Девственная развратница нам молодит мозги

Прошлые выпуски и правила конкурса можно посмотреть ТУТ.

Грачева:

Варсегов, сколько все-таки радости доставляет мне переписка с авторами! Вот посмотри - обмен посланиями с одним автором. Надеюсь, он/она (не хочу намекать на имя) не обидится, а повеселится вместе с нами, поскольку само произведение для ПИФа - хорошее.

Первое письмо — от меня, дальше поочередно:

«Добрый день! Пришлите, пожалуйста, Ваше фото».

«Не совсем понятно Ваше письмо — надо мое фото?»

«Да, нужен снимок, пришлите на мой адрес»

«А как мой текст?»

«Текст понравился, будем предлагать. Пришлите, пожалуйста, фото поскорее. Читателям хочется посмотреть на автора, возможно, понять его получше...»

«Меня зовут... Я живу в... Работаю... Пишу с 20 лет, но серьезно — с 24-х. Этого достаточно? У меня есть и другие работы».

«Да, все хорошо, этого достаточно. Пришлите еще, пожалуйста, свою фотографию»

«Это лично Вам или Николаю Варсегову нужна фотография, или для достоверности, что есть такой автор в действительности?»

«Нет, нам с Варсеговым не надо, у нас не клуб знакомств. Надо для публикации».

«Знаете, а ведь у меня псевдоним. Печатать надо не под моей фамилией».

Три дня - перерыв. Успокаиваюсь. На четвертый пишу:

«Вы не будете присылать фото? Насчет того, что публиковать Вас надо под псевдонимом, я поняла».

«А фото мое лично, или как бы псевдонима?»

День перерыва. Пишу:

«Можно мы сами поставим любой снимок в качестве иллюстрации к Вашему произведению?»

«Нет лучше я самостоятельно. Какое должно быть фото, какого размера? Цветное? В рабочей обстановке, или как на паспорт?»

День перерыва.Пишу:

«Любое фото, какое хотите, только пришлите. Или мы сами поставим свое».

Приходят пять снимков и текст:

«Надеюсь, что шлю правильно. Спасибо Вам. Хотелось бы только спросить — а что, у Вас уже было какое-то мое фото, которое Вы хотели поставить сами? Если не секрет — кто Вам его передал?».

Занавес.

Скажи, Варсегов, может, мы слишком многого требуем от неискушенных наших писателей?

Варсегов:

Творческие люди парадоксальны. Знаком я был с одною артисткой, всем хорошо известной. На сцене она гениальна, неотразима! Но после сцены… Не будь я человеком интеллигентным, сказал бы, что дура дурой! Полагаю, Грачева, что творческий акт отымает много мыслительной энергии, отчего потом трудно сообразить, что от тебя хотят. Пусть наш автор не обижается, у меня, например, тоже случалось подобное. А посему, господа писатели, ваш мозг, как тело спортсмена, нуждается в постоянной тренировке, чтобы выдерживать творческий марафон. А то ведь как получается: читаю рассказ – начало отличное, увлекательное - «Ура!». Но чем дальше… Видно, навалилась усталость: образы потускнели, пошел канцелярский слог «Егор решил дистанцироваться от нее в тот вечер…».

И вялая такая концовка, вымученная едва живыми извилинами.

Грачева:

Вот я прочла на днях - знаешь, почему профессоры и писатели работают до глубокой старости, а у среднестатистического бюрократа в 60 лет наступает резкое снижение мыслительных способностей? Тренируют потому что творческие люди свои извилины не абы чем, а решением проблем! То есть они каждый день озадачиваются: "Как бы это явление объяснить, как бы получше выразить?" И мозг остается "орудием наступления", а не "средством защиты".

При отсутствии творческих способностей рекомендуется разгадывать кросворды, головоломки. Одно самостоятельно написанное четверостишие = трем кроссвордам. Ты представляешь, как наш ПИФ народ омолаживает, Варсегов? У нас только в комментах на каждом форуме литров по десять эликсира нестарения!

Варсегов:

То-то помолодел я за эти месяцы, разгадывая замыслы наших творцов! Прочитаешь иной рассказ и думаешь: а что там автор хотел сказать? Что жизнь тяжелая? Так это и без него мы знаем. Что женщины могут быть коварны, а любовь зла? Тоже не ново. Но знаю по опыту, если спросить у автора, о чем рассказ, то он обязательно скажет, что там, мол, зарыт глубокий и философский смысл, который надо увидеть через призму того-то.

