Слетятся все кошмарики на постель ко мне
Прошлые выпуски и правила конкурса можно посмотреть ТУТ
Варсегов
Вот скажи мне, Грачева, ученая женщина, зачем писатели пишут? Зачем пахарь пашет - тут все понятно. И вор ворует зачем - тоже для меня объяснимо: чтобы двигать прогресс технический в виде хитрых замков и сейфов. А от писателя какая польза?
Грачева
Тут два разных вопроса. Какая польза - так это как у Райкина, помнишь, был такой артист разговорного жанра? "Приделай, - говорит, - балерине к ноге динаму, и пусть она электричество государству дает".
А если серьезно, так долго перечислять. Осмысляет себя человек, изменяется. Но в положительную сторону перемены идут, конечно, неохотно, поэтому всячески норовит греховный индивид уличить писателя в обмане. Говорит, скажем, Пушкин как горячо и чисто надо любить - а мы скорее лезем в архивы и обнаруживаем, что у него был послужной список любовниц. "Ага!, - радуется индивидище. - Сам-то... Стало быть, это он просто для красного словца расписывал!" - и живет себе спокойно дальше, и читает одни и те же стихи и жене, и любовнице, и секретарше.
Первый твой вопрос интереснее. Пишут, думаю, для того же, для чего наскальные рисунки делали. У любого человека есть творческое начало, и если присутствует в нем что-то божественное, так именно это. Иначе он ничем от зверя не отличается - зверь тоже любит детенышей (и даже сородичей), добывает пищу и строит гнездо.
Варсегов
Балерина, говоришь? Она хоть существо бесполезное, но и безвредное А писатель, в большнстве своем подавляющем, сеет разврат и смятение в человечьи души! Возьмем хотя бы творчество твоих любимых Толстого, Горького, Достоевского... Скоько же там насилия, всякой мерзости. Вот, например "Преступление и наказанние" Это полезно разве что для старшекурсников полицейских училищ, но не для детей, которым это навязывают в школе, калеча тем самым их психику. А потом удивляемся - откуда в стране столько маньяков и убийц?!
Грачева
Ты еще Шекспира вспомни. В "Преступлении и наказании", кстати, вовсе не убийство старушки главное. Тут другой вопрос, великий, человеческий. Отгадай, какой? И что главное в этом романе? Только не надо про наполеоновскую теорию и прочий ликбез. А Горького ты ко мне не пристраивай. Я не люблю его за некоторый плагиат (скажем, «Песни о Буревестнике», родственной лирике декабриста одного) и кое-что еще.
Варсегов
Для населения «Преступление» - это книга именно про убийство старухи и поучение: как не проколоться на убийстве старухи. Ничему умному такая литература (а она на 99% такая ) население не учит. Наоборот - подталкивает к безнравственному.
Грачева
Варсегов, каждый читатель «снимает» свой слой. Известно, например, что некоторые советские старшеклассники (был такой доклад) изучали многие произведения исключительно ради «секспросвета», вникая в любовные сцены Бальзака, Золя и Мопассана, хотя вещи это глубоко социальные и говорят о проблемах общества. Но Интернета тогда не было, подходящей литературы — тоже. «Война и мир» - это для одних «мочилово», для других — роскошные плечи Безуховой, для третьих — описание пьянок-гулянок золотой молодежи с Пьером во главе: «Во куролесили ребята!». Кстати — слава нашим классикам! - они удивительно гуманны. И человек прочитавший того же Достоевского, скорее придет к выводу, что убивать не надо. Это тебе не просмотр программы новостей с пятью трупами в разных городах. То-то и оно: если говорить преступлении, то так, чтобы оно показалось отвратительным, невозможным.
Варсегов
Не, Грачева, Достоевский как раз (в моем понимании, а я - часть населения) призывает рубить старух, ибо образ процентщицы глубоко неприятен, а Раскольников относительно симпатичен. Следовательно, он прав. Но ты, хоть и неправа, но будешь спорить на сто страниц, уж я тебя знаю! Давай мы в 10-ом ПИФе продолжим разговор, а ты подготовься аргументированно. Я ведь что хотел этим сказать для наших писателей - старайтесь вредить по минимуму. Всегда размышляйте, как слово ваше откликнется в умах населения. Написал (ла) рассказ — полумай, сколь он губителен может быть. А то вот одна симпатичная девушка уж пару раз присылала нам про одно и то же - как молодые люди с ярким духовным ...чем-то, прыгают с крыши, и что они думают там на последних секундах. Рассказ хороший, талантливый. Но в России, где и так проблема малочисленности населения на километр квадратный стоит довольно остро, мы просто не можем и не имеем права увеличивать количество суицидников посредством подобной литератупы.
А теперь уж давай предоставим поле нашим новым писателям.
Грачева
Варсегов, Мармеладов главный в «Преступлении и наказании». Мармеладов, который, получив службу и надев мундир, не мог быть счастлив, когда вокруг беда и оскорбление, когда сонечки вокруг — и снял он этот мундир, и пропил. Невозможность «отдельно взятого» счастия, благополучия, ощущения личного достоинства в униженной нищей стране — вот главное.
Ну да ладно. Писатели ждут! Знаешь, Варсегов, иногда мне при подготовке ПИФа кажется, что нам очень везет: копаешься, копаешься в развалах, а потом — ррраз — и жемчужина, которую бы мы больше никогда и нигде не увидели. Даже хочется сказать форумчанам: цените то, что по-настоящему хорошо, радуйтесь тому, что стали первыми читателями.
А в отношении ужасов в исполнении наших авторов ты, признаю, отчасти прав. Лучше воздержаться. Как написал цитируемый мною в «Неопубликованном» поэт, «иначе, как комарики,/ ночью при луне/ слетятся все кошмарики/ на постель ко мне!» Хотя герои некоторых сегодняшних пифовских произведений тоже... Могут ночью слететься...
Говорим же: на юмор нажимайте!
Варсегов, Грачева
«Любимчики» Варсегова в этой подборке — Ольга Мироненко (особенно понравился рассказ «Мифы Древней Греции») и Марат Валеев со своим «Червячком Петей».
Грачева ратует за Александра Полякова и художника Евгения Вишневского.
Обоим понравилась Елена Сафиуллина, а Нина Калюх-Рудницкая — угадайте, кому.
