В поисках дуба на Лазурном берегу. Французкие хроники Елены Шарковой

Рубрика «С другого берега», посвящена, в первую очередь, нашим соотечественникам за рубежом и тем, кто любит путешествовать.

Каково приходится россиянам в других странах, где и кому «за бугром» жить хорошо? К чему приводят «столкновения культур» и легко ли найти общий язык с «аборигенами»? В каких удивительных местах вам довелось побывать?

И как, из дальних странствий возвратясь, мы воспринимаем российскую действительность, что удивляет, возмущает, радует? Пишите нам, рассказывайте, присылайте рисунки, снимки, видео на адрес grat@kp.ru. Обсудим!

Сегодня у нас в гостях Елена Ш., «сибирячка со стажем», а теперь — жительница Франции. Ее истории — о том, как она пела «Марсельезу», ездила «по дрова», получала справку о крещении и слушала Рождественскую мессу — очень личные и занимательные.

Добро пожаловать на Лазурный берег!

Прощание

В день моего 40-летия я стояла в визовом центре и из последних сил старалась сдержать слезы. На окошке висело объявление об увеличении срока ожидания виз, у меня в кармане были "невозвратные билеты", клерк с сочувствием в голосе сообщил, что все, что может для меня сделать — это написать красным крупно, что билеты на четверг. Я считала дни: сегодня понедельник, вторник - раз, среда - два ... и понимала, что ничего не выходит, ну не делают визу за 2 дня в разгар сезона. Во Франции меня ждал мой будущий муж, я ехала знакомиться лично после долгой и интенсивной переписки.

И я смогла улететь тем летом, не поняв толком кого благодарить: красные чернила с этой хрупкой просьбой, настоятельное письмо жениха консулу, или просто силы небесные.

По возвращению был калейдоскоп событий и решений, я собирала документы и паковала чемодан, объяснялась с директором на работе и просыпалась от кошмарных снов на тему "покинуть родину".

Осенью 2007 я оказалась во Франции с целью выйти замуж по знакомству через интернет.

Сколько раз потом в разных инстанциях и по разному поводу мне будут задавать этот сакраментальный вопрос: «Где вы познакомились?»

Я каждый раз, глядя в глаза собеседнику и наблюдая за его реакцией, буду отвечать правду: «Через интернет».

Адаптация, история 1

Есть такой анекдот, помните?

Звонит мамаша троих малых детей своей холостой подружке, та ее спрашивает о делах и в ответ привычный текст:

- Дети болеют, муж-сволочь, устала одним словом. А ты как?

- Да, никак, вот лежу ванну принимаю, вино в бокале, грустно.

Так вот, проблема вовсе не в том, что мне грустно и одиноко в ванной, просто у меня процесс адаптации в другой стране. Интегрируюсь я, вот мне и муторно на душе. А душа она загадочная, тем более такая знаменитая русская. Вот и муж мой считает, что сложная я, и списывает мои странности поведения на эту загадочность. А я и не разубеждаю.

Почему-то вспомнила сейчас мои горькие слезы на террасе, звездное небо, тишину нашего квартала ... а вот причину я совсем не помню. Нет, лукавлю, конечно, обычная размолвка с мужем, он с высоты своего латинского темперамента может взорваться, вспыхнуть синими искрами и так же быстро успокоиться и забыть, чтобы потом как ни в чем не бывало заговорить тихо и доброжелательно. Я другая, с хорошей памятью и стойким желанием отомстить, пока замышляю месть, уже и обида стирается незаметно для меня.

Я тогда еще не могла в порыве гнева грамотно и быстро выражать свои мысли, ловкость эта пришла со временем, а тогда, к вечеру, от бесконечного общения на иностранном языке, несмотря на мою к нему любовь и отсутствие барьеров говорения, я уставала как старательный грузчик и засыпала на ходу от этого языкового шума, который шел глухим фоном без разделения на слова и фразы.

Привыкала к языку я в основном благодаря богатой и стилистически выразительной лексике мужа.