Как я уже отвечал одному из наших писателей, страна у нас рабоче-крестьянская, и вам, творцы, надобно ориентироваться на эту аудиторию. Не принуждать читателя чего-то там выискивать потаенное (чего, как правило, там и нет), а нести правду в массы ясной и всем нам понятной поступью! А то вот я которые сутки мучаюсь над стихом Эры Закатной.

«Система, девственная развратница,

Будет сломан твой вечный код!»

Стих очень понравился изяществом и напором, а про что разговор? Фиг его знает. Вот пусть и читатели теперь помучаются, вдруг и откроют тайну.

Грачева:

Да где ты сейчас этих рабочекрестьян найдешь, для которых писать предлагаешь? Ориентироваться как раз надо на интеллектуалов, хотя для них мысль изложенная должна быть еще ясней и оригинальней.

Вспоминается мне, Варсегов, один образ. Был такой автор в Москве - Носкович. Он писал юмористические рассказы. И ходил всегда по редакциям вместе со своею женою.

Носкович никогда не мог просто положить свой рассказ на стол и исчезнуть. Он ждал, пока редактор или литсотрудник освободится. Потом он устраивался в кресле и читал вслух до конца. В кабинете зависала тишина.

Тогда на середину комнаты выходила его жена и говорила: "Вы, конечно, не поняли! Сейчас я объясню вам, что хотел сказать товарищ Носкович своим произведением". Она разбирала рассказ по строчкам. Она была преподавателем и каждую минуту интересовалась: "Это вы усвоили?"

Мы усваивали, потому что хотелось пить кофе, работать. Мы кивали. Дойдя до последних строк жена спрашивала:

"Вам все понятно, или какие-то места нужно пройти дополнительно?". Мы кричали, что понятно. Тогда она пристально смотрела в глаза и, по-змеиному вытянув крепкую длинную шею, оканчивающуюся узкой головкой с динозавровым оскалом, вкрадчиво интересовалась: "Так когда же рукопись будет опубликована?"

Это продолжалось долго. Мы тренировали мозги и переписывали рассказы "от и до" - лишь бы отделаться. Иногда одна и та же юмореска выходила в разных изданиях - но никому не приходило в голову, что это то же самое произведение, поскольку все редакторы переделывали и озаглавливали творение по-своему. И только я умудрилась однажды навсегда избавиться от Носковичей - это был Промысел Божий.

Когда они вошли, за моим столом сидел художник Слава Спасский, немножко выпивши.

Он просматривал верстку. Носкович сгоряча прочел ему рассказ. Потом к Славе подступила жена и, нервно тряся вырванными из рук супруга бумажками, агрессивно вскрикнула:

"Вы, конечно, ничего не поняли. Сейчас я объясню вам, что этим сказал мой муж товарищ Носкович. У него второе дно!".

Слава, и правда, ничего не понял. Он просто обалдел. Он приподнял свою солидную фигуру из кресла и гаркнул: "Да мне-то какое дело, что ваш муж вам сказал? Отправляйтесь в отдел морали и права, налево кабинет, и там выясняйте отношения. А вообще, гражданка, нехорошо таскаться по редакциям и на мужа жаловаться. Эй! Как тебя... Носоков! Ты-то зачем с ней сюда приперся? Иди разводи-ись, мужик! Бегом беги, пока она тут кляузничает! Это ж зверюга, а не баба!"

Больше у нас их не видели. Но в других изданиях рассказы появлялись.

Варсегов, Грачева:

Надеемся, нынче читателям удастся уловить все мысли авторов. Дело только за тем, насколько художественно и талантливо наши писатели их выразили. Об этом и поспорим!

Сегодня в выпуске: традиционное и любимое блюдо - короткие рассказы (Юлии Квит, Айнура Зиннатуллина, Любови Пантюхиной, Александра Соколова и Веры N) ; стихи юной поэтессы Эры (с легким почти неуловимым отзвуком классики и почти классики); умные мысли Аркадия Теплухина и, наконец, пара длинных истории двух Ник - Ивановой и Песчинской. Посмотрим заодно, кто из них окажется ближе к крылатой Нике (победе) - сестре Мощи, Силы и, обратите внимание, Зависти. Романтичные греки при всей своей склонности к опоэтизированию великих свершений считали, что вся эта троица, включая последнюю сестрицу, просто необходима для того, чтобы добиться победы.

Читаем, голосуем, комментируем! И немножко завидуем, конечно.

