Снежная весна славянской революции

«Новые городские слои», «новые сердитые» - пока новый язык революционеров собирается из осколков официального спичрайта и не блещет оригинальностью. Как и позаимствованное у осетин выражение «Снежная революция». Забавно, что на английский «Cнежная революция» пока переводится как Slavic spring. Впрочем, и то и другое наименование московских событий декабря 2011 года укладывает их в один ряд с другими «цветочными» революциями, намекая на их сущностное единство.

Возможно, будущий посол США в Москве Майкл Макфол, кроме участия в украинских апельсиновых событиях 2004 года, известен также и работами по теории демократического транзита. Именно в рамках этой политологической субдисциплины преподается ныне теория и практика государственного переворота. В одной из статей для International Security (2007) американский политтехнолог указывает, какое именно значение имеют внешние факторы для развертывания революции. Практически все они так или иначе имеют коммуникативную природу. Это касается и внешнего влияния на объединение оппозиции, и обвинений режима в фальсификациях на выборах, и позиции независимых СМИ, массовой мобилизации и кризисного менеджмента революции. Во всем этом важно разделение обязанностей между внешними и внутренними игроками, а также четкая координация действий. Судя по тому, какой картинкой и каким языком в западных СМИ освещаются события после 4 декабря, до настоящей координации усилий «внешних и внутренних факторов» российского демтранзита еще далеко.

Митинг на Украине. Согласно руководству к действию для начала необходимо инициировать некий гражданский протест...

События последнего года в арабском мире весьма обогатили полевым материалом теорию перехода к демократии. Эти теории ушли далеко вперед по сравнению с классиками госпереворота. В 80-е годы еще ничего не знали о мобилизующей функции Интернета и социальных сетей. Впрочем, это не помешало распространению подобной устаревшей литературы среди активистов арабских стран. Книга Джина Шарпа «От диктатуры к демократии» (1993), основанная на анализе опыта бархатных революций 90-х, стала весьма популярной и в России после украинского оранжада, и в Тунисе накануне событий «Арабской весны». «Братья-мусульмане» даже выложили это «руководство по ненасильственному свержению режима» на своем сайте, чтобы любой желающий мог ознакомиться со сценарием событий и соответствующим образом подготовиться.

Как? Ну, например, одеться необычно. И не важно, что вы думаете о будущем страны, - ваша манера одеваться станет признаком диссидентства. Организуйте безобидную группу по спасению сарая в соседнем дворе. Объявите его памятником архитектуры или храмом и позовите СМИ. К вам будет приковано общественное внимание, и однажды революционеры посчитают вас за своего. Пробки, экология, коррупция - все это поводы для точечного тематического протеста.

Впрочем, новая мода - создание тут и там различных гражданских групп - это только подготовительный этап революции. И он, очевидно, уже пройден в России. Следующий этап - мобилизация и объединение оппозиции - давал неоднократно фальстарт. Но что все эти акции значили по сравнению с митингом 10 декабря на Болотной площади? Революционерам удалось пробить стену, отделявшую активистов от массового среднего класса - движущей силы новых революций. Успех, судя по всему, свалился на революционный актив нежданно-негаданно. Пока налицо отсутствие генерального плана действий, хотя сценарные требования исполняются довольно точно. Отказ от переговоров с властью, укрепление ядра активистов и привлечение к сотрудничеству части лояльных старому режиму политических сил, установление оперативного контакта с силами извне страны - все это делается в крайне оперативном режиме. Определенной проблемой является кастинг новых лидеров - старая обойма лиц была не сказать чтобы очень тепло принята на Болотной.

Именно на этой фазе остановилась «Снежная революция». Далее возникают трудности. Российский средний класс пока не готов к акциям гражданского неповиновения. Для протестов в других странах характерно то, как люди занимают свои социальные места и саботируют предписанную деятельность. Студенты приходят в университет, но не садятся за парты. Цирюльники выходят на работу, но не стригут. Бакалейщики открывают лавки, но не торгуют. В России же пока еще не сложилось подобной «культуры протеста». Готовы к чему-то лишь автомобилисты, которые отказываются уступать дорогу машинам с мигалками.

Самое печальное во всем этом то, что вроде бы образованное общество - российский средний класс и часть национальной элиты - напрочь отказывается замечать, как их используют в чужой игре. Слепота эта тем более поразительна, поскольку сценарии государственных переворотов хорошо известны, как и то, откуда эти сценарии берутся и кто и в каких целях их создает. Хорошо известны просвещенному российскому гражданину и последствия подобных «революций». Кажется, еще не было никого, кто бы не пожалел о том, что «новые революции» пришли на их землю.