Окончательная "Смерть на брудершафт"

У меня выходит заключительная книжка серии «Роман-кино» - две последние повести.

Окончание книжного цикла – это такая маленькая смерть. Хочется говорить надгробные речи и вспоминать жизненный путь усопшего.

В отличие от почивших «Пелагии» и «Магистра», «Брудершафт» возник не из мира букв, а из мира движущихся картинок.

Лет восемь назад федеральный телеканал спросил, интересно ли мне написать сценарий многосерийного телесериала про Первую мировую войну. Я сказал: очень интересно. Однако при обсуждении проекта обнаружилось, что мы смотрим на предмет по-разному. Для меня эпопея Первой мировой – это преступная и абсурдная притча о том, как старый мир сам себя разодрал на части и похоронил, и мой сценарий был бы про смертельную схватку двух блестящих оппонентов, которые, проявив чудеса героизма, изобретательности, самоотверженности, благополучно губят обе свои империи. Но телеканалу требовался фильм про хороших патриотов, гадов-немцев и злодеев-большевиков. Мы не сговорились.

Через пару лет с аналогичным предложением ко мне обратилась большая студия. Моя концепция студию не смущала, и я сочинил цикл из десяти эпизодов, рассчитанный на 24 серии. Как это часто бывает в киношном мире, проект развалился.

В отличие от почивших «Пелагии» и «Магистра», «Брудершафт» возник не из мира букв, а из мира движущихся картинок

К тому времени мне так надоело искать компромиссы с кинопродюсерами, что я решил сделать свое собственное кино, где всё будет зависеть только от меня. Мой кастинг, мой оператор, мой бюджет, мои локации. Так и придумался жанр «роман-кино»: много картинок, фотохроника, в роли Зеппа – Леонид Парфенов с его флёром некоторой инопланетности, ну и другие актеры тоже все по моему выбору, даже если они уже умерли.

Действие девятой «фильмы» происходит в Цюрихе весной 1917 года

«Смерть на брудершафт» выходила начиная с 2007 года: к началу очередного виртуального телесезона - очередной сдвоенный томик. Теперь всё, съемки закончены.

Когда-нибудь, наверное, по этим повестям будет снят и настоящий телесериал, но вряд ли скоро. Сейчас плохие времена для сериалов с большим бюджетом и «амбивалентным мессиджем».

Фигурируют пломбированный вагон и некий революционный вождь, которого товарищи по партии зовут «Старик», а враги – «Лысый»

Дальше – рекламный ролик новой книжки.

(Хотел всё дальнейшее сунуть под кат, но не получается. Чертов ЖЖ замучил своей беспомощностью!).

Злодейский шпион Зепп, как обычно, достигает своих гнусных целей, охмуряя доверчивых женщин

Действие девятой «фильмы» происходит в Цюрихе весной 1917 года. Фигурируют пломбированный вагон и некий революционный вождь, которого товарищи по партии зовут «Старик», а враги – «Лысый»:

Злодейский шпион Зепп, как обычно, достигает своих гнусных целей, охмуряя доверчивых женщин:

То, что вокруг отправки пломбированного вагона происходила подковерная борьба разведок – исторический факт. Сюжет у меня вымышленный, но что-то в этом роде почти наверняка было. Или могло быть.

История женского «батальона смерти» – одна из самых жестоких, самых безумных и в то же время самых прекрасных страниц нашей истории

Десятая, последняя фильма для меня в цикле «Роман-кино» главная. Ради нее я и затеял весь этот цикл. История женского «батальона смерти» – одна из самых жестоких, самых безумных и в то же время самых прекрасных страниц нашей истории. Коллизия стара, как мир: мужчины заваривают кровавую кашу, а расхлебывают ее женщины, потому что повара - идиоты.

Несмотря на милитаристское название, эта повесть не столько про «пиф-паф», сколько про любовь.

Жанр – комитрагическая мелодрама. «Коми» - потому что, если от страшного до смешного один шаг, то бывает, что и в обратном направлении несильно дальше.

Кроме рисованных «кадров» работы Игоря Сакурова, в книжке, как обычно, есть и «кинохроника» Михаила Черейского:

А в общем, мне грустно, что цикл закончен. Я знаю, что он не особенно популярен у читателей, но делать его мне было интересно. Писать просто и лаконично, в темпе киномонтажа, оказалось очень трудно - гораздо трудней, чем вырисовывать кудревато-витиеватые арабески в духе «Пелагии» или раннего «Фандорина».

Кроме рисованных «кадров» работы Игоря Сакурова, в книжке, как обычно, есть и «кинохроника» Михаила Черейского

Кроме рисованных «кадров» работы Игоря Сакурова, в книжке, как обычно, есть и «кинохроника» Михаила Черейского

Взято из: borisakunin.livejournal.com