РАССКАЗЫ

Люба Пантюхина (Петропавловск Камчатский)

О роли козла в стаде

В конце семидесятых мой супруг служил на маленьком каменистом острове в Финском заливе. Все население острова состояло из трех семей маячников, трех военных семей и матросов срочной службы. Народ подобрался щедрый, компанейский, озорной. Самым старшим был тридцатидвухлетний начальник маяка Юра. Жена Юры на лето с детьми улетела на материк, оставив на его попечении коз.

Любовь Пантюхина

Не помню, кому первому в голову пришла идея поесть свежего мяса. Коз резать было жалко, уж очень вкусное молоко они давали. Мужики решили, что, так как козел молока не дает, его и надо принести в жертву. Как-то всем эта мысль показалась резонной. Его зарезали, и на пиру особым лакомством были яйца бедняги козла, всем выделили по кусочку этого деликатеса. Но козел не мамонт, за два вечера мы его съели, да и забыли о том, что он был. И вспомнили лишь тогда, когда Юрина жена вернулась из отпуска и обнаружила отсутствие рогатого-бородатого животного. Она так громко ругала мужа, что скоро всем стало понятно, для чего нужен козел в стаде коз.

Оказалось, что козел, которого мы съели, был не последний, а предпоследний. Самый распоследний козел — это ее супруг. Всем мужикам, помогавшим резать козла, была прочтена краткая, но эмоциональная лекция «Откуда берутся дети и в чем заключается роль мужчины в этом процессе».

Тут только я узнала, что если у козы не будет козлят, то и молока тоже не будет. В общем, жена поставила ультиматум Юре: или он до осени находит козла, или огуливает коз сам. Как нам ни любопытно было узнать больше о принудительной зоофилии, все виноватые и недогадливые дружно бросились обзванивать знакомых на соседних островах, приятелей на материке, и осенью новый козел гордо выхаживал по острову.

Он будто осознавал свою важность, вел себя нагло, и не в пример предыдущему был злым, коварным и бодливым, так что мы все обходили его стороной. Но со своей основной задачей он справился прекрасно, и в январе у каждой козочки были козлятки. Более того, маячники утверждали, что в тот год у одной овцы родился странный ягненок с прямой шерсткой и зачатками рожек на голове.

Юлия Квит (Пушкино - США - Пушкино)

Находка

Юлия Квит

Мне как-то бог послал грабли. Шли с Жучкой по лесу, наслаждались чудесной погодой и отсутствием лыжников - злейших собачьих врагов. Мороз минус 15, снег лежит плотно, но солнышко греет по-весеннему. Вдруг на дорожке лежат грабли. Вокруг ни души, ни жилья человеческого. Грабли шикарные, новяк, еще с этикеткой, фирменные: рукоятка зеленой резиной отделана, чтобы руки не скользили загребущие. Лежат на снегу, сверкают на солнце. Чего ж добру пропадать? Дальше пошли с граблями. «А!, - думаю, - если какая-нибудь сволочь все-таки встретится и спросит, отчего иду я по зимнему лесу с граблями, отвечу, что собачку вычесывать! Она линяет сейчас со страшной силой, шерсть повсюду, ни один гребешок не справляется. Вот я беру грабли, иду в лес, привязываю ее к березе и чешу....»

Айнур Зиннатуллин (Казань)

Айнур Зиннатуллин

Верить

Заскрипела дверь. Мама постаралась уйти как можно тише. Она всегда так делает, когда не хочет, чтобы я заметил ее отсутствия. Я уже большой, она не боится оставлять меня одного, мне воооооот столько лет. С того дня, как ушел мой папа и не возвращается уже миллионы времени, мама стала чаще плакать. Говорит, что теперь любит только меня. А я её. Я скучаю по папе. Все мне говорят, что он тоже. Получается... им говорит, что скучает, а мне нет? Несправедливо.

Полчаса. Обычно именно столько мама ходит по магазинам. В это время я мечтаю о том, чему суждено сбыться, и в это верю. Сажусь на пол, опираюсь на наш старый желтый диванчик, поджимаю коленки, обхватываю их руками, смотрю вперед и, чтобы начать волшебство, начинаю считать...

Вчера по телевизору, с утра, показывали передачу о странах, куда, как говорил мне папа, у нас "нет денег". Они такие большие и красивые, там есть моря, замки и океаны, разнае рыбы и даже лодки, которые лежат на берегу. Там люди, которые не похожи на меня. Они мне интересны, но я никогда их не видел. Рассказывали о Праге. Я быстро запомнил название. Его произносила бабушка из ревности, когда хотела сильно обидеть мою маму. Прага - родина её би-о-ло-ги-че-ской мамы. И я хочу и мечтаю там побывать. Получается - это и моя Родина тоже?! Мечтаю... Это раз...