«Без очереди» решили сегодня пропустить переводчицу Риту О: и воспоминания хорошие — простые, но кое-что говорящие о москвичах военного времени — и автору, как-никак, 70 лет! Правда, на снимке выглядит максимум на 50 — что значит творческий человек. Вот и доказательство: правда, омолаживает писательство, о чем шел разговор в выпуске восьмом.
Читайте, критикуйте, голосуйте!
Все вопросы о баллах и рейтингах можно задать нашему ПИФагору (Матросу) в комментариях. Результаты смотрите по этому адресу:
http://users.cjb.net/pif/pifstats.htm
Огромное спасибо за Вашу помощь, дорогой Матрос!
….....................................................
РАССКАЗЫ
Ольга Мироненко (г. Харьков).
Два рассказа
Стучать, звонок не работает
Я заметила, что хорошие правильные люди в дверь стучать стесняются. Ну, поскребутся слегка, повздыхают, и, если сразу не открыть, могут уйти, уехав на лифте или спустившись по лестнице. Есть еще такие, которые, на специальные объявления и таблички не обращая внимания, давят на кнопочку звонка деревянным пальцем со странным выражением лица. Такое лицо бывает, когда человек думает о чем-то своем и как бы в этот момент на месте событий отсутствует. Я сама так жму иногда. И трещинки в побелке рассматриваю.
Но наоборот – тоже плохо. Если ко мне в дверь дубасят кулаком и для верности пару раз ногами добавляют, я не открываю ни за что! Вдруг соседи взаймы денег просить пришли, или сантехник из ЖЭКа, или маньяк какой-то... Подойду, постою на цыпочках, подышу под дверью, послушаю. И, если не крикнет кто-то там из-за двери дурным радостным голосом: «Ты чо, Олько, открывай, эты ш я!», то и не открою совсем.
Ольга Мироненко
На моей двери висит табличка «Стучать, звонок не работает». Он на самом деле не работает. Когда-то давно звонок испортил сосед. Сломал и вырвал пимпочку с мясом. Я не знаю причину личной неприязни соседа к моему звонку. Скорее всего, он так поступил из-за классовой ненависти. Потому что под дверью никогда не было наплевано, время от времени вкусно пахло едой, на «побухать» я не отзывалась, опохмелиться не просила и сигареты, воняя недельным перегаром, не клянчила. И еще люди приличные приходили и звонили в дверь – друзья или родственники.
Теперь ко мне никто не ходит. Может, табличку не замечают. Хотя она красным маркером написана и на уровне носа прилеплена прозрачным скотчем, который я стырила принесла с работы. Красный маркер, кстати, тоже оттуда же. Записка написана печатными буквами размером приблизительно 2 см в высоту на плотном листе бумаги с логотипом фирмы, но логотип всё равно никто не видит, потому что он на изнанке. Нормальная такая надпись, вот текст целиком: «Кв. №207. Просьба стучать, звонок не работает!»
Когда я возвращаюсь домой уставшая, с работы или еще откуда, то иногда хочется взять и позвонить - вдруг откроют хорошие люди… Но никогда не звоню. Боюсь. А вдруг откроет сосед. Он умер с год назад – убили. Поэтому не звоню. И вам не советую.
…........................................................................
Мифы Древней Греции
После этого мне сначала бывает холодно, а потом жарко. Именно в этой последовательности, а не наоборот. Читала, что организм в таких случаях пребывает в смятении от ощущений и посылает противоречивые ахтунги мозгу. Витёк к моим ахутнгам еще пока не привык, поэтому удаляется из спальни, стыдливо сверкнув в дверном проеме незагорелой попой. Я нагребаю на себя одеял, прихватив и клетчатое покрывало. Укрываюсь с головой, кажется, одеяло поперек легло – в ноги дует, но переворачивать одеяло лень, поэтому я подтягиваю к себе колени повыше, умащиваюсь, стараясь надышать под одеялом побольше тепла, пережидая локальный приступ ледникового периода… Вот всегда холодно, даже летом. А потом снова жарко. Прикольно…
«Витёк». Как можно про себя так. Хорошее же имя, популярное и понятное во многих странах мира – Виктор, победитель… так нет же, «Витёк»! Так и живут некоторые до старости… Вот в деревне на бабушкиной улице жил Петечка. Старику за 70 было, а все его звали Петечкой, жил Петечкой, Петечкой и умер. Загадываю про Витька: «Принесет воды – поставлю четверку, не принесет, пусть ходит троечником!». И где он вообще так долго... Чтобы проверить, согрелась я или нет, высовываю из-под горы одеял сначала ноги. Потом голову. Телевизор у Витька висит на стене на кронштейне, блестит на меня кнопками строго, как будто осуждает. Рассматривая потолок, слышу звуки из кухни: «Ковть, ковть!». Витёк пьет воду.
Сейчас принесет холодную, а стакан будет мокрый и скользкий. Я укрываюсь поплотнее, по шею, ежась от мокрости и скользкости еще не увиденного мной стакана, и тут неслышно является Витёк с большой белой кружкой. На кружке маячит половина красного сердца, остальную часть рисунка не вижу. Хороший Витёк, красивый – голый, с кружкой. Я замираю… Витёк кружку сразу не отдает, как-то странно всматривается в меня и произносит, чуть запнувшись: «Ты как Иродиада».
Витёк знает, что я начитанная, но сам тяжело выдает свои знания. Я внутренне ахаю, и мгновенно строю цепочку ассоциаций: Иродиада – Саломея – голова Крестителя на блюде – я лежу головой на белой подушке, линия отреза – пододеяльник... Тут же представляю прямо на себе татуировку «линия отреза» - пунктир по окружности шеи и маленькие ножнички, как на цветном картоне для детского творчества.
На всякий случай уточняю у Витька:
- Почему Иродиада, Вить?
- А потому что волосы – как змеи у тебя. По подушке – змеями. Красиво.
«Медуза Горгона, тьфу ты», - догадываюсь я. Он про Горгону думал. Ну, ничего, голова Медузы Горгоны – тоже ничего так… Я сажусь на постели, отбираю благодарно кружку у Витька и пью. Две красные капельки падают на белый пододеяльник, расплываясь вишневыми кляксами на белом… Линия отреза… Кровь?! Он притащил мне вина! Черт. Сижу еще какое-то время, укрытая, похожая скорее не на Иродиаду или Горгону, а на дедушку Константина Эдуардовича Циолковского в клетчатом пледе… Согрелась. Надо вставать и идти застирывать пододеяльник… И тут же загадываю: «Если отберет пододеяльник застирывать сам, поставлю пятерку!»…
…...............................................................
