Дальневосточница Татьяна Астафьева: «Моя дочь жива, ведь мне никто не смог доказать, что это не так!»

Представить себя на месте бедной женщины я бы не пожелала никому и никогда...

Жительнице поселка Кульдур Еврейской автономной области Татьяне Ивановне Астафьевой сейчас 64 года. Бывшая учительница русского языка, сейчас на пенсии. Жила всегда одна (замужем не была, детей нет). Но несколько лет назад вся жизнь ее перевернулась. Обстоятельства сложились так, что Татьяна Ивановна вынуждена (подчеркиваю, вынуждена) была уверовать в то, что ее мертворожденная в 1987 году дочь… жива и что у нее ее просто украли!

Младенец не закричал

24 года назад Татьяна Астафьева жила в небольшом поселке Амурской области. Ей было уже 39, когда она узнала, что беременна. И это вопреки тому, что врачи ей давно вынесли приговор - бесплодие.

- Счастью моему не было предела. Представляла себя мамочкой, мечтала, как буду воспитывать своего малыша! Врач, правда, предлагал сделать аборт, говорил, что возраст опасный, но я чувствовала себя отлично и наотрез отказалась, - вспоминает Татьяна Ивановна.

Рожать Астафьеву направили в Благовещенск, в областной роддом.

- Я хорошо помню этот момент. Врач, принимавшая роды, сказала, что у меня девочка… и что она не закричала… Я тоже ждала крика, а тут - тишина... Но пришел главврач роддома Михаил Мирлас и куда-то унес ребенка. Я так поняла, что врачи будут проводить с ней реанимационные действия, - Татьяне Ивановне тяжело дается разговор.

Но ни в этот, ни на следующий день к ней никто не подходил, не объяснял, что с ее долгожданным младенцем.

- Только на третий день мне сказали: «Мужайтесь, вашего ребенка больше нет». Мол, девочка родилась мертвой и ничего сделать было нельзя. Произошло удушье. Но тело дочки мне никто не показывал и не говорил забрать.

- А сами вы не просили?

- Не попросила. Поверила врачам. Тогда все им верили. Да еще была как в тумане, после надежды на материнское счастье такое трудно пережить, - плачет женщина.

После года тяжелой депрессии Татьяна Ивановна перебралась в курортный поселок соседней Еврейской автономной области, куда частенько ездила лечиться. Со временем боль притупилась.

«Нужно доказательство»

Все перевернулось в одночасье. Через 18 лет после трагедии Татьяна Ивановна пришла в церковь крестить внучатую племянницу.

- Батюшка крестит ребенка, а я стою смотрю на иконы. И тут как сердце екнуло, что можно ведь отпевать умерших - почему же я не додумалась до этого раньше? Всю жизнь мучаюсь! Но в церкви мне сказали, что без доказательств о смерти ритуал проводить не станут.

Тогда - это была весна 2005 года - Татьяна Ивановна попросила племянницу сделать запрос в загс Благовещенска. Вскоре пришла выписка, но... о рождении ребенка!

- Что со мной было! Моя девочка жива! В выписке даже написано ее имя - Мария. Мертвому ребенку ведь имя давать не будут! И я рванула в Благовещенск, - голос Татьяны Ивановны дрожит. - Я всем сердцем тогда поверила, что у меня есть дочь!

Татьяна Ивановна Астафьева не сомневается, что ее дочь могла быть очень похожа на нее в молодости.

«Извините, справки перепутали»

В Благовещенске Астафьева первым делом побежала в загс. У нее уже не оставалось никаких сомнений, что ее девочка жива, и рассчитывала только получить подтверждение. Про себя-то она уже свела воедино все подозрительные моменты: и то, что двое суток с момента рождения ребенка врачи отмалчивались, и то, что ей не дали на подпись никаких бумаг, что не дали похоронить собственное дитя, и уж конечно то, что ей вместо справки о мертворожденном пришла совершенно противоположная бумага. И самое главное - она не видела свое дитя мертвым! Значит, одно - девочка жива! Она надеялась, что очень скоро узнает, где ее дочь!

