Шведские письма русской тетки. Часть 2
Мы открываем новую рубрику под названием «С другого берега», посвященную в первую очередь нашим соотечественникам за рубежом. Каково приходится россиянам в других странах, где и кому «за бугром» жить хорошо?
К чему приводят «столкновения культур» и легко ли найти общий язык с «аборигенами»? В каких удивительных местах вам довелось побывать?
И как, из дальних странствий возвратясь, мы воспринимаем российскую действительность, что удивляет, возмущает, радует? Пишите нам, рассказывайте, присылайте рисунки, снимки, видео на адрес grat@kp.ru Обсудим!
Я выбрала третий путь. Исчезнуть. Но сын мой страшно устал от этих мотаний, ему тогда было 14 лет. Я его оставляю в лагере одного (там был детский сектор для одиноких детей, и к детям относились на первый взгляд неплохо; другое дело - какие были дети) и в тот же день, нет, на следующий, сажусь на поезд.
Не стану рассказывать, как я переходила границу. Это отдельная история. Не буду писать и того, как досталось моему сыну. Это тоже отдельный рассказ. Скажу одно: видно, когда к нему пришло осознание, что он остался один, он замолчал.
Потом это явление получило широкое распостранение по названием "апатичные дети". Первым апатичным ребенком в Швеции был мой сын. Разлуку мы оба переживали тяжело. Но это было необходимостью.
Возвращаясь в Германию, я не знала, что со мной будет. Не исключено, что отправят назад в Казахстан. Уж лучше пусть меня одну отправляют. Так я думала. В Германии от тоски по сыну я стала выпивать. Общение у нас было через интернет. И вот, примерно через год, я получаю от него сообщение, что ему по гуманитарным основаниям дали постоянный вид на жительство. Ура!Швеция вступает в Шенген.
Я еду в Швецию с целью воссоединения. Но одна адвокатша, умнейшая женщина, еврейка, кстати, не стала играть со мной в кошки-мышки, а вывалила всю правду-матку начистоту. Дай ей Бог здоровья. Она сказала буквально следующее: «Дайте ему закрепиться. Еще прошло очень мало времени. Они, т.е. МИГ, способны на все, и могут отозвать позитив и присоединить ребенка к вам». Я - назад в Берлин.Всего у меня было две безуспешные попытки воссоединится с сыном.
Уже позже, много лет спустя, мы анализировали тогдашние наши действия. И пришли к выводу, что все было сделано правильно.Теперь — о том, что было со мной.Как я ни брыкалась, как ни сопротивлялась, как ни боялась, но идти в посольство Казахстана мне пришлось. Помню, когда я жила еще в женском доме, ходила однажды в посольство. И я там так схлеснулась с одной дамой, аж перья во все стороны летели. Она стала обвинять меня во всех смертных грехах, я, естественно возмутилась, и история некрасивая вышла. Но идти надо.Да, еще вот что важно. Сумбурно получается, но ничего не поделаешь.
Жизнь - она еще сумбурней. Когда я выезжала из Казахстана, у меня было два паспорта. Внешний, т.е. райзепасс, который немец куда-то благополучно затыркал (может, продал - кто его знает), и внутренний, который имел хождение внутри страны. И вот, с копией моего серпастого-молоткастого, заверенного Ауслендербехёрде (немецкое ведомство по делам иностранцев), я и двинула, бормоча про себя молитвы и призывая всех ангелов с архангелами, в родимое посольство.
Приняли меня в этот раз хорошо, даже ласково. Попросили заполнить какой-то формуляр и с миром отпустили. Оказывается, давным-давно в Казахстане сменили паспорта, а я живу себе, захлебываясь в собственных событиях и ни черта не зная. Короче, через месяцев 8-9, приходит ответ, что у меня нет гражданства Казахстана. И я - гражданка почившего в бозе СССР.1 октября 2003 года я в третий раз приезжаю в Швецию к сыну, но уже " всерьез и надолго". И в тот же день сдаю этот ключевой документ в шведское ведомство по делам иностранцев — МИГ. Так начинается кошмар, который длится уже почти 8 лет.
Письмо третье.
Что меня спасало? Литература. Начитаюсь Шаламова, или "Крутой маршрут" Евгении Гинзбург, или "Саночки" Георгия Жженова - и думаю, что им еще хуже было. Много хуже. У них, по сравнению со мной, был единственный плюс - они могли общаться. У меня бывали такие времена, что я оказывалась в полной изоляции, как в одиночной камере. Но об этом ниже.
