
Варсегов. Глянь-ка, Грачева, вот эту фоту. Одна моя деревенская родственница своей четырехлетней дочке купила куклу – мальчика в костюмчике. Малышка куклу раздела и спрашивает: что это такое? А маманя не знает, что и сказать. Это, говорит, у кукол такое бывает…
Вот и зачем этакую срамоту детишкам навязывать, взрослых конфузить?
Грачева. Я тоже так считаю. Дети знают, что бывают мальчики и девочки - но зачем особое внимание привлекать? Хотя тех же Барби возьми - у них очень ярко женские признаки выражены. Даже есть Барби в положении, у которой живот открывается. Конечно, ребятишки и друг друга голыми видят, особенно если в семье два разнополых ребенка. А в Швеции в бассейн с детьми ходят и папы, и мамы. Перед плаванием обязателен душ. Если папа с дочкой, он тащит ее в мужской душ. Женщина же ведет ребят любого пола на свою сторону. Варсегов, ты не можешь себе такого представить. Девчушка-пятилетка в мужской душевой или в бане с папой и его приятелями - это страшно.
Варсегов. Ну почему не могу представить? В Германии и Голландии на нудистских пляжах я видал, как люди семьями отдыхают. Тут и бабушка с дедушкой, и папа с мамой и детишки – все без трусов. И рядом такая же семейка, и рядом еще одна… тысячи человек.
А я вот, конечно, не представляю себя так с дочерью любого возраста. Другая у нас культура, другие повадки. Потому я против, чтобы и через кукол вот это навязывалось.

Грачева. Тогда я тебя сейчас сильно удивлю, Варсегов. Можно сказать, что ты стоишь на позиции... современных транссексуалов. Поздравляю.
Вот так это все теперь можно интерпретировать. В Стокгольме открыли детсад, где нет ни мальчиков, ни девочек - «Эгалия» называется (Egalia). Внутрь посторонних не пускают - уже полгода рвусь поглядеть. Снимать не разрешают — говорят, им и так уже угрозы были. Но я говорила с родителями и с директором, Лоттой Райалин. Вот цитата из учебного плана: «Методика общения с мальчиками и девочками, а также советы и требования к детям, способствуют формированию представлений о «мужском», и «женском». Детский сад противостоит традиционным предрассудкам и ролевому разделению по половым признакам. Девочки и мальчики должны иметь равные возможности и пытаться развивать способности и интересы без ограничений, наложенных стереотипами о половых особенностях».
Понимаешь, Варсегов? То есть дети будут расти в абсолютном равенстве и вообще... без пола. А потом уже самостоятельно выберут, кем становиться - женой, скажем, или мужем. Вот в этом детсадике игрушки все абсолютно бесполые. Нет кукол ни с выпуклостями в области груди, ни с особо широкими плечами, ни с длинными волосами. Такие все... среднего рода. Или зверюшки.
Ты, конечно, спросишь, подумав: «А как же книжки-то? Или песенки? Или сказки?» Переписывают их и переделывают. Избегают слов «мальчик» и «девочка». Все — просто дети. Один ребенок Свен, другой ребенок Эльза, третий - вообще Алекси. Называют друг друга - товарищ, приятель. Слова «он» (по-шведски «хан») и «она» (по-шведски «хун») заменяются неким нейтральным местоимением «hen». И все вместе они учатся и печенье печь, и вышивать, и модели самолетов клеить, и в футбол играть. Очередь туда огромная, запись детей за три года.
Психологи что говорят? Что если совсем не акцентировать внимание малышей на половых различиях хотя бы до пяти-шести лет, то они будут открыты впоследствии для всех вариантов, не зациклятся на одной роли и одном поле. Родители детей из «Эгалии» считают, что это нормально: по крайней мере, если что, так психологическая ломка подростку не грозит. Он о самоубийстве не будет думать, а смело пойдет к доктору и скажет, где ему прибавить, а где убавить.
Варсегов. Ерунда какая-то. Разводилово по-шведски. У нас тоже таких психологов-мошенников предостаточно. Дай им волю людей дурачить, еще не такое изобретут.
Все это какие-то подозрительные гей-лесбиянские учения, с которыми некому разобраться у вас там в Швеции.
…А ежели мне понадобится убавить, тоже без всякой ломки психологической это сделаю.
Грачева. Директор Лотта мне объяснила, что мир изменяется, и стремительно, и роли людей в нем - тоже. Она сказала: «Когда-то было, например: сильные мужчины и слабые женщины. Теперь этого нет. Женщины у нас сейчас часто сильнее мужчин, и профессии все им доступны. И что - если мальчик худенький, в очках - так говорить ему, что он не достоин звания мужчины? Я считаю: есть просто человек, с общечеловеческими качествами, с моралью, стремлениями. И он должен подходить именно под звание человека, а не мужчины или женщины. Наша цель - дать ребенку все возможности и все преимущества, которые только можно получить в демократическом обществе».
Может, Варсегов, твое неприятие куклы с «причиндалом» — это тоже борьба со штампами в сознании и тяга к воспитанию «без пола, без племени»?
Варсегов. У тебя, Грачева, уверен, не было кукол с причиндалами, но это не помешало тебе стать женщиной, матерью и почти что знаменитой богатой писательницей. Уже на твоем примере не вижу необходимости в раннем сексуальном просвещении. Уверен, что эти куколки с половыми органами продаются даже не для детей, а для педофилов. На них и цена далеко не детская. Запретить их, конечно же, не получится, поскольку Дума у нас соответствующая – всякие предложения по борьбе с педофилией и об усилении наказаний за оную – не пропускает. Но пусть родители будут знать, что теперь, покупая ребенку куклу, надобно изучить ее между ног.
Грачева. Мне лично секспросвета, наверное, и не хватало годам к семнадцати-восемнадцати. А разбогатеть сейчас литератору возможно быстрее всего именно на описании бурных похождений в юные нежные годы. Так что, увы, остаюсь пока бедной неписательницей.
Но насчет куклы я с тобой согласна: к чему четырехлетней крохе играться таким «мальчиком с крантиком»? Хотя и растить эту девочку совсем без понимания различий — тоже, видишь, чревато. Недаром раньше в закрытых женских или мужских заведениях процветали отклонения. Даже в монастырях. А времена нынче сомнительные, именно в этой области все дозволено, все радужно и вполне парадно-притягательно. Пример многих звезд опять же, как купорос, себя оказывает. Если раньше это было природное отклонение и данность, то теперь — в некотором роде мода, оригинальность.
Есть ли универсальное решение? Не знаю...