Однажды на одном музыкальном представлении скрипичного квартета этаких виртуозов, у которых не сложилась карьера в большом коллективе. Они нашли свою нишу в таком свого рода акробатическом спектакле скрипок, под занавес было исполнение старых любимых песен с участием зрительного зала, слова караоке вперемешку с шутками и весь зал поющий в унисон. В такие минуты обнаруживается пропасть, и думаешь только об одном - что умом-то ты все понимаешь, даже кое-какие слова знаешь вот из этой песни и можешь их напеть, но разделить это ощущение единства зала не получается, потому что в тебе звенят другие слова. Представить и почувствовать подобное ты можешь, скажем, на концерте Окуджавы или Никитиных.

Еще такой своеобразной лакмусовой бумажкой стал для меня юмор. Несколько лет назад я слушала радиопередачу одного юмориста, мой собеседник смеялся от души, я оставалась абсолютно равнодушной и искренне не понимала, что там веселого.

После моего переезда я с осторожностью вникала в юмор Анн Руманофф, дамы в красном, с такой русской фамилией и институтом политических наук за спиной. И постепенно...

Вот вчера только на Франс-4 был ее полуторачасовой концерт и пусть телевизор по-прежнему мне понятен на 90% из-за его глухого звука, но Анн изумительна, искрометна и позитивна. За одну фразу о спорте я готова ее любить нежно и долго: «Я верующая, но не практикующая».

Мне все время хочется увеличить звук, или, как выражается супруг, включить громкость на «иностранный уровень». Единодушно пришли к мысли, что надо убрать все басы и оставить только «светлый звук», что и было успешно проделано, но эти 10% по-прежнему недостижимы. Может, дело в многочисленных французских акцентах и быстроте речи?

Совершенно отдельная история - мои разговоры по телефону. Как-то неожиданно для меня выяснилось, что трудно разговаривать, не видя собеседника, а они, собеседники стараются почем зря выпалить всю информацию за короткое время, и это становится похоже на пулеметную перестрелку ... трр-рр-рр... . На другом конце провода - застывший пулемет: «Что вы сказали?» В ответ опять нечто похожее на трр-тр-трр.... ррр.... Я просто впадала в отчаяние от бессилия, видимо, мои 5 лет на ин.язе горько отзывались: «Выучилась на пятерочки?»

Вылечил меня, как ни странно, быстро и эффективно один представитель (звонят их сотни, а вот «лечебным» оказался только он) компании, устанавливающей электробатареи.

- Могу я поговорить с господином таким-то?

- Нет, он на работе.

- А вы прислуга?

- Н-е-т (вот так внятно, членораздельно и медленно), набирая кураж в голосе с желанием разлиться сливочным маслом, заманить его в дом, согласиться на все предложения, а потом в последний момент устало отказаться подписать контракт, придравшись к какой-нибудь незначительной детали или даже не дать себе труд придраться. - Я Мадам такая-то, жена собственно.

После секундного замешательства он рассыпался в извинениях. Мы договорились о встрече, я проделала в присутствии мужа задуманное.

Спустя неделю или две, он прислал новое предложение с существенной скидкой, которое я естественно приняла. Чего терять-то? От телефонофобии я уже вылечилась, теперь надо было и к зиме утеплиться.

А той зимой мне было трудно...

Адаптация, история 2

Настоящим испытанием для меня, сибирячки с хорошим стажем, стала температура, которую поддерживают согласно совету правительства в домах. +19. Когда за окном зеленеет сад, причем, не вечнозеленые деревья, и погода радует своими пятью градусами тепла, в квартирах советуют не слишком топить, дескать, в прохладце и спится крепко. Сказывается все-таки отсутствие полезных ископаемых на пусть такой и красивой, туристически привлекательной территории в 675.000 кв.км.

В 70-е был популярен такой слоган: «У нас нет нефти, зато есть идеи и люди!»