О женских домах. Я с теплотой вспоминаю берлинские жендома. Они мне очень помогли. В то время я была полным нелегалом, боялась высунуть нос, обмирала, когда мимо проходил полицай. Но... они мне сделали прописку, мы имели крышу над головой, получали социал, мой ребенок ходил в школу, как все другие дети. У нас только не было "кранкеншайна" - это как это перевести-то? Ну, короче, разрешение на посещение врача. И как-то летом мы на великах поехали купаться на ближайшие озера.
И мой сын наступил на бутылочное стекло под водой. Кровища хлестала так, что когда мы неслись в "Первую помощь", за ним тянулась кровавая дорожка. Что делать? По немецки он в то время говорил хорошо, не отличить от немца.
Говорит: "Мама, ты оставайся здесь (в фойе) - я сам". Пошел. Чего-то он там насвистел врачам, что якобы мать с отцом поехали куда-то, а он без разрешения с друзьями купался на озерах. Назвался с потолка взятым именем, и дал с потолка взятый адрес. Рану ему обработали, промыли, забинтовали. Выходит на костылях. И такое было.
Здесь, в Швеции, я пробовала связаться с жендомом. Условия проживания у нас ужасные. Мы, два взрослых человека, ютимся в комнатушке на десяти квадратах. Думаю, ну хоть ночевать уходить куда-нибудь. Очень долго пытали по телефону, что да как. Звонила по моей просьбе одна женщина-переводчик.
Потом, наконец, дали время для встречи. Я взяла все свои бумажки, пошла. Сижу перед ней, распинаюсь, бисер мечу. Сотрудница какая-то сонная, заторможенная, с трудом поднимающая веки, с трудом вьезжающая в сутуацию. Сидит, и, вижу, ни хрена не понимает, да и не желает понимать. "Ходють тут всякие..."
Мари ее зовут, вон визитка до сих пор валяется. Назначает сия Мари мне еще время. Но сказала, что переводчика приглашать не будет по причине отсутствия денег, чему я очень даже не поверила.
На 16 часов - это было в октябре прошлого года. Прихожу. С минуту давила звонок - никто не открывает. Холодно, ветрено, но я упорно стою - может, думаю, опаздывает. И ровно через час распахивается дверь, из которой выпархивает Мари с другой сотрудницей. Увидев меня, она остолбенела. Говорит, звонка не слышали.
Стали проверять звонок - все финкционирует.
Но сейчас, говорит, она мной заниматься не будет - рабочий день кончился. А в ближайшие дни она уезжает на две недели в Исландию (наверное, опытом делится), и могу ли я дать ей какие-либо координаты, как со мной связаться. Я дала мейл моего сына, ибо он по-шведски хорошо гутарит.
И все. Больше я с женским домом в Швеции я не пересекалась.
Две соседние европейские страны - а какая разница. День и ночь. Об этой разнице я еще не раз буду тебе писать, Наташа.
К повествованию.
Если тебе интересно, тогда я "кобылу гнать" не стану, писать буду немного поподробнее, не одни сухие факты. Когда Швеция вошла в Шенгенскую зону и я ехала первый раз на воссоединение к сыну, я жутко боялась границ и всяческих пассконтролей. Сыта была по горло. Помню передачу "От всей души". Леонтьева рассказывала об одной медсестричке - молоденькой девчонке на фронте, в самом пекле на передовой. С криком "Ой, мамочка!!!!" она лезла под пули, в огонь и грохот вытаскивать раненых солдатиков. Ситуация, конечно не сравнима, но нечто похожее есть. Страшно, боязно, а надо.Одна знакомая согласилась дать свой аусвайс. Хорошо. Но....на обратной стороне аусвайса в графе "цвет глаз" стоит "голубые", да и на фотографии на тебя смотрит жгучая блондинка с кудрями из кольца в кольцо. Что делать? Опять топаю в Оптику.
На этот раз за голубыми линзами. Вот так я и каталась: то с зелеными глазами, то с голубыми. Странно было смотреть на себя в зеркало. Странно и дико.Но пассконтроля, действительно, не было, опасения мои были напрасны.В третий раз, когда я уже ехала "всерьез и надолго", на границе, на шведской территории, автобус свернул в "карман".
Ничего хорошего это не предвещало. Будет шмон. И точно. К автобусу двинулась группа полицаев с собакой. Наверное, возмутителями спокойствия были трое черных, севших в Копенгагене и обосновавшихся в конце салона. На вид весьма живописные: один шубе почему-то и в пляжных сланцах на босу ногу.
