театральный текст. Кто-то увидит историю про последнюю любовь царя Додона, кто-то - про мальчика-петушка, который стал оракулом, кто-то будет искать аллюзии на современность... Могу точно сказать, что текст, который сочинил один из лучших либреттистов начала ХХ века, Владимир Бельский, не пришлось переписывать на современный лад. Это остроумный текст с прекрасными диалогами.

- Костюмы, декорации, имперский стиль спектакля возвращают нас в брежневскую эпоху застоя. «И слава богу, что эта эпоха осталась в прошлом», - услышала я реакцию зрителей после спектакля...

- Я не столь оптимистичен. Но я рад за людей, у которых есть ощущение, что власть абсурда или абсурд власти - это наше прошлое. Очень грустно, когда видишь в настоящем какие-то проявления царства Додона, диктат абсурда, безвкусицы и подлости.

- Признайтесь, дорогая получилась постановка? Вы же тут не только режиссер, но и сценограф, и художник по костюмам.

- Любой оперный спектакль - это дорого, потому что огромное количество артистов, костюмов, техника, проекторы. Но по затратам, как мне сказали финансовые службы театра, «Петушок» - средний спектакль, бывают и подороже.

- У вас поют зарубежные солисты, скажем, американский тенор Джефф Мартин исполняет роль Звездочета. Зачем понадобилось иностранцев приглашать?

- У Джеффа очень редкий высокий голос - для партии Звездочета требуется тенор-альтино. Но тут важнее сочетание уникального вокала и актерских данных: Джефф - потрясающий актер, он играет на уровне хорошего драматического актера. Хотя в постановке у нас три Звездочета - кроме Джеффа, еще есть Андрей Андреев и Михаил Серышев. И еще мне очень повезло с обеими Шемаханскими царицами. И у Саши Кубас, и у Венеры Гимадиевой потрясающие чарующие голоса, обе прекрасные актрисы. Для Венеры это дебют на большой сцене в отличие от опытного Владимира Маторина, представителя старой школы, уникального характерного артиста. Он исполняет одну из сложнейших басовых партий - Додона.

- Говорят, Маторин очень переживал, что вы заставили его сбрить бороду?

- Наоборот, я уверен, у него теперь появится больше интересных предложений. У артиста с бородой амплуа ограничено Пименом или Борисом Годуновым. Гремина с бородой петь невозможно.

- В этом году вы поставили «Околоноля» и «Отморозки» - в обоих спектаклях есть и злободневность, и политическая сатира. Теперь вот «Золотой петушок» продолжает ту же тему…

- Такой у меня вышел политический сезон, такое настроение. Но мне бы не хотелось, чтобы в моих спектаклях читались только политические высказывания, только публицистика - надеюсь, там есть и другие темы.

- Наверняка критики попеняют вам на то, что подобные постановки делают для западного зрителя, на экспорт. Картины дикой и варварской России - не важно, царской или современной - там всегда принимают на ура…

- Вообще-то «Петушка» не так просто вывезти, тут декорации сложнейшие и народа много занято. Гарантированно успешный экспортный вариант - это оперы Чайковского. Хотя Римский-Корсаков тоже уникальный композитор, но он не стал мировым брендом.

- У оперы с самого начала не сложилась судьба, ее и цензура запрещала. Нет подобных опасений по поводу новой постановки?

- В 1908 году цензура запретила оперу из-за насмешек над царем. Там у Додона есть, например, реплика: «Да зачем уж так стараться, долго ль думой надорваться?» Это звучало как издевательство над Николаем II, который тогда бодался с Госдумой. Острые подколки не прошли даром... А сегодня что запрещать? Это же только опера, спектакль. Театр - вообще зона свободы.