У них нет еще и дешевого газа, чтобы позволить себе центральное отопление. Потому, поразмыслив, мы установили батареи там, где их не было, а в салоне - большой закрытый камин взамен старого. Дров во Франции достаточно, и каких! Я просто растерялась от этого количества предложений в интернете. То, что я покупаю дрова(!) в интернете(!) меня уже не смущало.

После проведенного исследования рынка мною было выяснено, что дерево может быть высушено на протяжении 6 или 12 месяцев. Нарублено полешками или оставлено цельно-округлым, длиной 30 см или 50 см. Уложено аккуратными кубическими метрами или доставлено в кузове и сброшено в указанном месте. Общество потребления продолжало радовать изобилием выбора: граб, вяз, бук, ясень, клен, дуб (белый и зеленый), каштан, ложноакация, черешня, другие фруктовые, тополь, береза, платан и хвойные породы. Обалдев от выбора и уже плохо понимая что мне нужно - 2 кубометра граба по 30 см или 22 ванны сухого ясеня по 50 кругляшами - решила прозвонить несколько номеров, потому как банально нужен был совет бывалого и компетентного.

Но он позвонил мне сам, мой сосед. Мы зовем его между собой швейцарец, он несколько лет жил и работал в Швейцарии, переняв от них эту удивительно-раздражающую неторопливую манеру говорить, растягивая слова и начиная так издалека, что к моменту кульминации уже не помнишь с чего он начал. Договариваемся о встрече перед нашим гаражом.

Вкрадчивые нотки, восхищенно-поднятые брови и особое причмокивание при описании горючих достоинств зеленого дуба были прямым указанием на то, что надо срочно ехать самим в Калас за 30 км и самостоятельно вывозить зеленый дуб в багажнике машины.

Муж не пришел в восторг от моей новой затеи, но послушно повез меня за дровами.

В Каласе, загрузив с помощью хозяев нашу покупку в недра багажника, мы отправились домой. На особо крутых виражах мне на голову сыпалось всякое – лес все-таки везли, но я - дама к трудностям привычная, как будто не в первый раз еду в легковой машине с дровами за спиной.

Сосед, видимо, уже давно занял пост у места наилучшего обзора нашей территории, напротив гаража, там как раз очень хорошо подстрижены кусты с его стороны, и при нашем приближении как бы невзначай предложил помощь. Мы самостоятельно перенесли наши бесценные сухие полешки в гараж и соорудили кучу, угрожающую рассыпаться при неосторожном с ней обращении. Помощь соседа вежливо отклонили.

Потом закупка дров была продолжена, но последующий банальный бук с доставкой нас так не радовал, как та поездка за зеленым дубом. Зимой в камине горел он долго и весело, грустно стало, когда я перетаскала его весь, а зима еще не закончилась, пришлось топить буком.

О том, что он не так сух, как его рекламировали, я поняла сразу: дерево не хотело гореть. Я изводила спички десятками, пыталась обмануть его, подкладывая вниз газеты, укладывая щепочки домиком, как учили в пионерлагере на Зарнице, все было бесполезно. В ход была пущена тяжелая артиллерия: закуплены мелкие щепочки в авоськах и головешки для растопки. Я, наверное, что-то делала не так, потому как в голове все время была картинка: родители на даче топят печку и так это ловко у них получалось, без особых проблем. Определенно во всем виноваты дрова. Пришлось мешать их с хвойными породами, обкладывать щепочками и головешками, поддувать таким кожаным мехом, словом исправно трудиться аки истопник.

В этом году экстрим с самовывозом отменяется. Зеленый дуб нам доставят уложенным в два аккуратных куба на следующей неделе из соседнего городка.

Адаптация. История 3

Честно сказать, физические испытания по сравнению с ментальными как-то блекнут.

Замена вида на жительство. Я получила свой первый титр через 17 месяцев, в то время, как обычные сроки - 3 - 4 месяца. Не стану описывать мое вытянутое от удивления лицо после 5 месяцев ожидания ответа из префектуры, в котором меня извещали об отсутствии одной бумаги и предлагали собрать новое досье здесь или отправиться в Москву в посольство. Муж хоть и верил, что после падения Берлинской стены и железный занавес упал, но сказал твердо: «Ты уедешь в Москву, и я больше тебя не увижу! Они найдут какую-нибудь причину тебя не впустить назад. Будем делать всё во Франции».