Александр Поляков (г. Волгоград)
Александр Поляков
Бандитос
С друзьями напились в лето. Понесло на подвиги. Три взбудораженных семнадцатилетних мальчика. Мы высыпали из дома, улица приняла нас... Зной довершил начатое. К счастью, наш ломаный путь лежал вне основных магистралей, иначе… Впрочем, мы и так дел наделали… Через полчаса скитаний августовские рубахи потемнели от пота, алкоголь испарялся. Наступающая трезвость казалась крайне нежелательной. Требовалось повторить, денег не было вообще, и мы надумали грабить…
Около спортобщества "Динамо" протяжно выдохнули и вспомнили прошлое — тренировки. Заныли перебитые переносицы, под это нам попались подростки-спортсмены, два напряженных паренька с объемистыми сумками, в которых лежала скрученная мокрая форма. В карманах ничего стоящего, смятые бумажки признаний ровесницам, немного мелочи… Я отпустил их за ненадобностью, ничтожная сумма. Приятели исполнительно молчали. Я оказался главарем и победно стоял, эффектно освещенный солнцем. Вина не было. Потребность осталась. Неудовлетворенная потребность…
Потом метров 200 нам никто не попадался, нас шатало по сторонам пустынной улицы. Решили даже, что ничего не перепадет…
И вот... Он шел себе, но попались мы. Рабочий человек. В замызганной одежде. Датый. С заработком в левом нагрудном кармане.
Багрово загустевая по краям, светило вечернее солнце, в воздухе висел преступный красный отсвет, мимо проносились пыльные грузовые машины, рядом гремел груженный железнодорожный состав, пахло мазутом - пейзаж окрестностей соответствовал ограблению. Он шел…
- Стой! – сказали мы.
…Я твердо попирал эту землю. Он приниженно стоял рядом, его окружали мы. Пацаны держали зловещие лица, Серега произвел отъем денег, мы понимали свою значимость. Дядя смотрел на меня и говорил просительно, что в семью, дочке, маленькой девочке, йогурт хотел купить… От него прочно несло сивухой - я дяде сказал заткнуться.
Сбоку показалась милицейская машина, откормленные ментовские лица осматривали скудные просторы, настал критический момент, за это нас запросто могли посадить - разбой, статья, скоропостижный пипец детству. Милицейские пацаны били бы, торжествуя законностью, до наших соплей и признаний во всем… Алкоголь придал мне твердости, я сказал мужику нырнуть в ближайшую подворотню. Он не смел ослушаться и сделал это быстро, мои пацаны стерегли сбоку.
…Потом он сидел на опрокинутом бревне, в глухом утопающем в летней пыльной зелени дворике, вечер тенями запрятывался в его лице, делая его резким. Все милицейские машины города проезжали мимо. Мы не знали, что делать дальше. Я мазанул его по скуле. За пьяную небрежность возвращений домой. За то, что пытается подкупить малышку. За то, что ждут его там, а он здесь. За все… Так страх выходил, этим ударом. Я самоутверждался так, и отмечал удачно решенную проблему. Он все сидел... Мне стало жалко, я отсчитал несколько банкнот ему: «На! – засовывая в карман, - купи ей йогурт…»
Мы быстро вышли из этого двора и момента пацанячьего стыда. Каждый шаг разворачивал наши плечи, мы вновь приобрели победную развязность. Я получился смелым мальчуганом. В глазах друзей - определенно…
…............................................................................................................................................................
Нина Калюх-Рудницкая (Мюнхен)
Нюська
Жила в нашей деревне баба Дуся, в старом доме, который уже давно требовал мужских рук. Дети все уехали в город, как и у многих односельчан. Остались почти все старики да старухи. Вот и жила баба Дуся как могла сама. Прибилась к ней кошка беспородная и бездомная. Баба Дуся разрешила ей в своем доме жить, назвала ее Нюськой. Все как-никак живое что-то в доме. Нюська свою благодарность выказывала по-своему. Всю ночь она охотилась на мышей, сама ела и бабе Дусе приносила. Притащит под утро и положит около Дусиной кровати. «Проснется хозяйка, а завтрак уже готов», - думала, очевидно, Нюська. Баба Дуся просыпалась - и в крик… Мышей она не боялась, но дохлых мышей в доме брезговала видеть. Ругала Нюську на чем свет стоит. А Нюська все по-своему понимала: «Мало, мол, хозяйке, просит больше». И старалась еще шибче. Баба Дуся жаловалась соседям на свою кошку, а те хвалили.
- Да таких кошек еще поискать надо, чтоб мышей ловили. Вот у меня мыши каждую ночь в шкафах шуршат. Дай свою кошку на время, - просила соседка баба Настя.
Приносила баба Дуся соседям - то одному, то другому - свою Нюську. Та исправно ловила мышей, но всех их приносила только бабе Дусе, выкладывала перед кроватью. Баба Дуса уже всем соседям пыталась ее подарить, но кошка Нюська все время к ней возврашалась.
- Что она нашла в моей доме?... Ведь даже не кормлю..., - жаловалась соседям баба Дуся.
И вот решила баба Дуся избавиться от Нюськи. Положила кошку в мешок и попросила соседкого сына Петра, который часто свою мать навещал, отвезти ее подальше и бросить.
Чего не сделать доброе дело соседке? Согласился Петр, отвез далеко, почти до самого города, да и выпустил. Рада была баба Дуся, что избавилась от кошки Нюськи. Но радовалась недолго. Через три дня Нюська заявилась во двор, подбежала к Дусе, обласкалась об ее ноги, мол, рада тебя видеть, хозяйка. Плюнула на нее баба Дуся и стали они, как прежде вдвоем жить…
Весной исчезла Нюська на время. Баба Дуся уж подумала, что ее уже черти забрали. А нет! Явилась, ластиться, извиняется, что так долго ее не было. И опять стала исправно свой долг исполнять – мышей ловить да бабе Дусе дарить. Через некоторое время видит баба Дуся, что вырос у Нюськи живот. Этого еще не хватало! Вскоре окотилась Нюська. Притащила котят прямо бабе Дусе на подушку. «Смотри, баба Дуся, какие у меня красивые котята», похвасталась, значит, своим потомством.