Другие не лучше. Компания была веселая, громогласная и чего-то курившая прямо в салоне. "Если нельзя, но очень хочется, то можно", - как писал один умный человек. Шолом Алейхем его зовут, если быть точным.Полицаи сразу же направились к африканским друзьям с целью проверки документов. Собачку пустили сначала по салону, потом по багажному отделению.
Я приклеила на лицо безмятежность, нацепила для солидности очки на нос и, мысленно приказав себе: "Спокойно! Дыши глубже!", стала листать какой-то немецкий журнал. Ну, проверка и проверка, подумаешь. А у самой руки трясуться, в горле ком.- Сколько у вас мест багажа? - спрашивает по-немецки, проходя по салону, полицай.
- Одно - выдавливаю.Все. Проверка закончена. Я поняла, что у меня спросили. И ответила.Т-централен. Стокгольм. Я вышла из автобуса. Никого. Вдруг сзади кто-то ткнулся мне в плечо носом.- Привет.Оборачиваюсь. Мой сынок. Почти двухметровый красавец. Блондин с зелеными глазами. Вот по кому плачет Голливуд. Но, увы, не судьба....
А худой какой..... боже!Поехали на его место жительства. И здесь, прямо в вагоне электрички, вижу такую картину: он полез в мою тютьку (то бишь, авоську) с провизией, которую я брала с собой в дорогу, достал что там было, и торопливо ест, как будто голодал дня три.
Он, действительно, был голодный.Никита жил у своей "гудман" - ну, это что-то вроде попечителя. Человек, который является "гудманом" должен помогать, заботится, решать проблемы и действовать от лица ребенка, защищая его интересы. Эта работа очень хорошо оплачивается, внушительный приработок.Шведы питаются бутербродами. Утром бутерброды, вечером бутерброды - и по жизни в обнимку с бутербродом. Как он мне говорит, голодать не приходилось, но питания было явно недостаточно для молодого и сильного организма.
Побросав сумки, я в этот же день рванула в Сольну, где находится головная контора Миграшунки, заполнила там какие-то формуляры, сдала копии важнейших документов (советский паспорт, ответ из посольства Казахстана, свой немецкий Эрзацаусвайс, по которому выезжать за пределы страны запрещено), - это было 1 октября 2003 года.
Через две недели мы уже поселились в "своей" квартире в маленьком уютном городишке, недалеко от Сунсвалля, что лежит в пяти часах езды на север от Стокгольма.После шумного многолюдного Берлина, в котором жизнь не затихает ни на мгновенье, который бурлит и клокочет в любое время суток, сначала мне даже понравилось. Ти-и-ихо.
Сын рядом. Чего еще можно желать?!Увидела первый раз северное сияние. Была в шоке. Какое-то зловеще-фантастическое представление, которое лишний раз доказывает, какой в сущности своей человек есть микроб.
Жду вызова в МИГ. Месяц, другой, третий, пол-года..... С этого момента моей основной работой стало - ЖДАТЬ. Сначала я ждала месяцами, потом годами.Вызов приходит на середину мая 2004 года. Ну, лихо ребята работают! Ничего не скажешь. Поясняю.Воссоединение возможно до достиженея ребенком 18 лет. Они максимально протянули время сделав вызов на май. Два-три месяца на рассмотрение, и.....получите отказ, поскольку восемнадцатилетие у сына наступает в июле.Ладно. Еду.
Посмотрим куда кривая выведет. "Главное ввязаться в драку, а там посмотрим", - говорил Наполеон.Сидит тетка в кабинете. Сколько потом я перевидала этих теток, да и дядек тоже - не пересчитать. И всегда, глядя на них, думала: "Вы ваньку валяете, или на самом деле такие тупые?"Переводчик переводил по телефону.- Вы подаете прошение на убежище.Стоп! - Ни на какое убежище я не подаю. Не нужно мне ваше убежище.
Я на воссоединение подаю.Как я поняла позже, меня опрашивали по стандартному набору вопросов для соискателей полит.убежища. Об этом мне сказала одна живущая в городке русская дама. Мол,"ты успокойся, они всех в азюлянты записывают". Она вот тоже когда-то приехала к своему афганскому мужу, и ее тоже на азюль оформили.
- Да почему же? - спрашиваю. - Это ведь совсем другое дело! - Так они зарабатывают на азюлянтах, с Евросоюза денежки качают. Похоже было на правду.
Продолжение - в ближайшее время на нашем сайте