На получение дурацкой, но такой необходимой справки о несудимости (какая я молодец, что не привлекалась и не вступала!) мы потратили три месяца и полюбили маршрут в 160 км Фрежюс – Марсель – российское консульство (о нем я расскажу отдельно). Досье собрано и отправлено, я затаилась в ожидании.

Вожделенное приглашение в АНАЕМ (организация, занимающаяся иностранцами) пришло по почте с назначенными датами двух собраний и медицинским визитом спустя месяцы, словно они там читали его по фразе в неделю. П-р-о-т-е-с-т-у-ю!!! Французские бюрократы всем бюрократам бюрократы!

В день «Х» два будильника были предусмотрительно поставлены на утро с разницей в 10 минут: а ну как один не прозвенит? Будильники прозвенели, но не открылись наши автоматические ворота (ничего, я ловкая, перелезу, вот только машина не может совершить подобный кульбит), не приехало такси, потерявшись где-то между бульваром и тупиком Бальзака. Я гаркнула в телефон так, что таксист сразу все нашел, но время было упущено, и на собрание я входила здорово опоздавшей. Собственно, уже стоя под дверьми и беспрестанно звоня в домофон, я могла бы понять: не открывают, значит не хотят пускать.

Но я ворвалась, извинилась, отдышалась, огляделась. Мама дорогая, из иностранцев я одна настоящая иностранка, остальные все жители Магреба и Африки, говорящие на французском с рождения, а «преподавательница» периодически переходит на арабский, и я ощущаю себя просто в Зазеркалье. «Мадам, а вы не могли бы перевести?» «Мадам, а можно помедленнее, вы извините, я иностранка».

Мадам было не до меня, она активно раздавала тумаки окружающим в виду отсутствия интереса к истории Франции. Заинтересованность возникла в момент моей дискуссии с одним из товарищей, потому что тот переместился прямо со своим стулом в аккурат напротив меня, спиной к ней. Спор на тему «Еще не хватало, чтобы моя жена выходила в свет (в Макдональдс) одна!» закончился без кровопролития. Выгнать парня ей не удалось, а в обеденный перерыв она крепко держала меня под руку, боясь, что он сдержит обещание и «поговорит» с ней тет-а-тет.

Я потешалась, потому что после того, как нас осмотрел ранее один доктор и заглянул в зубы (натурально попросил открыть рот и показать зубы), парень этот стал мне практически братом, так нас сплотили испытания.

Не секрет, что сами французы знают только первый куплет и припев из своего гимна, написанного еще в 1792 г. Надо сказать, кровавая песенка с совершенно не запоминающимся текстом. Мадам все продолжала кидать в нас вопросы — мячики. «Кто министр иммиграции?» «Что относится к заморским территориям?» «День, месяц и год принятия закона о светском характере страны ...»

И, наконец, приказ - никак не иначе: пойте гимн.

Тишина была ей ответом, и только я неуверенно и фальшиво заголосила первые строки. Как сейчас помню школьный учебник и маленький рассказик про то как Руже де Лиль сочинил «Марсельез». Моя школьная учительница французского, Галина Андреевна, гордитесь собой, советской системой обучения, и своей ученицей!

По окончании собраний, визитов и бесед, я стала счастливой обладательницей сертификата о владении французским языком, ценная бумага. И, как мне объяснила одна чиновница, занимающая скромное место в этой бесконечной цепочке, ведущей к получению главного приза – французского гражданства, «Не имеет никакого отношения ваш университетский диплом к этому сертификату!»

Совсем скоро я снова начну эпопею обновления моего временного вида на жительство, в надежде получить 10-летку, а потом и гражданство, а значит, мне снова предстоят собрания для иностранцев, беседы в мэрии с заполнением многостраничного вопросника и чтением вслух отрывков, визиты жандармов домой (говорят, что первым делом они считают зубные щетки в ванной, а уж потом интересуются с какой стороны спит муж).