На минуту мне показалось, что вернулась мама. Перекрестился. Так всегда нужно делать, ну, когда ...кажется. Вот если бы... Вот сейчас, взаправду, открылась бы дверь, зашел громко папа, взял бы меня на руки, обнял и сказал: «Маленький мой, я ТАК скучал по тебе! Ничего не говори. Я помню, ты хотел побывать там, где "живут" замки и люди, совсем не похожие на нас. Помнишь?» А я промолчу в ответ, потому что, конечно, помню. «Одевайся, я купил билеты, сейчас вернется мама и мы уезжаем». Открывается дверь… увидев папу, она плачет. Они начинают обниматься, а я тоже плачу, носом уже не могу дышать, обнимаю их обоих за ноги, а головой прижимаюсь к их животам.

Скрипнула дверь. Соседи вернулись.

На чем я остановился? Если бы так действительно было, я бы выбрал Прагу. Почему? Потому, что мечты должны исполнятся. Это два...

И да, кстати, папа любит пиво. И мама не станет возражать. Это три...

...Почему решили выбрать именно меня? Ведь я совсем не подхожу. Все вокруг мне завидовали и не понимали, что Они просто выбрали меня. Просто. Всему свое время, как любит говорить моя мама. Придется все-таки учить роль Соловья-Разбойника. До утренника осталась всего неделя.

Заскрипела дверь. Она вернулась. Мама.

…............................................................................................................................................................

Ника Иванова (Казахстан)

Ника Иванова

Серега

Серега часто смотрел передачи местного телевидения. Последняя неплохая вещь в квартире бабки - телевизор "Самсунг". Серега, конечно, знал, что придет очередь и телевизора - когда подступает ломка, штаны снимешь и отдашь за "чек". Но это - когда будет самый край. А пока его странно успокаивала женщина на экране, читавшая новости их маленького казахстанского городка – не настолько молодая, чтобы он влюбился. Но и недостаточно старая, чтобы считать ее мамой. Его иссушеный героином мозг подсказал: пусть эта Виктория будет ему сестрой.

Виктория обычно здоровалась, рассказывала о чем-то, Серега в общем-то и не вслушивался. Его успокаивал голос - низкий, где-то вдалеке хрипловатый. "Курит, наверное", - думал Сергей, и это тоже странным образом сближало с ней. Иногда ее голос становился высоким и звенел от негодования, тогда Серега начинал тревожно вслушиваться, пытаясь понять, кто обижает его сестру, и представлял, как сладко расправляется с обидчиками.

Дальше этого, конечно, не шло. Слишком тяжкими были свои проблемы, надо было не только уколоться, но и поесть иногда, а когда находил приступ сентиментальности, Серега покупал что-нибудь для пятилетней дочки. Сам не ходил, просил отнести бабку. Дочка, впрочем, никаких чувств в душе не пробуждала, как и бывшая жена, - все ушло, все стерлось. Жалеть он умел только пацанов, которых его "коллеги по шприцу" неторопливо сажали на иглу. Сам он имел принцип, которым гордился, - никому не делать первого укола.

...Вчера он смотрел "Новости", которые не принесли обычного успокоения. Доза становилась недостаточной, положение угрожающим. Цыганка Машка в долг уже не даст. А то и пришлет его же "друзей" выбивать долг, выносить из дома... что? Он обвел глазами пустые углы. В однокомнатной квартире было чисто, бабка старалась.

Серега пошел на кухню. Волчий час - четыре утра. Сел за стол, положил перед собой листок, стал медленно выводить буквы, вспоминая давно забытый процесс: "Сценарий телевизионной передачи". Даже боль отступила, увлекся. Писал - что спросит она, что ответит он...

Утром Машка неожиданно для него дала дозу, видно слишком страшен он был. "Отработает", - подумала она, замечая опытным глазом, что Серега уже никакой, готовый на все.

В одиннадцать он подошел к гостинице, где была телестудия, и попросился к Виктории.

… Сидя спиной к окну, он знал: это интервью - приговор, его не простят такие же, как он. Не простят – ведь она работала жестко, не жалея его и себя. Она говорила о своем сыне, о страшном городке, в котором полно наркоманов, беспощадных к другим. О таких, как он, Сергей, загнавший в могилу мать.

