Гульнуть с японцем

Говорю по-японски, и все меня понимают

Анекдот. Для затравки: «Закинул старик в море невод – пришёл невод с говорящей рыбкой. И понял старик, что про «Фукусиму» что-то не договаривают».

Мне всегда казалось, что даже автор бессмертной «Ветки сакуры» Всеволод Овчинников что-то недоговаривает про японцев! И только когда этот великий журналист-международник стал (по совместительству) политическим обозревателем по крепким напиткам в моём журнала «Русская водка», я понял, в чём тут дело.

А было так. Моим переводчиком оказался симпатичный парень. Рослый, умный, ну, никак не японец. А когда я узнал, кто его отец, то навалился на парня, как и полагается «русскому медведю». И убедил его пригласить меня к себе в гости. Домой. Что по японским меркам является небывалым событием. Мы встретились у входа в весьма скромный дом – коммунист из «Правды» и хозяин дома, первый буржуй Японии, вице-президент, не буду говорить чего. Женщин почему-то не было. Вполне холостяцкая закуска – листик салата, холодная рыбёшка... Я выставил на стол первую бутылку «Столичной». Оба японца – отец и сын – непритворно ужаснулись! Но я объяснил им все правила русского застолья и довольно-таки нахально сменил крохотные рюмочки на такие же крохотные, но стаканы… В общем, через час-полтора я доставал из дипломата вторую «Столичную» (в те годы она была прекрасна, и её не делали в Латвии чёрт знает, из чего). После третьей бутылки сынуля-переводчик выпал в осадок, но мы уже были в таком состоянии, что отсутствие переводчика не стало катастрофой, и мы заговорили с вице-президентом на всем понятном международном языке.

Помнится, я полез по чужим холодильникам, нашёл и приготовил курицу на закуску, что привело вице-президента в жуткое восхищение. Для предстоящего «хмурого утра» я ещё сварил на куриных косточках крепкий бульон, и вынул ещё одну «Столичную», которая незаметно ушла под наш сердечный, задушевный разговор… Вы не поверите, но в ту ночь мы уговорили на двоих четыре поллитровки. Это довольно много даже по русским мерками. Но правильно говорят, что лучшим лекарством от похмелья является хорошая кампания. И в семь утра мы были, как огурчики! Единственное, что плохо: протрезвев, мы… перестали понимать друг друга. И когда сын-переводчик, наконец, очухался после вчерашнего, он долго потом удивлялся – как мы могли проболтать всю ночь?!

Вот это и есть Япония, которую мы совершенно не знаем. Нам всё больше втюхивают японские стишки в три строки. Танки называются. С ударением на последнем слоге – танкИ. Например, про наше застолье с вице-президентом можно было бы сочинить такое:

«Мы пили вдвоём/ Третьей была Луна/ А нам казалось, что с нами пьёт целый мир».

Причину этой красивой неправды мне объяснил сам автор «Ветки сакуры», отличный, я вам скажу, выпивоха! Так вот после Второй мировой войны Япония, казалось, была никому не нужна. И в иняз на японский язык поступали самые сентиментальные девахи. Потом, постарев, они выбирали в японской литературе то, что ближе к сердцу. А ближе к сердцу были эти самые лирические и довольно сопливые, я считаю, трёхстишья. По ним мы и составляли сборный образ современного японца, которые только этими трехстишьями и живёт… А он, японец, не только стишки, но и лучший в мире автомобиль «сбацает», и четыре поллитровки уговорит!

Причём система выпивки здесь настолько интересна и неожиданна, что я просто обязан поделиться своим открытием с читателями моей самой трезвой на свете колонки. Причём когда пишешь о пьянке, надо быть предельно осторожным – чтоб не обидеть, не оскорбить страну, человека, стол. А то один автор путеводителя по застольной Японии сказал, как врезал! Если Венеция построена на воде, сказал он, то Токио – на алкоголе. И не только столица, но и целая страна – все погружены в атмосферу эстетики алкоголя. Если в Ирландии пабы на каждом углу, то в Японии питейные заведения есть везде, где собираются люди. Везде.

Но сначала – народная пивнушка. Чужую страну лучше всего изучать изнутри.