Однако бабу Дусю это не обрадовало. Она всегда считала, что всякое животное есть на потребу человека. Взяла она всех котят, пока Нюськи дома не было, и разнесла по соседям. У всех в доме мыши были, кошки нужны. Нюська пришла домой, а котят нет. Стала искать их, звать, плакать… Долго печалилась… до следующей весны, а весной опять с животом появилась. Но на этот раз не стала перед бабой Дусей своими котятами хвалиться. Спрятала их глубоко под кровать. Нашла их баба Дуся, и в отсутствие Нюськи унесла к реке, утопила. Долго Нюська переживала и плакала до самой весны. Потом исчезла и больше ее никто не видел.
Нужно сказать, что баба Дуся очень набожная была. Каждый день свечечку ставила перед своей иконкой и молилась. Вот как-то раз молилась она так, а тут соседка баба Настя во двор зашла и позвала:
- Дуська, иди ко мне! Я там самогона нагнала, помянем мого Кольку…
Чего же не помянуть? Баба Дуся поспешила к бабе Насте, а свечечку-то потушить и забыла. Сидят они с бабой Настей поминают своих мужиков и свою молодость, а тут кто-то как закричит: «Пожар! Пожар!»
- Пойдем поглядим, что горит, - сказала баба Дуся.
Вышли они поглазеть, а это бабин Дусин дом горит. Бросилась было баба Дуся к своему дому, чтобы документы да пенсионные деньги свои спасти, да только огонь уже сильно разбушевался. И баба Настя удержала:
- Да,куда ты, Дуська, и добро не спасешь и сама пропадешь…
Рыдает баба Дуся, убивается:
- Да, за что меня бог наказ-а-ал?... Да,что я такого сделал-а-а?.. Да, как же мне дальше жи-и-ть?...
Все село сбежалось с ведрами, пытались тушить пожар, пожарная машина, наконец, приехала, развернула свои шланги…
И тут видят, из огненного дома кошка выбегает, и в зубах у нее котенок. Прибежала она в безопасное место, положила котенка - и обратно в горящий дом. А через некоторое время уже бежит со вторым котенком в зубах, вся обгорелая: шерсть вся опалена, хвост торчит голый, как ветка без листьев. Положила котенка - и опять в огонь… Выползла… положила котенка, и упала рядом, обняв обгорелыми лапами котят… Тут и скорая появилась… Слава богу, никого спасать не надо – все живы и здоровы. Взяли врачи героическую кошку, помазали ее кремом, забинтовали ей лапы, закапали в глаза… И отдали бабе Дусе.
Обняла баба Дуся свою Нюську с тремя котятами и тихо навзыд заплакала.
- Прости меня, Нюська, знаю я теперь за что меня бог наказал… Сколько людей бросают своих детей, отдают в детские дома… Сколько детей бродят беспризорные по всей стране… А ты за своими котятами в огонь бросалась… Вся бедняга обгорела, огонь один глаз сжег… А ты радуешься, что твои котята целы… Никогда больше я не буду твоих котят топить.
- Пойдем, Дуся, поживешь у меня, - предложила баба Настя, - Места хватит и для тебя и для Нюськи с котятами… Какая же она геройка! Не каждый человек на такое способен. Вот тебе и животное на потебу человеку…
Вскоре власти дали бабе Дусе пустой заброшенный дом, который давно уже стоял нежилой в их деревне. Выходила баба Дуся Нюську и ее котят. И отношение ее к Нюське очень изменилось после пожара. Баба Дуся с большим уважением теперь относится к своей кошке, называет ее ласково «Нюсенька», и из пенсии всегда чего-нибудь вкусненького ей покупает. …...................
Рита О. (Москва)
Из детства
Страсть к бродяжничеству у меня от деда. Он был известным до революции в Рязани портным, которым сам Шульц, владелец швейной фабрики, дорожил, прощая все его внезапные отлучки с рабочего места. То в Германию отправится на пару месяцев, то еще куда-нибудь. Но как только дед опять объявлялся, Шульц всякий раз сам приходил к нему в дом и звал на работу. Терпеливый был немец. А однажды дед так же неожиданно отправился в Китай и задержался на целых полтора года!
Бабушка и ждать его перестала - думала, женился. Но нет, вернулся.
Изучил тамошнюю жизнь и приехал назад, в Рязань.
Мой первый уход из дома в памяти не сохранился: мне было тогда года полтора. Дело было в эвакуации, в конце лета. Мама работала в огороде, я играла рядышком, но, видимо, игра наскучила, я встала и пошла. Молча - тем более, что и говорить-то толком еще не умела. Через какое время пропажа обнаружилась, но кто ж знает, когда и куда исчез ребенок. Мама обегала весь поселок, но никто не видел «белокурой девочки в розовом платьице». Так бы и осталась я потеряшкой, не останови меня у заводских бараков одна из местных женщин. Видимо, разглядела во мне «городскую», привела к себе в палисадник, посадила рядом со своим сыном на качели, а сама отправилась опрашивать соседей. Поселок небольшой, а нас, эвакуированных из Москвы, было не так много, так что я вскоре нашлась.
Второй раз я ушла из дома год спустя, к отцу на завод. Как встала утром с кровати, так в ночной рубашке и ушла. От этого путешествия в памяти осталась только узкая тропинка вдоль глухого забора, а под ним - оскаленные пасти беснующихся собак, норовящих ухватить за пятку.
Тропинка неровная, ноги то и дело скользили, но дошла. Труднее всего было подниматься к проходной по каменной лесенке, так я поползла на четвереньках. Тут-то меня и подобрали.
Тогда родители решили отдать меня в детский сад - от греха подальше, потому что забот у мамы и без меня было много (дом, огород, живность какая-никакая), уследить за бродяжкой становилось все сложнее. В детском саду меня продержали до самого конца войны, так что это были потерянные для познания жизни годы.
Зато по возвращении в Москву я вновь предалась своей страсти. Младшую сестру сразу определили к бабушке на Красносельскую - до тех пор, пока мама не приведет в порядок нашу комнату на Преображенке. Отец пока оставался в эвакуации, а меня мама забрала с собой - зная мои унаследованные по дедовской линии склонности, наверное, просто пожалела бабушку.