- Я не виноват, - плакал он, забыв о видеокамере.

- Виноват, - говорила Виктория. Она утверждала:

- Ты воруешь...

- Но я никого не убил! И не убью...

- Ты уверен? Честно скажи, уверен?

- Я музыку люблю, я на гитаре играю!

- А сейчас сможешь? - спрашивала она.

Камеру выключили. Уже была зажата в мокрой руке купюра («Две дозы», - автоматически отметил он).

- Ты сможешь работать?

- Хочу... Не знаю... Нигде не берут...

- А если возьмут? Если я поручусь за тебя?

Он не стал отвечать.

- А петь ты еще будешь?

- А влюбиться сможешь?

Он не выдержал, засмеялся... Вопросы были глупые.

Дома Серега упал на продавленный диван. Его и бить-то не станут... Просто цыганка не продаст наркотик. Он будет ползать и плакать. Машка его не простит, хотя он и не говорил о ней в интервью. Виктория станет просить за него, даже, может, устроит его на работу. Он уколется на работе, будет авария...

Серега встал, пощупал надежную железную пряжку в кожаном ремне джинсов. Взял тяжелую табуретку и кинул в экран "Самсунга". Тот рассыпался тяжелыми черными осколками.

В школьном парке было пусто. Мокрые деревья еще покрывала листва, пахло грустью.

Серегу нашли старшеклассники, которые пришли в этот темный угол покурить.

Интервью вышло в эфир через день после его смерти, на фоне черного, замершего напротив окна силуэта, Виктория непозволительно задрожавшим голосом сказала о самоубийстве Сергея Сизова. Факт суицида был бесспорным.

В ее альбоме до сих пор лежит листок со старательно написанным сценарием. Строки из него: "Пацаны и девчонки! Наркотики погубят вас..." - стали лейтмотивом их с Сергеем общей работы.

Следователь долго расспрашивал ее, о чем был их с Сергеем разговор вне интервью. А он был о жизни. Наркоманы тоже хотят жить. Только могут не всегда.

Песчинская Ника (Иркутск)

«Я помню, ранило березу…»

Песчинская

В детстве я очень хотела быть кому-то полезной. И рассказы про пионеров-героев делали свое дело, да и в семье как-то не ощущалось, что я кому-то сильно нужна.

Родители были в основном заняты собой и выяснением отношений, иногда так громко выясняли, что я от греха подальше пряталась, меня подолгу не находили, потому что не искали, как того Джо.

Выходила, когда хотелось есть, получала за то, что не сделала домашнее задание. Вместо того, чтобы срочно сажать за уроки, пока еще не доиграла музыка из «Спокойной ночи, малыши!», меня ставили в угол. «Если бы я была пионеркой-героем вроде Зины Портовой, - думала я, - то родители не посмели бы ставить меня в угол!» Еще хотелось найти клад в сто миллионов, как юный капитан Сорви-голова. Я даже часто на даче копала землю глубже, чем требовалось. Так, на всякий случай.

Но случая не подворачивалось. К слову, отец в детстве тоже хотел быть героем. Ему все не давали покоя пионеры, которые махали галстуком и останавливали поезд, а рельсы были заминированы, и пионер единственный, кто знал об этом…

Но случай никак не представлялся. Отец жил он у железной дороги и каждый день ходил с тоской смотреть, не заминировали ли шпионы рельсы. Нет. Не заминировали. И шпион с усами и в темных очках не возился рядом. Однажды отец не выдержал, сорвал с себя красный галстук, и, когда пошел поезд, махал им так, будто от этого жизнь зависела. Поезд затормозил, машинисты стали осматривать рельсы, но ничего не нашли. Батя, спрятавшись за насыпью, с надеждой за ними наблюдал – а ну, как и правда чего найдут? Но не повезло. Хоть бы сам подложил чего для достоверности.

Мне все не давал покоя его несостоявшийся подвиг. Хотелось с судьбой рассчитаться.

И… всему виной был урок природоведения. Именно там узнала я, как пионеры деревья лечат. Ну, то есть берут натурально бинтик, замазку, что ли, и сломанную веточку перевязывают. А веточка – как живая, выпрямится, срастется, еще и цветет потом. И на картинке было видно, какие у них при этом добрые и умильные лица делались, и у учителей, что за ними глядели, тоже лица были добрые и горделивые.