Вверх по хасиго, ведущей вниз

Японская пивнушка - просторное помещение с низкими столиками, за которыми можно сидеть только на корточках. Называется «идзакая» - это и есть забегаловка. Обувь, как здесь и полагается, оставили у входа в пивнушку. Представьте себе подобное в нашей забегаловке - как бы мы «озонировали» воздух! Народу много. Страшно накурено. Разговаривают все и обо всём – одним словом, «парламент». На русского смотрят не без удивления, но после второй кружки мы уже болтаем с соседом «за жизнь». Пиво довольно слабое. Водкой не разбавляют. Воблой не закусывают.

В общем, ничего нового, думаешь ты, переходя на японский язык, которого не знаешь. Но это далеко не так. Новое здесь то, что после работы японцы - предприниматели, чиновники и политики - почти каждый вечер ходят по злачным местам, и не только сами для себя, но и с клиентами и партнёрами. Компания гуляк обычно формируется в таких вот «идзакая». Причём расплачиваются страшно по-русски - обычно платит кто-то один. Потом каждый по очереди приглашает собутыльников в следующее заведение, которое по традиции должно быть дороже предыдущего. За вечер стараются пройти как можно больше таких ступеней восхождения, именуемого «хасиго», то есть «лестница».

Я вас приглашаю вверх по лестнице, ведущей вниз…

Пиво в Японии занимает 38 процентов, а вместе с его разновидностями - почти две трети алкогольного рынка. А это шестое место в мире после Китая, США, Германии, Бразилии и России. Однако по потреблению пива на душу населения (около 70 литров) числится лишь тридцать восьмой, уступая Чехии (156 литров), Ирландии (116), Германии (115) и Австрии (109). И, тем не менее, Япония – это воистину страна любителей пива.

Итак, мы начали в пивнушке с малого. Выпив по паре кружек, компания обычно перемещается в суси-бар. Блюда из сырой рыбы принято запивать, как все думают, национальным напитком саке. Однако на следующей вечерней трапезе - ужине из нескольких горячих блюд японской или китайской кухни чаще пьют сорокаградусную рисовую водку, которую у нас именуют «ханжа». Между прочим, эта жгучая и довольно противная жидкость занимает здесь 12 процентов алкогольного рынка, тогда как хвалёное саке - лишь 8%.

Вслед за ужином, уже после девяти вечера, наступает черёд ночного клуба или кабаре, где главным угощением становится женское общество. В промежутках между танцами пьют виски с содовой или джин-тоник. Японцы убеждены, что именно «пивная увертюра» помогает им переносить следующую смену напитков.

Халява, плиз!

А теперь настал черёд дорогого ресторана. Для этих целей выбрали ресторан моего пятизвёздного отеля «Отари», куда пришла вся принимающая меня сторона, включая жён, бабушек-дедушек и даже детей и внуков - человек двадцать! Наивный русский наверняка решит, что его, гостя, уважают «выше крыши». На самом деле всё не так, или не совсем так. Меня, гостя, действительно уважают. Но почему ж так много народу собралось «посидеть» после работы?

Всё дело в том, что в японском образе жизни алкоголь не просто отдых и «расслабуха». Алкоголь выполняет и важную социальную функцию: служит незаменимым катализатором как деловой, так и политической жизни. Проще говоря, застолье для японцев - излюбленный путь к компромиссам. Скованный громадной и жёсткой цепью условностей, японец только в застолье сможет быть самим собой. Можно послать партнёра «на фиг». Можно откровенно объяснить иному иностранцу (в данном случае мне), где я был сегодня неправ - трезвый японец умрёт, но всей правды не скажет. Можно пожаловаться, похвастаться. В общем, стать, наконец, самим собой, а не холодной функцией - приложением к своей разлюбезной фирме!

И ещё одно. Япония предлагает миру самый лучший питейный сервис. Самый лучший и самый хорошо устроенный! И имя этому сервису - халява, плиз, сэр!

В Японии шутят, что за свой счёт здесь пьют только молодожены, иностранцы и сумасшедшие. Остальные пьют на халяву - японские фирмы и учреждения тратят на представительские цели примерно столько же, сколько государство ежегодно ассигнует на оборону, то есть здесь пропивают более 60 миллиардов долларов в год.

Это открытие, которое первым сделал наш Всеволод Овчинников, является ещё одним достижением японского «социализма» - никакими налогами не облагаемая добавка к зарплате. Халява, плиз! Столоначальник, как правило, может ежемесячно тратить на представительские цели ещё один оклад, заведующий отделом - три, член совета директоров - двенадцать окладов. Речь, разумеется, идёт не о наличных, а о праве рассчитываться кредитной карточкой в определённых заведениях в пределах ассигнованной суммы. Эти средства потом списываются как издержки производства и не облагаются налогом.