На Преображенке у меня сразу завелись подружки, и не какие-нибудь соплячки (мне самой тогда было пять лет), а девчонки от 10 до 13! Приняли они меня в свою компанию, думаю, потому, что сказалось мое разностороннее детсадовское воспитание. Их-то детству не позавидуешь: отцы у всех погибли на фронте, матери всю войну «работали на победу»,
никаких детских садов в военной Москве не было. А тут маленькая еще девчонка, но столько стихов знает да песен, танцы бальные показывает, сказки разные рассказывает. Одним словом, компания была, что надо.
В наше первое совместное путешествие по Москве мы отправились в конце ноября. Снега уже выпал, да и мороз стоял изрядный. Зимнее пальто, теплый капор и даже муфта - все это у меня было, а вот обувь подвела. Ноги стали мерзнуть, когда мы не прошли и половины намеченного пути, а потом совсем окоченели. Я расплакалась.
Придется возвращаться, - сделала вывод Розка, старшая.
Повернули назад. Я уже не плакала - ревела в голос. Руки то и дело приходилось вынимать из муфты, чтобы вытереть слезы и все прочее, что текло и размазывалось по лицу. В результате и руки замерзли.
- Эй, девчонки, что это она у вас тут рыдает? - раздался чей-то веселый голос. Нас, притопывая на ходу валенками, догоняли две девушки в ватниках и теплых, ватных же, брюках.
- Да вот, замерзла!
- А живете-то где? Далеко?
- В поселке...
- У-у-у... Вот что, айда к нам! - решительно заявила одна из девушек. Мы здесь рядом обитаем, в бараке для строителей. Отогреетесь, чайком вас напоим!
И мы отправились в барак. Там было так тепло, что уходить не хотелось. Меня раздели, усадили возле печки. Принесли чаю с карамельками, семечками угостили. Сколько мы просидели в гостях у девушек-строителей, сказать не могу, только когда мы вышли на улицу,
было совсем темно и народу ни души.
Толпу у подъезда нашего дома мы увидели издалека.
- Ой, и влетит тебе сейчас, наверное, - решила Розка.
Вон они, идут! - донеслось из толпы. Кто-то что-то кричал, ругался - я не разобрала.
Мама же спокойно взяла меня за руку и повела домой. Ни слова не сказала. И даже не спросила, где я была. А потом села писать письмо отцу: «Приезжай скорее. Старшая дочь совсем от рук отбилась, никакого сладу с ней нет. Сегодня опять ушла из дома, я уж хотела в милицию заявлять...»
Это письмо я потом прочитала - отец привез его с собой из эвакуации. Жаль, не сохранилось.
................................................................................................................................................................
Евгений Вишневский (Лос-Анджелес)
Свинья
Евгений Вишневский
Улица вела мимо еврейского кладбища с памятниками в виде чёрных каменных деревьев вниз к речке. Лошадь осторожно шагала, упираясь копытами в белую глину, фыркала, сгоняя мошек с носа, мокрого от дыхания. Её ноги двигались вверх-вниз, как поршни.
- Но! – крикнул дед, держа в руках вожжи; от колдобин на дороге дед шатался на сиденьице, словно пламя в свечке. – Женька, подорожник приклей. Заражение будет, отрежут ногу до пиписьки.
Дед был не в духе. Вчера на речке я разбил колено о камень, а ему об этом не сказали.
- Мама зелёнкой замазала, - согнувшись, я подул на ранку. - Я не боюсь.
Мой дед Базиль в своей тельняшке похож на раскормленного пирата; ноготь на большом пальце его руки искалечен и напоминает клюв попугая. От деда пахнет вином.
- Никто ничего не боится! – бурчал дед, не отвечая на приветствия встречных.
Я сидел в телеге на мешке с сеном. В одной руке у меня был кнут, в другой – булка с вареньем. Лошадь слушалась меня хорошо. Когда говоришь Москве: «Тпррр», она останавливается и недовольно шевелит ноздрями; стебанешь по спине и крикнешь: «Но-о!» - двигается дальше, поднимая ногами пыль! Дед не знает, о чём со мной говорить, поэтому бранит Москву. Кобылка всё понимает и улыбается.
Мой дед Базиль утром поругался с моей бабушкой Буней и велел ей убираться ко всем чертям. Мамочка плакала, Буня ушла к соседям, а я гулял в саду.
После завтрака дед зарезал гуся. А я в саду наблюдал, как паук ест муху, которую я сам ему подбросил.
Вернулась Буня, взяла гуся за ноги и стала его ощипывать. Длинная шея гуся была похожа на шланг. Трезор, виляя хвостом, глядел на гуся, на Буню, на меня, лениво зевая. По спине собаки в лучах солнца весело прыгали кузнечики.
Я присел рядом с Буней. Сквозь листья деревьев были видны столбы пыли и полосы света. Потом я отобрал муху у паука. Потом я отдирал «клей» с вишен и ел его. Потом дед заставил меня переодеться, и вот мы едем на базар.
Скоро поворот, за ним глубокий овраг, поросший соснами.
- В горку я поеду. Вожжи дай, - попросил я деда, перелезая на козлы.
Слева показалась глиняная стена, в которой были круглые дырки.
- Дее?
- А-а-а!? Но-о, Москва!
- Кто дырки насверлил? Черти?
- Подземные птицы. Но-о, Москва!
- Дее! Я по-маленькому хочу.
- Пры-ы-ы!
Москва встала и, опустив голову, посмотрела на меня из-под брюха.
Я побежал к соснам. На земле под норками, в которых жили птицы, валялись панцири жуков. Засунув руку в одну из норок, я нащупал в ней колючих птенчиков.
- Дед, земляные птицы!
Дед прикрыл глаза от солнца рукой.
- Не тронь! Заразу подхватишь!
Птенцы пищали. Стрижи кружили в небе, пока я не отошёл от гнёзд.
Всю оставшуюся дорогу до базара лошадью правил я.
Домой мы возвратились вечером. Дед вывалил на стол гору мокрого творога.
- Приготовишь завтра! - крикнул он Буне и ушел мыться.
Когда совсем стемнело, мы сели ужинать. В доме было уютно, пахло жареным гусем. В комнату из кухни вела лестница из трёх ступенек, за шкафом валялся веник и разбитая чашка. Кошка лапкой вытирала мордочку. Я сидел у мамы на коленях, жевал, бросал в тарелку деда гусинные шкурки и наблюдал за кошкой. Дед обсасывал кости, у него шевелились уши, блестели глаза. Тикали ходики на стенке. Грузики в виде еловых шишек, почти касались пола. В соседских дворах лаяли собаки.