Адаптация, история 4

«Наши» за рубежом. Никогда не задумывалась, что место может менять человека, это ведь не вода, огонь и медные трубы. Я тогда еще только только уехала и всякая внезапная русская речь меня завораживала, а сам носитель языка воспринимался практически лучшим другом. Тоска по родине меня ела активно.

Административные нужды привели нас в марсельское консульство России, которое, кстати находится в очень живописном зеленом квартале Прадо. Узкая улочка с симпатичным названием «Райская» петляет и приводит нас к скверу Монтичелли к дому № 3 по авеню Амбруаз Паре. Здание – добротная вилла за высоким железным забором, вход по звонку интерфона. Прием населения четыре дня в неделю с 9 до 12. Может, «наши» тоже, как и французы, работают 35-часовую неделю? Загадка. Минутное оживление, от окошечка отходит очередная жертва неправильно заполненного бланка и устраивается тут же рядом за столиком. Служащий слегка поворачивается и произносит куда-то в сторону: «Слушай, приедут тут без году неделя, французский еще не выучили, а русский уже забыли!» Следующий. Очередь устало выслушивает просьбу армянского парня о принятии российского гражданства, разговор идет по кругу, потому что у него отсутствуют необходимые документы, все деликатно молчат, но хочется одного - чтобы он отошел быстро вместе со своими проблемами и дал высказаться другим. И получить заветные справки, сдать правильно и разборчиво заполненные бланки и формуляры.

Время идет. Служащий за окошком, справный молодец лет 40 с широким лицом славянского типа, простецким таким произношением французского, монотонно повторяет одно и тоже, но армянин видно не желает отступать и уже требует посла на достаточно повышенных тонах. «Наш» воспламеняется, лицо багровеет, и мне почему-то страшно: а вдруг он через стекло двинет по морде этому алчущему стать русским. Появляется веселый муж, удачно припарковавший машину, наблюдает, как старательно, высунув язык, заполняет нескончаемый бланк та, отправленная еще полчаса назад дама, как другая рвет испорченную бумагу, одновременно интересуется у мужа, заглядывающего внутрь узнать, как там младенец в коляске, наконец, спрашивает меня, о чем эта громкая беседа. Я объясняю, тем временем спор затухает.

Следующий. Я протягиваю документы и... от испуга начинаю тараторить по-французски! Он слушает и, улыбаясь, говорит: «Так, женщина (нравится мне этот моментальный переход от мадам - называя меня так он сразу опускает по социальной лестнице до самых низов). Вы на территории России и будьте любезны говорить по-русски. Поняла? Дакор-р-р?»

Это его дурацкое раскатистое русское «р» во французском слове меня больно бьет, даже больше, чем его тыканье, которого муж не слышит. Я впиваюсь ненавидящим взглядом в мутное окно и говорю, что согласна. Щеки горят, внутри все клокочет и бурлит, он просматривает бумаги и заставляет переписать одну из них.

Отхожу, сажусь переписывать, пытаюсь унять дрожащие руки и хоть как-то успокоиться. Муж удивленно интересуется, почему никто не может с первого раза правильно заполнить бумаги. Ему невдомек, что формуляры словно заговоренные, нет никакого образца и правильно заполнить априори нельзя, ну не сделаны они для людей, как и все остальное. У нас в России об этом же совсем не думают, будто мы не люди, а безликие женщины, мужчины, граждане одним словом. Я вот думаю, если бы нас как в дореволюционной России с детства называли барышня, госпожа, господин, то, наверное, уважения было бы больше и никто уж точно не тыкал. Мое родное консульство мне всегда напоминает о Родине.

Баталии продолжаются, каждый отходящий либо тихо ругается (громко-то нельзя, ему ж потом еще испить придется из этого колодца), либо выскакивает молча, красный и злой, хватая в охапку детей, мужей, и убегает рысцой в свою устроенную тихую жизнь, где клерки и продавцы улыбаются, может, и не так искренно, но зато широко.