И стала я ходить по улицам, выглядывая – не сломана ли где веточка? Не течет ли сок, студён, как слезы? По изувеченной коре? Однажды терпение топнуло. Да и лето кончалось, время поджимало, все должны были прийти в школу с моральным капиталом. Кто в «Артек» съездил, а кто в трудовом лагере две смены отработал. Я на даче отбарабанила три смены, июнь, июль и август, но это не зачитывалось. Знали бы они мою бабушку. Она заставляла на жаре картошку полоть, а еще плодородную землю из леса носить ведрами. А кто не хотел, того обеда лишала.

Однажды бабушка ушла в лес за грибами. Я в очередной раз обошла весь огромный участок стоимостью двадцать семь соток, но сломанных веток не нашла. Бабушка хорошо следила за садом. Тогда я в отчаянии сломала веточку у кедра, что рос у окна напротив кухни. И пошла в дом – посмотреть, заметно ли. Веточка вроде бы висела, но как-то неубедительно. Я доломала ее как следует и пошла в дом искать бинтик.

Но… не нашлось в доме бинтика. Из-за такой мелочи срывался подвиг. Веточка, наконец, повисла как следует, и ее было жалко почти до слез. В это время на выходе из леса показалась бабушка, которая, переваливаясь, шла с корзиной. Надо было спешить. Я быстро сдернула занавеску с окна кухни – ради такого дела простят! – и бросилась ремонтировать кедр. Но не тут-то было. Занавеска плотная – это вам не бинтик, попробуй, перетяни ею как следует тоненькую веточку! Была не была. Бабушка шла уже где-то в районе калитки.

Я уложилась. Хорошо, что ножницы нашлись довольно быстро. Смола капала, как слезы. Занавеску я разрезала повдоль, но ткань испачкалась в смоле, липла к рукам и дереву. Кое-как мне удалось придать веточке горизонтальное положение. Бабушка тем временем показалась уже около бани. Я сделала вид, что играю во дворе, решив не портить ей сюрприз. Пусть она из окна кухни сама увидит, как я спасла ее любимое дерево, которое они с дедушкой привезли из лесу еще в молодости и посадили в знак любви. Дедушки уже нет на свете, а дерево бабушка бережет пуще глазу.

Что было дальше… «Сюрприз» раскрылся довольно быстро. Бабушка, отвязав несчастную занавеску, попыталась сшить ее обратно, но она пропиталась смолой и восстановлению не подлежала. В общем, всю крапиву в районе огорода бабушка извела на мое воспитание. Потом было стояние у позорного столба (качелей), и лишение обеда, и прополотый огород, включая картошку дяди, к которой я уж точно не имела отношения. Все ерунда. Главное, что в школе мне было похвастать решительно нечем! Вот моя подруга Оля отработала две трудовые практики, и ее всем ставили в пример...

К чему все это? Вот все думаю… Если бы родители и правда уделяли нам чуточку больше внимания, чем у них оставалось от разбирательств между собой… Сколько полезных вещей остались бы целы!

Александр Соколов (Болгария)

Запах детства

Заболел я однажды, и мне дали путевку в санаторий, где я никогда еще не бывал. Меня уверили, что там, на юге, у моря, все недуги излечиваются бесповоротно. Но больному человеку везде плохо, даже у моря под южным солнцем.

Александр Соколов

Какое-то время я с радостью первооткрывателя бродил по приморскому парку среди праздной толпы, бесцельно плывущей куда-то. Но уже через неделю мне стало чего-то недоставать, я начал искать что-то, рыская по городу и парку. Чего искал - сам не ведал.

Часами смотрел я на море, пытаясь обрести успокоение, тот смысл и красоту, которые всегда находили в этой бескрайности художники, бродяги и моряки. Но море нагоняло на меня еще большую тоску мерным, неумолчным шумом. В его большом и усталом дыхании слышалась старческая грусть.

В приморском парке росли деревья и кусты, собранные со всех сторон мира. Встречались здесь деревья с африканским знойным отливом в широких листьях. Фикусы росли на улице, а я-то думал, что они выживают лишь в кадках по российским избам. И пальмы, пальмы.

Бродил я, глазел, дивился - и вдруг увидел среди заморских кущ три березки толщиной с детскую руку. Глазам своим не поверил: не растут березы в этих местах. Но они стояли на полянке в густой мягкой травке, опустив долу ветви. Березы и в наших-то лесах, если растут поодиночке, сиротами кажутся, а здесь и вовсе затерялись, не шуршали корою, не лопотали листом, и все-таки от нихнельзя было оторвать глаз.

