Кредо для победителя

Борис Березовский в интервью израильской газете «Гаарец» делится открытием: «Он (Путин) потерял все связи с реальностью. Почему поддерживает режим Асада в Сирии, например? Полагаю, увидев по телевизору, как настал конец Каддафи, испугался. Думаю, это занимает его мысли».

Михаил Касьянов в статье для иностранцев под заголовком «Нутро Путина» утверждает, что его бывшему шефу свойственно «искреннее непонимание, как устроены современные международные отношения».

Интеллектуальная планка «системной оппозиции» (Зюганова, Жириновского и пр.), к сожалению, ненамного выше. Собственные обещания - набор благозвучных банальностей и/или нереализуемых мечт. Содержательный анализ внешней политики России последних 12 лет отсутствует. Между тем порассуждать серьезно, без пропагандистских шлаков, по-моему, есть о чем.

* * *

Президентство Владимира Путина начиналось в 2000 году с его искреннего стремления сделать Россию частью «западной цивилизации». Порой создавалось впечатление, что, по его мнению, Россия могла бы даже членом НАТО стать. Закрыл почти все российские военные базы за рубежом, спокойно реагировал на появление американских военных объектов в бывшей советской Средней Азии, на выход США из Договора по ПРО. Но взаимности не снискал. И в феврале 2007-го последовала горестная мюнхенская речь о том, что «система права одного государства» (США) навязывается «во всех сферах» остальным.

Это разочарование было сильнее, чем более позднее медведевское от несостоявшейся «перезагрузки». И вот - новый путинский приход. И старая проблема: расплывчатость внешнеполитической стратегии России.

К чему она сводится сейчас? Нежеланию бурно ссориться с США при одновременном осуждении их внешней политики, стремлению укреплять связи с декадентской Европой и еще крепче дружить с Китаем, соперничая с ним же за влияние на постсоветском пространстве?

Когда на встрече 29 февраля с представителями ОНФ, СМИ, доверенными лицами и политологами кто-то напомнил премьер-министру, что «идеология, как и армия: если не имеешь свою, будешь кормить чужую», последовал ответ: «У нас нет господствующей идеологии и нет соответствующей статьи в Конституции, которая гарантирует эксклюзив какой-то политической силе. Но нам вместе нужно найти нечто такое, что является объединительным фактором для всей... многонациональной, но единой российской нации. Я ничего другого не вижу, кроме патриотизма».

Однако стройной внешнеполитической стратегии без идеологии быть не суждено. Одному патриотизму, если, конечно, он не перерождается в национализм или фашизм, идеологию не заменить. Дореволюционные русские войска сражались «За Веру, Царя и Отечество», советские - также за Родину, но еще и за Сталина, и за партию с ее «светлыми идеалами коммунизма».

А теперь, не ровен час? Непонятно. Хотя государство в нынешнем виде - крайне персонифицированное, а вся национальная идея де-факто сконцентрировалась в личности одного человека, который - надо отдать ему должное! - отказывается с этим мириться, ибо, видимо, осознает, статус-кво - ненормально.

Без утверждения некого обезличенного кодекса, суммирующего нравственные, этические и - неизбежно! - идеологические установки поведения государства Российского на международной арене, нашим властям будет все более сложно успешно решать разнообразные проблемы современности к вящему удовлетворению россиян. И еще более сложно - поддерживать авторитет страны, пестовать ее имидж как державы предсказуемой, прогрессивной и последовательной. Уверен, в очередной раз собравшись под председательством Патриарха Кирилла в Свято-Даниловом монастыре, главы традиционных для России религиозных общин проект подобного кодекса сумели бы подготовить достаточно быстро. А потом, глядишь, пройдя все законодательные стадии, он и частью секулярной Конституции РФ мог бы стать.

* * *

Ясность в головах позволила бы творцам российской внешней политики избегать ситуаций, когда они идут за событиями, по ходу решая, как поступить, что или кого поддерживать. Ливия не была бы беспечно отдана на заклание, скажем.

Разве не настала пора определиться, что главнее - «права человека» или «государственный суверенитет»? С одной стороны, в статье «Россия и меняющийся мир» Путин пишет, что права человека «без сомнения» первичны по отношению к государственному суверенитету, с другой - выступает против «элементарной демагогии» на сей счет. Так, может, Россия сформулирует критерии первичности? И для своей внешней политики, и, не побоюсь этого предложения, для утверждения всем мировым сообществом на Генеральной ассамблее ООН?

А почему не внести четкость в вопрос, что считать «терроризмом»? Опять-таки и для собственного уверенного плавания в международных водах, и для мира. Почему, допустим, не называется «терроризмом» создание компьютерного вируса Stuxnet, поразившего иранские атомные объекты, или убийства иранских ученых, организованные - секрет Полишинеля - израильской разведкой «Моссад» совместно с отморозками из группировки «Муджахедин-э-хальк»?

«Израиль и, если брать шире, США, кажется, верят, что есть хороший терроризм (совершаемый ими и их союзниками) и плохой терроризм (совершаемый их врагами), - указывают профессор Университета Южной Калифорнии Мухаммад Сахими и журналист Ричард Силверстейн, специализирующийся на освещении вопросов национальной безопасности Израиля. - Госдеп США выражает озабоченность только возможным иранским участием в террористических кампаниях и ни слова не говорит о тайной войне Израиля против Ирана. Но есть лишь один вид терроризма, ужасный для человечества. Если мы не осудим терроризм всеобъемлюще - вне зависимости от того, кто или какое государство его совершает, то не надо будет удивляться, когда наши противники одобрят его как стратегию в противовес терроризму, совершаемому нами и нашими союзниками против них».

Это только зарубежных экспертов заботит?

* * *

В отличие от Березовского я уверен, что Путин никакой связи с реальностью не терял. Прекрасно знает и то, как «устроены современные международные отношения», что бы там ни писал Касьянов.

Но важности выработки кредо и соответствующей ему стратегии российской внешней политики это не умаляет. Изложенное выше - приглашение к разговору без дураков и обиняков.

Есть нечто грустно-комичное в том, что даже объединение БРИК, ныне Москвой воспеваемое, придумал бывший главный экономист «Голдман Сакс» Джим О'Нил.