Когда дед поел, он вытер руки о штаны и вышел из дома. Буня включила радио.
- Валька, собери со стола. Устала я. Ноги гудят, - сказала Буня маме, и села на скамейку.
Жеку уложу и всё сделаю.
По радио пела Зыкина: «Издалека долго, течёт река Волга!» Буня загрустила.
Мама умыла меня над ведром и унесла в спальню. Я сразу заснул. Ветка от ветра шкрябалась по крыше. Я злился, но не мог проснуться. Снились стрижи и мёртвые жуки. До утра Трезор звенел цепью.
Прошло четыре года. Я уже пошёл в школу. Буня сбежала от деда в город и стала жить у своего сына Генки. Базиль сильно пил тогда, летом спал в гробу, выставленном во двор, и мочился с крыши на соседей. Осенью пришла телеграмма от Зоси, маминой двоюродной сестры, в которой сообщалось, что дед при смерти. Генка ехать отказался, он был зол на отца из-за матери. Мама взяла меня с собой, и мы поехали: сначала на поезде, а потом автобусом до базарной площади в Немирове, на которой у деда была велосипедная мастерская. К дому мы шли, здороваясь с незнакомыми мне людьми. Во дворе на стуле сидел худой старик в пальто на голое тело и валенках. Дед узнал маму. Заблестел ртом. Мама тоже заплакала. На земле валялась гильза.
Дед оказался здоровым. Он боялся наступающих холодов и упросил Зосю послать телеграмму детям.
Мама принялась готовить дом к зиме. Купила деду свитер, постригла ногти и укоротила бороду. На этажерке в кухне с черным от копоти потолком я нашёл книжку Пушкина, покрытую плесенью, а в бывшей Буниной спальне – свинью, жёлтую от старости. Я не думал раньше, что свиньи могут быть таких громадных размеров. От излишнего веса она не могла передвигаться уже несколько лет. Звали её Катруся. Дед с ней разговаривал по-польски. Голова свиньи лежала в кухне, туловище - в спальне с заколоченными окнами. Пол от навоза прогнил и провалился. Уши свиньи были такими длинными, что доставали до копыт. Чтобы Катруся не ослепла, дед прорезал в её ушах квадратные дырки. Хрящи в прорезях обросли волосками и напоминали очки, через которые свинья смотрела на нас с ненавистью.
Через неделю мама собрала чемодан и вынесла его во двор. Мы пошли к деду прощаться. Свинья не смогла повернуть морду в нашу сторону. Она зарычала и ударилась боком о стенку. Мама взяла меня за плечи и выставила перед собой.
- Пап?
Дед, упершись о палку, спал.
- Пап? Пора.
Дед проснулся.
- Нам пора, – повторила мама и заплакала.
Базиль показал на меня пальцем:
- Кто он мне, Валя? Кого ты привезла? Я его не помню.
После смерти деда Гена продаст Катрусю мяснику. Чтобы вывезти свинью, разберут стену Буниного дома. Катрусю погрузят краном на грузовик. От собственной тяжести в свинье хрустнет хребет, и Катруся умрёт в кузове машины.
…............................................................................................................................................................
Сафиуллина Елена (Казань)
Баба Аня
Елена Сафиуллина
Это был семнадцатый год, предположительно - февраль. Ничего революционного, провинциальная Самара, поздний вечер, родильный дом № 1. Моя бабушка, баба Аня, семнадцатилетняя красивая сочная блондинка, выпускница фельдшерско-акушерских курсов, в свое первое дежурство принимает роды.
- Как там, как? Его уже видно? Какой он?
- Не волнуйтесь, все будет хорошо. Еще не время. Давайте будем дышать и тужиться, дышать и тужиться.
Необыкновенной красы и ухоженности молодая женщина была женою губернского прокурора. Роды, первые, протекали нормально, только к естественному и тщательно скрываемому волнению неопытной акушерки добавлялось нетерпеливое беспокойство роженицы.
И когда наступило время и должна была показаться головка ребенка, моя бабушка увидела то, что заставило ее на секунду отпрянуть и произнести почти неприличное тогда: «Черт!».
- Что? Что там? Уже видно? Какой он?
- Не волнуйтесь, все идет своим чередом. Дышите и тужьтесь, уже немного осталось.
И крещеная, но не ходившая в церковь и почти не верящая в бога семнадцатилетняя Аннушка решила, что принимает в родах дьявола.
А родился негритенок, хорошенький крепенький чернявый мальчик, и жена губернского прокурора залилась горючими слезами.
Ребеночка обмыли, запеленали и положили рядом с матерью. Та схватила свою акушерку за руку и начала «исповедоваться», благо рожать в ту холодную февральскую ночь больше ни у кого желания не возникло.
Весной 1916 года она с мужем была на Кавказе, на водах. Жили они в браке уже не один год, но детей бог все не давал, и врачи посоветовали «воды», которые по тогдашнему мнению помогали «от всего». Как водится, мужа быстренько отозвали назад в Самару по срочной служебной необходимости, а скучающая мадам познакомилась с атташе некоего африканского государства. Завязались греховные отношения, она влюбилась безумно, и по приезде домой оказалась беременной. Муж был счастлив и горд, отсутствие детей подрывало его авторитет, к кому только не обращались. Наконец, свершилось!
До сего момента жена не ведала, чьего ребенка носит в утробе.
Прокурор был в отъезде, по провинциальной Самаре поползли слухи. И следующей ночью по возвращении из предместья «счастливый отец» узнал страшную новость. Он примчался на извозчике, в расстегнутом пальто и без шапки. Двери роддома заперты, у парадного - швейцар. Его впустили, по лестнице сошла красавица-жена. Ничто не выдавало в ней конфуза, страха или угрызения совести. Муж посмотрел на нее долгим взглядом и коротко сказал :
- Собирайся!
- А ребенок?
- У меня нет ребенка. Только ты.
Она покачала головой, развернулась и пошла наверх. Оглушенный, он выскочил на улицу.
За ним заперли.
Прошло немного времени, и мужчина стал ломиться в дверь, кричать, но швейцар был непреклонен:
- Не велено, пущать не велено!
Он перебил все окна в первом этаже роддома. Вызвали городового, а затем, разобравшись, и карету скорой помощи. Говорят, что он так и окончил свои дни в Тамашевом Колке, больнице для умалишенных, которую и сейчас так называют в Самаре.