Но и это ещё не всё! После р-роскошного вечера в дорогущем ресторане, принимающая меня сторона (основной костяк) перетекает наверх, в мои двухкомнатные апартаменты, и там мы опустошаем все мои гостиничные минибары с их макси-ценой – контора спишет! В общем сложности мы пропили в тот вечер минимум японский внедорожник. И тут никуда не деться от нашей проклятой-распроклятущей манеры считать и сравнивать и делать выводы, что если бы мы не пили в тот прощальный вечер, то приехал бы я в Россию с внедорожником, а не с головной болью после вчерашнего.

Когда японец становится самим собой

Только основательно перебрав, японец да и японка становится самим собой: до такой степени светские условности и беспрекословное подчинение въелись в плоть и кровь рядовых японцев. «Под хмельком» японцу простительно всё: от изрыгания съеденного обеда на ботинки начальника до сексуальных домогательств, кто бы ни попался под горячую руку. Но только при одном условии: провинившийся обязан прийти с утра на работу свежим и трезвым, как стеклышко. А ещё совсем недавно алкогольное опьянение снимало ответственность с любого водителя, ставшего причиной аварии на дороге, во как!

На самом деле саке является пивом

Ну, кто не знает, что саке является одним из традиционных японских алкогольных напитков. Но не все знают, что словами «саке» просто обозначается любой вид алкогольного напитка. Впрочем, в любом японском ресторане поймут, что ты имеешь в виду. Ошибочно принято считать, что саке – это рисовая водка либо просто вино. На самом деле саке является… пивом, из-за нюансов приготовления. Вкус саке для русского непонятен. И оценивают его по нескольким критериям: «сладкий/острый» и «лёгкий/крепкий». Чем суше саке, тем оно крепче.

Саке пьют не только прохладным, но и подогретым. В зависимости от погоды. В жару наливают лёгкое и сладкое охлаждённое саке, а в дождливый и пасмурный день выбирают крепкое и острое, тёплое саке. Причём нагревать саке стали, чтобы скрыть неприятный аромат (запах – от спирта, добавляемого на заводе в это «пиво».)

Саке наливают в маленькие чашки (чоко) из специального небольшого графина (токкури). Наливать самому себе считается дурным тоном. Поэтому необходимо наполнять чоко своего соседа, а он в свою очередь будет наполнять твою. Тосты здесь не приняты, разве что скажут, подняв рюмку, «кампай!» - до дна.

Не доверяют никому, с кем вместе не напивался

Японцы по себе знают, что пить каждый вечер физически нелегко. Поэтому здесь уважают тех, кто ради успешного бизнеса готов выпить много, и прощают им неадекватные поступки в состоянии алкогольного опьянения.

Пьяные в Японии не агрессивны к окружающим. Видимо, потому, что трезвые относятся к ним скорее сочувственно, чем осуждающе. С половины одиннадцатого до половины двенадцатого в Токийском метро повторяется утренний час пик: живущие за городом пассажиры спешат к последним электричкам. Много откровенно пьяных. Сам видел японца, который мочился на пол вагона. А соседи по вагону даже заботились о том, чтобы гуляка не проспал, не проскочил свою станцию.

В общем, страшно похоже на того техасца из американского анекдота, который не доверял никому, с кем вместе не напивался. Самый простой способ проникнуть в японский замкнутый мир - пару раз напиться до бесчувствия с потенциальным партнёром.

Вы поняли – чисто русский характер! Как и у нас, коллега в Японии не считается коллегой до тех пор, пока ты с ним не «раздавил» бутылочку. Взаимное доверие рождается из сочетания дикого количества выпивки и бешеного рёва караоке. Во имя сего благородного дела общественность стерпит всё. Однако современная японская молодежь начинает чураться прежних привычек. Молодые предпочитают тихо сидеть за своими компьютерами. И только когда очень прижмёт, они начинают общаться и заводить знакомства, только не под сакэ, а, скорее, клубнично-молочный коктейль или какой-нибудь особо экзотический чай.

Вот теперь вы знаете, много ли японцы пьют, да много ли пьяных на улице. Пьяных на улицах просто нет и быть не может, а тот, кто надирается ближе к полуночи, скорее спешит домой, и все ему помогают добраться до финиша. А на вопрос, что и сколько они пьют, лучше ответить: зачем, а, точнее, с какой целью они пьют?