Что происходило дальше, мне рассказала заместитель загса Благовещенска Татьяна Степанова.

Татьяна Астафьева обратилась в загс 10 июня 2005 года. Она просила подтвердить факт рождения ее дочери, Астафьевой М. Д. На что бывшая в ту пору начальником загса Ольга Семенова извинилась за ошибочно выданный документ. Мол, вместо справки формы № 26, где указывается, что ребенок родился мертвым, выдали справку формы № 25 - как для живого ребенка.

- Сотрудница, которая перепутала справки, была наказана, а вскоре после этого уволилась, написав в объяснительной, что в тот день, когда она готовила выписку для Астафьевой, было очень много народу. Отвлеклась, взяла не ту форму справки, - отчитались перед нами в загсе.

А откуда имя появилось? Оказывается, работники загса могли его написать по собственной иницативе. Был такой порядок.

В роддоме документов нет!

Астафьева, не поверив чиновникам, отправилась в роддом, там нашла бывшего заведующего роддомом Михаила Федоровича Мирласа, который собственноручно выносил ее ребенка из родзала. Потребовала объяснений у него. Но врач - и во время визита к нему Астафьевой, и когда к нему явилась журналист «КП» - только разводил руками.

- Что я мог сделать, если ребенок родился мертвым?

- А почему два дня женщине ничего не говорили? - наседаю на доктора. - Почему не отдали ей тело дочки?

- Пытались хоть как-то ее психику уберечь, - вздыхает врач. - А тела мертворожденных отдавали, если просили родственники, так было положено по медицинским нормам. А здесь никто не просил, отдали в морг.

То есть двое суток полного молчания по отношению к только что родившей женщине - это и есть «беречь психику»?

- После разговора c Мирласом я почти смирилась, но все же пошла в морг, думала, если все-таки есть, значит, выпишут мне уже документ о вскрытии и захоронении ребенка - и домой поеду. Какое там! В морге на мою девочку тоже не оказалось никаких документов, - плачет Татьяна Ивановна.

Ее хождения по чиновничьим кабинетам и инстанциям не закончились. Она обратилась в прокуратуру. Но здесь круг замкнулся окончательно, не добавив ясности в этой странной истории ни на йоту. Потому что прокуратура только смогла подтвердить, что документов о захоронений девочки не осталось никаких, как и актов об уничтожении этих самых документов.

Зам. главврача Амурской областной клинической больницы Людмила Остапенко жалуется на какие-то пожары и наводнения, в которых погибли эти бумаги, и на то, как мешает им работать Астафьева.

Но вот ей-то сочувствовать точно не хочется. Ведь если нет ни одного документа о захоронении ребенка, то что должна думать несчастная женщина? Переживать по поводу пожаров и наводнений в одном отдельно взятом роддоме и за тех самых чиновников, которым она помешала?!

Та самая справка, которую выписали по ошибке.

Взгляд с 6-го этажа

В этой истории ясно одно: покоя в душе у Татьяны Ивановны Астафьевой уже не будет никогда.

Потому что исчерпывающей логической концовки «благодаря» недостающим в деле бумагам в ее истории нет и, видимо, уже не будет. Очередные прокурорские проверки опять ничего не дали.

Женщине предлагают успокоиться: мол, во всем виноват сотрудник загса. Только Татьяна Ивановна этому не верит. Она не верит, что можно вытерпеть столько страданий из-за одной ошибки какой-то мелкой чиновницы! И собирается искать свою дочь и дальше, пока ей не докажут наконец, что ее нет...

И как жить с этим нашей несчастной героине, неизвестно. Может, все же снова пойти в церковь и там уже молиться и об упокоении души дочери своей, которую сознательные работницы загса нарекли Марией, и о своем спокойствии, которого они же лишили ее навсегда? Ведь она, пройдя все круги бюрократического ада, продолжает верить, что ее дочь жива...