Прошло еще некоторое время, и снова была февральская холодная ночь, и снова акушерка Аннушка дежурила в роддоме. Рожениц не было, она смотрела в окно, в свете фонаря был виден легкий падающий снег. Подъехала пролетка, из нее вышел мужчина. Постучал, зашел в парадное.
Наверх поднялся швейцар, передал сверток с бельем и указание подготовить ребенка к выписке. Младенец был наряжен в тончайшие кружевные распашонки-пеленки и вынесен вниз на руках моей бабушки.
В холле роддома стояли недавняя роженица и высокий мужчина в длинном кашемировом пальто. Он повернулся, у акушерки перехватило дыхание — действительно, красавец - с шоколадной кожей, коротко стриженными курчавыми волосами.
Аннушка поздоровалась, а он с акцентом, четко проговаривая слова чужого языка, произнес:
- Ему нужна она, но не нужен ребенок. А мне нужны и она, и ребенок.
Он принял из рук акушерки сына, заглянул под уголок покрывала, широко и счастливо улыбнулся, а затем, указав кивком головы на большую коробку, произнес:
- А это Вам. И спасибо за все.
Как сложилась судьба этой семьи, никто не знает. Историю эту рассказала мне моя баба Аня, когда впервые встретилась со своей правнучкой - моей дочерью.
В подаренной коробке был роскошный комплект дамского белья - от чулок до пеньюара - из тончайшего батиста цвета чайной розы.
В 1942 году этот комплект, новый, в коробке, баба Аня на рынке обменяла на курицу. Ее младшая дочь, моя тетя, умирала от воспаления легких.
Бабушка, баба Аня, прожила 97 лет. Тетя, спасенная в 42-м году куриным бульоном, полвека оперирует детишек – она известный детский хирург в Самаре.
…............................................................................................................................................................
Марат Валеев (Красноярск) — 2011-09-28 (адрес — Валеева Светлана) 10-27-04
Червячок Петя
Марат Валеев
Я этим летом впервые внука своего, четырехлетнего Игорешку, на рыбалку вывез. Заранее червячков на даче накопал – немного, правда, штук с десяток всего. Жарко же, вот они и попрятались.
Ну, приехали мы на озерко мое любимое. Я пока машину в тенечек ставил, рогулины для удочки вырезал, внучок на берегу играл, что-то там выкапывал, закапывал.
Все приготовления закончил, удочки размотал, говорю Игорешке:
- Неси-ка мне ту банку круглую жестяную, с червячками которая.
- Щас, деда! – отвечает. Смотрю, покопался опять в земле, покидал что-то в банку, и бежит ко мне.
- Вот, - говорит, - принес.
Я заглянул в банку – а там червей штук с пяток всего осталось.
- А где остальные? – спрашиваю.
- Ушли погулять, - отвечает мне Игорешка.
Вот чертенок! Это же он с наживкой моей игрался! И что я теперь поймаю на этот пяток оставшихся червей?
«Ай, ладно! – думаю. - Будет нормально клевать – можно и на этих, если их делить на части, неплохо поймать».
- Ну-ка, – говорю, – внучек. - Давай мне одного.
Игорешка выуживает из банки самого жирного червя.
- Вот, - говорит, - деда, познакомься, это Петя.
Я удочку уронил.
- Где, - говорю, - Петя? Какой еще Петя?
- Да вот же, – сует мне руку с извивающимся червяком внучек. – Скажи ему: «Здравствуй, Петя!»
- Здорово, Петя! – машинально поприветствовал я червяка.
- Ну, бери его, а то сейчас вырвется, - топнул ножкой внучек.
Перехватил я у него этого червя Петю. И уже не знаю, что с ним делать. Был бы просто червяк – все понятно. А тут – Петя…
- И что ты с ним будешь делать? – спрашивает внучек.
- Ну, как… На крючок его насажу и в воду закину.
- Петю? На крючок? И в воду? – вытаращил на меня глаза Игорешка. – Но ему же больно будет.
- Будет, - признаюсь. – Но немножко.
И тут внучек выхватывает меня из руки червя.
- Нет, деда! Не дам я тебе Петю колоть крючком.
И, неумело замахнувшись, кидает червяка Петю подальше в траву. Петя, не будь дураком, немедля уползает.
- Ну, дай же мне кого-нибудь другого, - взмолился я. – Того, с кем еще не успел познакомиться.
Но внучек уже вытряхивал из банки и оставшихся червяков.
- Деда, - сказал он. – Я их тоже знаю. Их зовут Гриша, Коля, Паша и… И Маша.
- А как ты узнал, кто из них Маша? – только и успел я задать пошлый вопрос своему не в меру коммуникабельному и жалостливому внуку. На что Игорешка вполне резонно заметил:
- Ну, должна же быть в их компании хоть одна девочка?
Так и пропала наша рыбалка. Но я почему-то не расстроился…
............................................................................................................................................................
СТИХИ
Марина Якимова (Крым, Симферополь)
Я
Я совершенна / в отражении кривых зеркал.
Я - вершина мироздания / для слепого странника.
Я - долгожданная победа / в беспроигрышном бою.
Я – яркая вспышка / в воспаленном мозгу.
Я - многогранный бриллиант / в руках дальнозоркого ювелира.
Я - завершенный бестселлер признанного автора, / но не на бумаге.
Я - важная находка, / подобранная ребенком в песке.
Марина Якимова
Я – тайна за семью печатями, / доверенная сплетнице.
Я - маниакальная идея, / внушенная страхом.
Я – святой лик / в доме атеиста.
Я – беспечность, / граничащая с легкомыслием.
Я – свобода / для пожизненного заключенного.
Я – вселенский переворот / в собственном сознании.
Я – женщина. Я - многоликое созданье.
Я – тайна для самой себя.
Вербицкая Наталья (Украина, Львов)
Сон
Сон цветными конфетти кружит у подушки
Добрый старый фей Морфей наполняет кружку.
Ты уснешь, а я не стану тратить время зря,
В полночь тихо оторву лист календаря -
Пусть плывет ушедший день в сторону весны,
Я в кораблик положу все плохие сны.
Дуну трижды – рябь по луже,
Этот сон тебе не нужен,
Подарю тебе другой –
Золотой.
…........................