Едем назад, я негодую, возмущаюсь, муж как обычно справедливо замечает: «Брось, тебе еще не скоро туда возвращаться». Я про себя говорю: «Да я бы и вовсе не возвращалась».

Адаптация, история 5

Продолжая тему «наших за границей», хочу рассказать, как складывались мои с ними отношения. Надо признаться, что единственная русская, проживающая в моем квартале, остается для меня неуловимым мстителем вот уже почти три года. Она успевает показаться во всех местных лавочках, познакомить коммерсантов со своими многочисленными родственниками, появиться на рынке дважды в неделю и отметиться в сырном ряду у продавца с явным голубым французским акцентом (знаешь, т-а-к-о-й то-о-о-мный и лысый парниша со множественными бессмысленными движениями: тут поправит, там подоткнет, между делом взглянет проникновенно и сладко). Мои усилия по ее поиску не увенчались успехом, записки с моими телефонами благополучно терялись, я недоумевала, искала, подозревала начало болезни Альцгеймера у многих, кто пытался вспомнить кого-то из общих знакомых, чтобы попробовать найти адрес этой русской, потом сложила лапки. Наверное, тот, с кем мне суждено дружить, не будет так от меня скрываться.

Другой случай. Вот уже второй год, как я знакома с одной молоденькой украинкой, проживающей всего в 30 км. от меня, но несмотря на такую очевидную близость расстояния, я видела ее всего один разок на первом собрании в Тулоне. Видимо, дело не в территориальной близости, или, тем более, в национальности, а в принадлежности к одной культурной среде. Не буду злобствовать, просто признаюсь, что сельскохозяйственный труд на виноградниках и в погребках, при всем моем уважении к виноделам, мне никогда не импонировал, разнообразные варианты дискуссий на тему «муж - скот» мне тоже трудно поддерживать — старею, может, и запас терпения иссякает?

С третьей я бы ни за что не познакомилась, если бы не ее маленькая дочка. Они прошли мимо меня на трамвайной остановке, до меня донёсся обрывок русской фразы, я встала в стойку, аки охотничья собака: русские! Потом снова появились и продефилировали уже в другую сторону (я так и не узнала, с чем собственно было связано это их шатание туда-сюда). Я словно кол проглотила, стою и жду молча, повторяя про себя, что это туристы, а не аборигены. Когда она посадила девочку в трамвае рядом со мной, я к ней обратилась. Согласитесь, на моем месте и статуя бы заговорила.

Мое единственное посещение ассоциации «Россия - Франция» навело меня на чудную мысль остановиться в этом бессмысленном поиске соотечественниц. Искать человека, а не национальность решила я, и познакомилась с одной интересной дамой, полькой. Гражена славная, милая, энергичная и вспомнить нам есть что, выросли-то в одну эпоху строительства светлого будущего. Это в юности Польша представлялась мне такой таинственной заграницей, а по сути мы проживали похожий период, братский и социалистический.

Еще один персонаж для меня очень русский - это француженка-жена моего соотечественника из Воронежа, блондина Гены. Безграничная любовь к русскому языку занесла её в наши города и веси, где она собственно и нашла свое голубоглазое сокровище. Случай, так скажем, редкий. Переводчица по профессии, она и дома все время говорит по-русски, излишне напоминать, как повезло-то парню. Рассказывал, что заставлял ее говорить по-французски, самому ведь надо было язык учить. Это ... для адаптации, ну, и для получения национальности тож. Компренэ?

Маленькая, юркая, хрупкая, как она выдюжила год в воронежской хрущевке с двумя дородными золовками, работницами местного завода, проживающими по соседству, плюс мамой-свекровью, светлая ей память теперь. Что примечательно, больше всего в этот год ей докучали старушки на лавочке, шептались старые громко, а она слышала все и понимала, а у нас ведь всякое сказать могут: и злое, и бесхитростное. А оно ведь ранит нежную французскую душу.