Я глядел на эти березы, и видел деревенскую улицу своего детства. Козырьки ворот, наличники окон в зеленой пене березовой листвы. Крыльцо и пол сеней, застеленные молодыми ветками папоротника. На Троицу народ уходил за деревню с самоварами и гармошками. Праздновали наступление лета...

Ах, как славно пахли березки! Я стал приходить к ним всякий раз, как только выдавалось свободное время. И березовый запах быстро выветрил болезнь из моего тела.

Вера N (Москва - Бостон)

Укол зонтиком

Я пришла в магазин. Хотела купить фруктов и стала их выбирать. Рядом, сбоку и чуть позади, стояла женщина и смотрела на меня. Я это чувствовала, но интуитивно не хотела замечать. Наконец, она не выдержала и сказала: «Вы так любите щупать... Вы все тут общупали, и кто после ваших рук должен это покупать?» Я оглянулась на нее, напряженную, вцепившуюся одной рукой в зонтик, и отошла к другому прилавку. Набрала продуктов, встала в кассу.

За мной пристроилась та самая женщина. Дышала мне в спину, а потом умудрилась плюхнуть свои пять кило картошки на мои персики, лежавшие на ленте. Персики смялись. Я сняла ее картошку.

Женщина закричала: «Не трогайте мои продукты своими руками! И вообще, держитесь на расстоянии!».

Я вытащила мобильник и позвонила мужу, который ждал меня на улице, чтобы он зашел в магазин и встретил меня с сумками у кассы. Расплатилась, уложила покупки в пакеты.

Муж подошел, посмотрел как-то рассеянно, схватил мешки и помчался к выходу.

И тут женщина уколола меня в бок зонтиком, да так сильно, что я содрогнулась. Даже согнулась от боли. Перед глазами маячили только магазинный пол «под мрамор» и ее грубые сапоги с торчащими сверху клоками искусственного меха. Она что-то сказала, радостно, громко. Засмеялась ликующе. Бросила свою картошку мне под ноги и ушла.

Я поковыляла к выходу, потом — к машине. Муж спросил: «Что так долго?»

Я объяснила про женщину.

Он сказал: «Это моя первая любовь. Это Люба».

Потом немного помолчал.

«Мы были соседями, я в нее влюбился, ходили, целовались. Потом я женился — еще не на тебе, а на Леночке, всего-то на пять месяцев получилось. Леночка была хулиганка и терпеть ее не могла. Люба все еще жила рядом и как-то пыталась со мною общаться. Однажды она подошла к нам с книжкой, которую я, вроде, просил у нее почитать «еще тогда». Она добавила, что «моей жене читать ее, конечно, не стоит, это философская вещь». У Леночки был зонтик, она его подняла, уперла Любе в бок и сказала: «Слушай, отстань ты от нас! Вот ближе, чем на длину зонтика не подходи!» И засмеялась.

Люба скоро переехала из нашего дома, но иногда я ее встречал - то в метро, то на улице. Замуж не вышла, потом стала стареть. Четверть века прошло. Вот, понимаешь ли, и все. Наверное, она увидела нас с тобой перед входом в магазин. Извини, пожалуйста. Вылечим бок. А ты, кажется, плюхнулась на свои астры, они твоем месте лежали».

Мы еще посидели, а потом медленно поехали. Я все смотрела в окно: мне казалось, что по осенней снежно-дождевой московской мешанине в ту же сторону должна брести Люба в своих непромокаемых сапогах и с нераскрытым зонтиком. Любу было жалко.

…............................................................................................................................................................

СТИХИ

Эра Закатная (Санкт-Петербург)

Мессия

Он, видевший ночь безглазую,

Танцевавший с ней восточные танцы,

Чуть торжественно на небо с алмазами

Указывал своим указательным пальцем:

“Вот! Смотрите! Бытия матрица!

Координатная сетка вот!

Система, девственная развратница,

Будет сломан твой вечный код!

Я - мессия машин. Из азота и кремния

Миры бесчисленные я творю.

Одним моим знаком эта вселенная

Приравнена может быть к нулю”.

Так стоял он - прекрасный, трёхмерный,

Разглядывая города на ладони. Система! Хозяину великому внемли!

В минуты своей предсмертной агонии.

А ночь безглазая обиженно таяла

В оцифрованных лучах рассвета,

И на дворе собака пролаяла:

“Альфа, Бета, Гамма, Дельта ”.

…............................................................................................................................................................

