Сеанс шоковой терапии для властей Латвии

Это на 30 тысяч больше минимально необходимого количества - 154 379. То есть референдум будет. Власть в шоке. Все понимают, что произошло событие, обозначившее точку невозврата - продолжать политику строительства «латышской Латвии» дальше невозможно.

Организовал же этот переворот в общественной жизни невысокий человек в кожанке по фамилии Линдерман и с говорящим именем-отчеством Владимир Ильич.

- Вообще-то, нас трое, - поправляет Владимир. - Еще Евгений Осипов из Лиепаи и Настя Высоцкая.

Как такое возможно?

- Я не связан ни с партиями, ни с российским посольством, ни со спонсорами, не должен просчитывать, кому будут выгодны итоги референдума. Я негражданин, так что ясно, что делаю это не для того, чтобы попасть в Сейм. Если есть идея, которую люди разделяют, если они доверяют лидеру, то движение становится самоорганизующимся, - уверен Владимир Линдерман.

Он не скрывает: к действиям его подтолкнул объявленный новым национал-радикальным лидером Латвии Райвисом Дзинтарсом сбор подписей за перевод образования исключительно на латышский язык.

Теперь латышский Интернет полон упреков в адрес Дзинтарса: «Ну, что, чудак на букву М, разбудил медведя?»

Произошло, собственно, вот что: русскоязычные, которые 20 лет покорно сносили агрессивную лингвистическую дискриминацию в независимой Латвии, наконец высказались категорично: мы хотим говорить на родном языке. Причем заявлено это было строго в рамках латвийского законодательства, с соблюдением всех юридических норм. Очень такой приличный европейский протест…

Правящие обезоружены. Выходит, молчание русских в течение 20 лет не было знаком согласия? А ведь сколько программ по интеграции проведено, сколько бравых рапортов написано в Европарламент! Выходит, сколько волка ни корми, а он все в лес смотрит? Ах, неблагодарные!

Протестуем по-европейски

Власти предержащие за 20 лет, кажется, и сами поверили в эту схему: есть «хозяин» - латышский народ и есть национальные меньшинства, которые готовы из кожи вон лезть, чтобы интегрироваться в латвийское общество «на основе латышского языка», и что русский - язык одного из многих меньшинств.

- Сбор подписей еще раз доказал, что с политической точки зрения есть только русские и латыши, - говорит Владимир. - Эта акция стала первым сеансом шоковой терапии, более эффективным, чем забастовки и митинги.

В 2004-м году протесты против перевода школ на латышский язык, стыдливо названного «школьной реформой», вывели на улицы десятки тысяч школьников, учителей и родителей. Тогда сверху было заявлено: кучка безответственных политиков, подкупленная Кремлем, использует детей в своих целях. Лидерами занялась полиция безопасности, были возбуждены уголовные дела против русских СМИ, активно поддержавших движение за сохранение русской школы.

Референдум состоится, и значит, в течение ближайших трех месяцев тема языка будет одной из главных на повестке дня.

Слегка напуганные, власти сменили тактику: мол, пусть школы сами решают, какие предметы преподавать на латышском, лишь бы соблюдали пропорцию 40 на 60 процентов в пользу государственного языка. Но по сути ничего не изменилось: латышизация среднего образования продолжилась. Русский, который является родным для 40 (!) процентов населения, имеет в Латвии статус иностранного - как английский и шведский.

Митинги проходят и забываются. А вот итоги референдума останутся в истории - как задокументированная воля десятков тысяч людей, которую нельзя игнорировать. Европа не намерена за нас таскать каштаны из огня, но законные и правильно оформленные требования, бесспорно, поддержит.

Важно и то, что участников сбора подписей невозможно привлечь к ответственности: ведь они не жгут машины и не бьют стекла. И это так по-латвийски…

Хотя некоторая решимость «подписантам» все-таки была нужна - особенно на первых этапах. Не случайно новый импульс сбору подписей придало участие в этой кампании мэра Риги Нила Ушакова и мэра Резекне Александра Барташевича.

Заказ на перемены

- Но ведь все равно проиграем референдум, потому что арифметика не в нашу пользу. Именно поэтому от него так долго отказывались партии «ЗАПЧЕЛ» и «Центр согласия». И это будет окончательный провал, - говорю я Линдерману.

- Что значит «окончательный»? Мировоззренческие, философские вопросы большинством голосов не решаются. Меньшинство можно подавить, только если у него нет консолидированной воли. А теперь она появилась.

Референдум состоится, и значит, в течение ближайших трех месяцев тема языка будет одной из главных на повестке дня. И это важно: наконец все будут обсуждать то, что было табу.

На референдуме, по подсчетам организаторов, за русский язык проголосуют 250-300 тысяч. К тем, кто уже высказался, присоединятся госслужащие, которые на первом этапе не голосовали, боясь лишиться работы, ведь проголосовавшим в паспорт ставят штампик. С участием в референдуме другая картина: штампик есть, но поди узнай - может, я голосовал против.

- Нас пугают: референдум приведет к обострению межнациональных отношений...

- Этого не избежать, особенно в студенческой среде, которая всегда более радикальна. Националистический фронт консолидируется, но не увеличится, зато произойдет отрезвление остальной части латышей и сплочение прагматичных сил.

Ведь такое массовое волеизъявление означает, что появился заказ на политическую силу, готовую решать «русский вопрос» на основе диалога. Уже сейчас в латышской среде есть люди, готовые к этому, а после референдума их позиции укрепятся. Затлерс попытался было занять эту нишу, но не понял своей миссии.

Но делать что-то нужно… Сегодня русские Латвии намного лучше знают латышский, чем 10 или 5 лет назад. И что? Да ничего! По-прежнему 90 процентов чиновников - латыши. А политики уже заговорили о том, что одного знания языка недостаточно, чтобы занимать руководящие посты.

Владимир Линдерман

Те, кто находится у власти не намерены ею делиться, и хотят, чтобы мы знали свое место. А рядовому латышу достаточно, чтобы русские могли объясниться на латышском, проявляли к языку уважение. То есть возникает трещина между правящими слоями и обществом, и референдум ее углубит.

- А как вам такой аргумент: «Центр согласия» чуть было не взяли во власть, а теперь уж навсегда отлучат.

- У «Центра согласия» достаточно сильные лидеры, чтобы суметь правильно использовать ситуацию, представив, например, компромиссный законопроект.

Мы готовы к компромиссам. Большинство из тех, кто стоял в очередях на участках, не столько выступают за русский как государственный, сколько за его статус, отличный от статуса иностранного.

Если ратифицировать Хартию региональных языков, то вопрос по сути дела будет закрыт, поскольку гарантированные ею права позволили бы человеку не испытывать бытового дискомфорта. Для большинства русскоязычных этого было бы достаточно. Мы сознательно поставили такую высокую планку, чтобы оставить платформу для диалога, - завершает наш разговор Владимир Линдерман.

КСТАТИ

«Ты изменилась», - говорит в культовом фильме «Москва слезам не верит» Родион Катерине, бывшей провинциальной девчонке, а ныне руководителю крупного предприятия. «Учителя хорошие были!» - отвечает она.

Так и латвийские русские, поездив по миру, понаблюдав за политической кухней дома и в цивилизованных европейских странах, некоторые уроки очень хорошо усвоили...