Summer time
Заплетенное в тысячи слов непослушное лето
За порог выгоняют заклятием льда и печали.
Не грозили, не били, не слышали, не отвечали,
Только маленький крестик на темном пергаменте где-то.
Окрестили, скрестили, впечатали и позабыли
Томный летний узор на крыле обезумевшей птицы,
И мелькают за стеклами глаз равнодушные лица
Среди камня, презрения, боли, тревоги и пыли.
Наталья Вербицкая
Нет дороги назад, у присяжных закончилось время,
Решено и забыто, так было вовеки и будет.
И неважно, кто вы – ведьмаки, привидения, люди –
Знаний скорбь узаконит покорности тяжкое бремя.
Лето вышло за дверь и дыханием воздух согрело.
Пусть дорога лежит через царство русалок и леших,
Конных страж не пропустит, зато не тревожит он пеших,
А родиться из пепла для феникса – плевое дело.
…......................
Николай Бодров
Легкая простуда
Николай Бодров
Прости меня. За что? Быть может
За то, что нежностью своей
Тебя ни разу не тревожил
Влюбляясь горше и сильней.
За скорый бег часов, столетий.
За недосказанность и такт.
За то, что третий или третья
Меж нами были. Просто так
Прости. Недолго до нирваны.
И скоро времени волна,
Чуть-чуть качая океаны,
Сотрет и наши имена.
Мы все там будем. Но покуда
Песком не замкнута строка,
И одиночества простуда
И излечима, и легка.
Помилуй
Попробовав что-то, попробовав все -
От самого верха до низа, до ручки -
Помилуй. Не бойся. Прощенный спасен.
Свободен от страсти, и сна, и получки.
Помилуй. Вселенная так хороша,
Что лучше не в лоб, а в раскрытые губы.
Но просит остаться любовью душа
Вот здесь на диване, где все однолюбы.
Помилуй, не зная о чем идет речь,
Ты споришь упрямо с неведомой силой.
Которая может настолько увлечь,
Что вымолвишь только «Помилуй. Помилуй…».
Поздний будний вечер
Ворочал вечер сонным языком
За кружкой остывающего чая.
Сознание, борьбу обозначая,
Кружилось бестолковым мотыльком
Над лампочкой.
Висела гильотина
Провала в пустоту в бездумье дня.
И, поволокой очи опьяня,
Ссыпалась со стола бумаг рутина.
Как не хотело покидать свой дом
Сознанье, отправляясь в неземные
Просторы ночи!
Только сны цветные
Уже томились прямо
под
окном.
Комсомольская юность
Луна поет о серебре.
Но ведь она не виновата.
Поскольку лето на дворе.
Поскольку ночь стихом чревата.
Звезда горит. Значок блестит.
И самолет за облаками,
Незамечаемый, гудит.
И мы касаемся руками.
И нас касается комар.
И нас касается влеченье,
Где нежность - преувеличенье-
Легла, как тень на тротуар.
В неясной сфере золотой
Мечтательна и длиннонога
Последняя попытка Бога
Сиять священной наготой.
Прикрыв дыхание плечом,
Встаю с подушкою отважен.
В бездушии замочных скважин
Бренчат родители ключом.
…............................................................................................................................................................
ИЗ НЕОПУБЛИКОВАННОГО (голосовать не требуется)
Замечательные цитаты из присланных на ПИФ произведений
«Надоели ужасы,
Надоела кровь:
Мы хотим поужинать,
Вспомнить про любовь.
Иначе, как комарики,
Ночью при луне
Слетятся все кошмарики
На постель ко мне».
…............................................................................................................................................................
«Я всегда мечтал жениться на девушке в очках. Мне казалось, что это такая гарантия от полного идиотизма рядом, от тупости женщины, рассчитывающей только на свою привлекательную внешность. У женщины в очках как бы две эпостаси. На мужа в постели она смотрит незащищенным взглядом и позволяет себе многое, а утром отгораживается стеклышками от плотского и вступает в жизнь ума и души».
…............................................................................................................................................................
«Колокольчики, ромашки, куриная слепота словно сбежались ко мне, едва я присел на поляне, обступили, что-то доверительно нашептывали, чуть кивали. Казалось, все друзья собрались здесь, чтобы меня утешить. Я нарвал из них, не вставая, огромный букет».
…............................................................................................................................................................
«Дух мой летал над землею и перекрещивался с лермонтовским Демоном».
…............................................................................................................................................................
«Поезд тихо тронулся, на перроне началось помешательство».
…............................................................................................................................................................
«Ее снимок блистает передо мною, замирая дух от красоты».
…............................................................................................................................................................
«Постельную сцену я пропускаю, скажу только, что любовь моя оказалась девушкой».
…............................................................................................................................................................
«В осенних туманах, в весенних дождях
Пройдем мы по жизни счастливо,
И ты меня дома настойчиво ждя,
Любви не изменишь блудливо!»
…............................................................................................................................................................
Как найти ПИФ на сайте КП?
Для того, чтобы разыскать все выпуски ПИФ нужно зайти в раздел "Общество", и в колонке слева, вверху, будет выход на литератрный форум (все выпуски по порядку по клику).
Напоминаем условия литературного конкурса:
Принимаются произведения размером не более 5 000 знаков включая пробелы. Особо приветствуются сатира и юмор как в прозе, так и в стихах, миниатюрах, афоризмах. Годятся и эссе, и оригинальные истории из жизни. Можно с фотоиллюстрациями. Обязательно - с фото или шаржем автора.
Гонорар – слава на сайте КП — одном из популярнейших сайтов мира.
По итогам полугодия и года лучшие (ПАФ — победители авторского форума) получат награды. Лучшие же из лучших увидят свои произведения опубликованными в бумажной «КП».
Ведущие рубрики имеют право на сокращения и редактирование. Оформляя свои произведения для отправки, пишите над каждой из работ последовательно:
«ПИФ. Для публикации». Несколько слов о себе.
Имя (или псевдоним) автора.
Город (страна) проживания.
Заголовок.
Текст (в Word, Standard, безо всяких украшательств, выделения шрифтом и центровки,
подряд).
Отдельно, приложением (а не ссылкой на сайты!) - фото автора или шарж, названный именем (или псевдонимом) автора.
В названии электронного письма указывайте ПИФ (или PIF). Отправляйте сразу на оба адреса: vars@kp.ru , grat@kp.ru
Удачи!