Но, как говорят французы, не будем путать тряпки и полотенца. Странные они, правда?

Адаптация, история 6

Поездки на родину стали входить в общий ритм моей новой жизни.

За три года я приезжала трижды, один раз даже вытащила и моего французского мужа – познакомиться со всеми и поскользить по толстому слою льда на тротуарах родного города. В апреле месяце.

«ЭленА, для прогулок по городу нужна специальная обувь, знаешь, с шипами... вот-вот, смотри, как у того парня ...» Черт, они все-таки падают - и парень, и муж, несмотря на шипы и проницательность, связанную с этими самыми шипами.

Дважды навещал меня во Франции мой сын, в последний раз вместе со своей подружкой, даже одна моя бывшая предприимчивая коллега урвала три недели от Лазурного берега. Мне подумалось, что частота этих поездок - часть моей адаптации. А что будет после нее? Интеграция, очевидно.

Частью моей повседневной жизни здесь во Франции стала католическая месса, практически раз в неделю. Постараюсь объяснить, как я, «православная и не практикующая», оказалась в этом сообществе. Муж мой католик, с детства приучен в выходной посещать церковь. Это не столько привычка, сколько необходимость. Мне это трудно понять и прочувствовать, потому как я еще в начале пути.

Крестила меня тайно от родителей папина мама, глубоко верующая, простая, набожная и добрая бабушка Тася. Я, в ту пору младенец, участия в процессе не принимавший, разве что криком при погружении в купель, о событии данном, конечно, не помню, даже креста не сохранилось. Не было ни причастия, ни исповеди, ни моления на службе, даже намека на какой-либо этап христианского служения, мои набеги со свечками и крещения путающимися руками («Бедная, ты моя, не знаешь как себя крестом осенить, вот так справо налево!, - говорила моя соседка, пришедшая по какому-то поводу с бутылочкой святой воды и явным желанием помочь), когда петух сами знаете куда клюнет, не считаются.

Готовились мы к венчанию около 6 месяцев, причем, большая часть времени ушла на бессмысленные на мой взгляд поездки в соседний Сент-Тропе на собрания молодых брачующихся пар. Уже зарегистрировавшись в мэрии, мы, готовились к торжественному дню основательно, согласно плану нашего кюре отца Узэ.

Редкий случай венчания в его церкви ввиду возраста проживающего контингента в квартале, настолько вдохновил его на нашу серьезную подготовку, что нам приходилось отчитываться о проделанной работе. Муж, занятый до предела на службе, в выходной желал одного – никуда не двигаться из дома и отоспаться, так как впереди были еженедельные 380 км туда и обратно до работы.

На первом собрании выяснилось, что мы далеко не самая молодая пара среди 20-летних влюбленных. Он краснел, я хохотала до одури, принимая участие в играх местных доморощенных психологов-добровольцев, отвечая на вопросы и вопросики. Первое собрание стало последним очень быстро. Предложили сдать деньги на пикник и встретиться на следующей неделе, обсудить какую-то интересную тему, типа «Ответственность перед дорогим тебе человеком в браке», муж, естественно, решил сдать деньги и тихо отвалить, я предложила просто отвалить и не сдавать деньги, что мы и сделали. Теперь в отчетные дни перед отцом Узэ муж страдал, так как приходилось выражаться расплывчато, чтобы не обидеть его и не признаться, что послали все к чер... пардон, это не корректно, в виду обсуждаемой темы.

А отец Узэ между тем готовил наше досье на рассмотрение вышестоящей инстанции и совсем кстати оказался мой сертификат о крещении, который я привезда из Нска. Чего мне стоило его заполучить! Меня откровенным образом отфутболили из собора А.Невского, намекнув на сговорчивость в церкви у цирка - такая с голубым куполом, знаете? Но сначала я прошла процедуру причастия и исповеди, отстояв пару часов службы. Горькое чувство оставил во мне священник и его вопросы: «Мужу изменяла? Аборты делала? Так молись за эти души, некому ведь больше...» А потом крепко взял меня за воротник моей шубки и сказал, глядя в глаза: «Поклянись, что не зайдешь в католическую церковь!»