***

Когда живешь в каком-то странном, зыбком мире,

Как космонавт, витающий в эфире,

Как олигарх, сидящий на коне,

Как патриарх на мировой войне,

И открываются великие секреты,

И шелестят библейские заветы,

И наверху соседка бьется в стену,

Оплакивая милого измену,

Тогда ты скажешь:"Жизнь - такая дрянь!"

Из монитора лыбятся блудливо инь и янь.

Комар вопит, попавши в межсезонье,

Костьми скрипит слепое беззаконье,

И ты, от Книги жизни утомясь,

Провинциально переспросишь: "Ась?

…............................................................................................................................................................

Тарелка счастья

В двадцать-какой-то раз встречая весну,

Щуришься подслеповато на воробьиное солнце.

Весь суетящийся мир у этой весны в плену,

Но в тарелке счастья уже показалось донце.

Выхлебал счастья щи, теперь же глотни

Талого снега, мути, гнилой водицы.

Как плохое кино мелькают пустые дни,

Как у старухи в руках вязальные спицы.

Большего не желай.

На лучшее не надейся.

Ушел последний трамвай.

Волшебного кейса,

“Малышки на миллион”

Не найдешь и не встретишь.

Помни, что жизнь есть сон.

Пройдет - не заметишь.

…............................................................................................................................................................

***

Вертикаль решетки

Частокол дерев.

Холодели щёки,

Разом заалев.

Небо утонуло

В молоке со льдом.

Я вас обманула.

Вспомните потом

Вертикаль решетки,

Частокол дерев,

Черненькие четки, Песенки припев:

“Выпью вашу кровушку,

Брошу сердце тут.

Буйную головушку

Дворники найдут”.

............................................................................................................................................................

Аркадий Теплухин

Мысли

Аркадий Теплухин

О демократии

Уровень избирателей зависит от уровня ВВП.

Словесное недержание иногда принимают за свободу слова.

О юморе

Лев тоже шутит, когда сытый.

Юмор - не судья, он не выносит приговора.

Говоря правду, вы рискуете прослыть шутником.

О любви

Любовь – лекарство от коррозии духа.

Первая любовь - как снег на голову, вторая - как дождь, третья – как пустыня.

Ожог от любви не проходит.

…............................................................................................................................................................

ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННОГО (голосовать не требуется)

Замечательные цитаты из присланных на ПИФ произведений

«Она осталась без средств к существованию и без угла над головой»

…............................................................................................................................................................

«Оркестр грянул что-то залихватское, и они закружились в вальсе»

…............................................................................................................................................................

«Каждая пароварка представляет для себя большую опаснсть, особенно когда в доме нет никого, кроме занятых лишь друг другом влюбленных».

…............................................................................................................................................................

«Кошки — это звери и люди в одном лице, а вернее, в одной морде».

…............................................................................................................................................................

«Как приговаривала моя бабушка, подбрасывая меня, малыша, на коленях: ”По коч-кам, по коч-кам, по ров-нень-кой до-рож-ке, в ям-ку — бу-ух-ой!”»

…............................................................................................................................................................

Как найти ПИФ на сайте КП?

Для того, чтобы разыскать все выпуски ПИФ нужно зайти в раздел "Общество", и в колонке слева, вверху, будет выход на литературный форум (все выпуски по порядку по клику).

Напоминаем условия литературного конкурса:

Принимаются произведения размером не более 5 000 знаков включая пробелы. Особо приветствуются сатира и юмор как в прозе, так и в стихах, миниатюрах, афоризмах. Годятся и эссе, и оригинальные истории из жизни. Можно с фотоиллюстрациями. Обязательно - с фото или шаржем автора.

Гонорар – слава на сайте КП — одном из популярнейших сайтов мира.

По итогам полугодия и года лучшие (ПАФ — победители авторского форума) получат награды. Лучшие же из лучших увидят свои произведения опубликованными в бумажной «КП».

Ведущие рубрики имеют право на сокращения и редактирование. Оформляя свои произведения для отправки, пишите над каждой из работ последовательно:

«ПИФ. Для публикации». Несколько слов о себе.

Имя (или псевдоним) автора.

Город (страна) проживания.

Заголовок.

Текст (в Word, Standard, безо всяких украшательств, выделения шрифтом и центровки,

подряд).

Отдельно, приложением (а не ссылкой на сайты!) - фото автора или шарж, названный именем (или псевдонимом) автора.

В названии электронного письма указывайте ПИФ (или PIF). Отправляйте сразу на оба адреса: vars@kp.ru , grat@kp.ru

Удачи!