Никита Михалков: «В сериале Котову придется убить товарища»

Знаменитый фильм «Утомленные солнцем-2» сейчас показывают на канале «Россия 1» - сериал из 13 частей. «Предстояние» и «Цитадель» показали с интервалом в полтора года (осень 2009-го - весна 2011-го), и фильмы наделали шуму - мол, странные они, и война в них какая-то неправильная...

А когда вдобавок «Цитадель» на «Оскар» выдвинули - пошел дым коромыслом. Никита Михалков, привыкший к повышенному вниманию критиков, терпеливо объяснял устремления и защищал редуты. Тогда же и про сериал сказал: ждите, будет, а кто не понял, все уразумеет. Мы решили расспросить знаменитого режиссера.

- Никита Сергеевич, вы говорили, что с самого начала снимали и киношную, и сериальную версии, это требование кинорынка?

- Да, решение было принято с самого начала. Безусловно, мы уже сейчас можем говорить, что сериальные версии полноэкранных фильмов становятся новым трендом не только в России, но и во всем мире. Так, например, Скорcезе уже снимает несколько сериалов. Телеверсия позволяет шире взглянуть на историю, рассказанную в киноверсии.

Это такая своеобразная романная форма получается. Мы с самого начала понимали, что наш сценарий никогда не смог бы уложиться только в экранную версию, никогда. И было решено одновременно снимать две версии - экранную и телевизионную. При этом мы точно знали, что экранная версия будет в себя включать одни сюжетные линии, персонажей, события, а телевизионная обогатится совершенно новыми эпизодами, поворотами сюжета и характерами.

- Какие-то моменты станут понятнее?

- Да. Мы не объяснили, например, момент, где одна из медсестер просто говорит, что Надя контужена и не может говорить. В телеверсии зрители узнают, что именно с ней произошло, познакомятся с жизнью и работой Нади в госпитале. Увидят, как хирург Гринберг делает уникальную операцию немцу-эсэсовцу, которого Надя по ошибке вытащила с поля боя. В телеверсию вошло очень многое, что просто не могло быть включено в картину. Для телезрителей мы сняли 13-серийную полноценную картину.

- Вы говорили в одном из интервью: «...И вместе они (обе части «Цитадели») как раз и есть тот самый образ, который в результате будет раскрыт в телеварианте, где будет все...» Вы имеете в виду какие-то новые эпизоды?

- Приоткрывая небольшую тайну, скажу, что в сериале будет рассказано, как все же смогла вернуться штрафная пехота после атаки. В полноэкранной версии мы их просто возвращаем, а ведь дело в том, что вернуться можно было безболезненно только в двух случаях: либо если была дана ракета отбоя, либо на захваченной вражеской технике. В одной из серий телезрители узнают, как всю ночь напролет штрафная пехота пытается вытащить из болота утонувший несколько лет назад немецкий танк и «оживить» его, чтобы вернуться. Как Котову приходится убить одного из своих товарищей...

- То есть вы теперь в танках разбираетесь?

- Мы довольно много времени провели в танковом музее, изучая вместе со специалистами устройство немецкого танка, моделируя последовательность действий, которые надо предпринять, чтобы танк на самом деле завелся. Оказывается, его надо вытащить на сушу, просушить жизненно важные детали, а сохнуть им как минимум три дня на солнце! А трех дней быть у наших героев просто не могло: если до рассвета они его не заведут - это верная гибель. Снова изучаем - выясняется, что без солнечного света высушить, например, карбюратор можно, поливая его спиртом, потому что спирт испаряется вместе с водой и карбюратор сохнет, и так далее, и так далее... Эта сцена очень подробно показана в сериале.

- Отличается финал сериала от финала фильма?

Никита Михалков, исполняя роль Котова, отдыхал, только когда его герою это было положено по сценарию...

- Нет, финал отличаться не будет. Сам по себе финал концептуален, он не может быть разным в экранной и телевизионной версиях. Да, некоторые говорят, что, если бы Котов подорвался на мине, финал был бы драматичнее, страшнее, шокирующее. Но я совершенно уверен, что русское искусство без катарсиса ущербно, и никогда бы ни я сам, ни наши герои, ни умные зрители не простили бы нам, если бы мы лишили их надежды.

- Вы назвали «Утомленные солнцем» притчей, в сериале притчевые мотивы сохранились?

- Что такое притча? Это метафора, метафоричность. Притча - это когда обобщение происходит через осмысление образа. Для недумающего зрителя роды под немецкой бомбежкой - это просто экшн. А для думающего возникает очень важная парабола: женщина, беременная от немца, изнасилованная немцем, начинает рожать под бомбежкой, и Надя останавливает машину, хотя все остальные машины несутся к лесу.

В итоге этот новорожденный немецкий ребенок спасает русских солдат. Вокруг ужас: ни одного живого места, воронки и трупы, и только этот пятачок, где рождалась новая жизнь человеческая, оказался нетронутым. И это надо чувствовать, для этого нужно духовно работать в зрительном зале.

Конечно, бывают случаи, когда метафоры остаются понятными и чувственными только для режиссера. Но здесь это не так, здесь существует очень важная парабола происходящего: смыкаются воедино очень важные вещи, Божественный промысел, если хотите. Новая человеческая жизнь, вне зависимости от состава крови и национальности, оказывается спасительной для тех, кто этой жизни дал возникнуть. Это и есть метафора, это и есть притча, это и есть катарсис, русский философский катарсис. И таких образных метафор в картине очень много, но их надо читать.

Конечно, можно сказать с ироничной ухмылкой: «Я ничего не понял, значит, тот, кто это делал, дурак». Но в этом как раз и заключается принципиальная разница между нами, кто делал эту картину, и этим зрителем. Нам неинтересно быть понятными, мы хотим быть понятыми.

«Утомленные солнцем-2». Понедельник - четверг, вечер. Россия 1