Так чего он хотел-то, а? Очистить или запретить? Не поняла я.

Поскольку сертификат он мне не дал и после моих конфеденций, я отправилась к цирку.

И правда, сговорчивые и понимающие, просто поверили на слово, что, мол, крестили, документ о крещении не выдали, но справку с печатью и витиеватой подписью управляющего предоставили быстро. Вот это я и отдала, переведя предварительно нашему батюшке.

Он, к слову сказать, за грудки меня не тряс, мужу напоминал об уважении моей религии и моего выбора, но всегда очень был рад видеть на воскресной мессе.

Не все, конечно, так воспитаны. Одна безумная прихожанка, решившая меня перевербовать, сводила меня с ума своими беседами о Боге и о его чудесном царствии на земле. Я - натура вспыльчивая и непокорная, о чем она не сразу поняла, наивная.

Был еще один случай. Муж нашел часовенку в соседнем городке и позвал меня на православную мессу. Бородатый священник (мама - француженка, папа - русский) службу вел на двух языках, и, как мне показалось, смешал слегка традиции католицизма и православия. Во всяком случае, православные не пускают по кругу корзинку с целью сбора денежек, они просто устанавливают урны с прорезью для ден.знаков возле икон, но это детали.

Очнулась я от строго приказания прикоснуться к руке его: «А вы, мадам? Почему? Идите!»

Я, как овца на заклание (раз пришла сама, то не спорить же в храме) посеменила к указанной руке, почуяв в который раз добрую волю христианства. Это был мой прощальный поцелуй христианки.

Венчались мы шумно, весело и торжественно. Церковь наша была заполнена моими новыми французскими родственниками («Элена, а твоя мама или друзья, никто не приехал?»... «Ммм... далеко и дорого») и друзьями. Мы, счастливые, плохо подготовленные (занятия-то пропустили) забыли какую-то личную клятву Марии, отец Узэ покачал годовой и вышел из ситуации, не ломая церемонию и не принуждая нас ни к чему.

Почему я вспомнила обо всем? На Рождество в Копенгагене мне была поставлена задача найти в городе одну-единственную католическую церковь и попасть на рождественскую мессу. Ни больше, ни меньше. 24 декабря муж обратил на меня глаза несчастного ребенка, ему было жизненно необходимо присутствовать на главной мессе каждого католика, и сам он, расстроенный, никак не мог найти эту церковь. На карте в небольшом центральном квартале города было обозначено 4 церкви, я подумала, что если и искать ее, то среди этих четырех, и мы отправились на поиски. Снежная каша хлюпала под ногами, частично просачивалась внутрь тонких и смешных для здешней погоды ботинок, зимний пейзаж у холодного замершего моря, ветер, играющий с униформой стражников на неизвестно откуда взявшейся огромной площади с дворцами и звон колоколов.

Первая оказалась закрыта, щелк-щелк, мы еще можем играть в туристов, руки не заледенели и кнопки фотоаппарата слушаются. Во вторую мы даже зашли и стали уговаривать себя, что ничего, что протестанты, зато на английском. Прихожане прибывают, квартал сплошь из иностранных консульств, так что и публика соответственная. Мне не сидится на месте, задача-то не достигнута, тащу за рукав к выходу. «Элена, но мы уже взяли листки, сели, скоро начнется, мне неловко, право».

Уф, снова ветер и еще два крестика на карте, совсем рядом, настолько, что слышен звон и можно идти на звук. Так, это православная, закрыта, оно и ясно, рождество-то католическое.

Последняя оказалась наша. По чудесному стечению обстоятельств мы нашли ее за полчаса до мессы. На датском языке, но всё понятно, процедура уже изучена за три-то года, 4 раза в месяц... 144 раза. Жан-Луи сияет, и я понимаю, что ему открыто что-то неведомое еще мне, несмотря на эти 144 раза...