Американцы в Париже

Последний раз я видел ее в кино - в фильме Вуди Аллена «Полночь в Париже». Сходство схвачено. Сколько ее рисовали, писали и лепили, сколько про нее настрочили воспоминаний, исследований, монографий, биографий.

Гертруда Стайн - писательница, лесбиянка, коллекционер, эстетка и хозяйка самого знаменитого парижского салона.

НЕ ТОЛЬКО О ГЕРТРУДЕ

Самая знаменитая о ней книга принадлежит ее другу Хемингуэю: «Праздник, который всегда с тобой». Самый знаменитый ее портрет написал другой ее друг - Пикассо. Она сама написала о себе в третьем лице от имени своей подруги и компаньонки Алисы Токлас, мифологизировала саму себя, превратившись в международную суперстар, коей остается по сю пору. Читатель, конечно, уже догадался о ком речь - о легендарной американской парижанке Гертруде Стайн, писателе, лесбиянке, коллекционере, эстетке и хозяйке самого знаменитого парижского Салона, художественного и литературного центра французской столицы. Я читал много ее саму и о ней, а вот оплошал на прошлой неделе.

Приехал сын из Аляски и потащил меня в Метрополитен музей смотреть выставку ренессансного портрета и новую экспозицию исламской цивилизации. Над входом - огромный плакат о только что открывшейся выставке под названием «The Steins Collect: Matisse, Picasso, and the Parisian Avant-Garde». Кто такие Стайны мне было невдомек, а на выставку я поплелся ради Пикассо, Матисса, Сезанна и прочих авангардистов (включая неожиданно очень сексуальной «ню» Пьера Боннара). И только вошел - во всю стену огромный фотографический семейный портрет, на котором я узнал одного только человека: Гертруду Стайн, лицом и фигурой напоминающую Будду (в позе Будды, кстати, ее изобразил в бронзе скульптор Йо Дэвидсон). А кто остальные? Ее братья Лео и Майкл и жена Майкла Сара. Все, оказывается, были коллекционерами и первооткрывателями французских модернистов, когда никто во Франции их не признавал, над Пикассо и Матиссом насмешничали и издевались, и только Стайны их поддерживали и задешево покупали. Причем зачинателем этого пилотного проекта был Лео (с 1902 года), а остальные, включая Гертруду, приехали в Париж и присоединились год спустя. В их квартире на улице Флерюс, 27, рядом с Люксембургским садом, и проходил каждую субботу Салон, куда являлись не только художники-модернисты и их почитатели, но и злопыхатели. Куда дальше, именно Стайны познакомили одного парижанина с другим - кубиста Пикассо с фовистом Матиссом.

Дружба Стайнов с художниками была такой тесной, что тому же Лео случалось в один и тот же день обедать с Пикассо, а ужинать с Матиссом. История отношений сравнительно богатых американцев и нищих французских художников обрастала сплетнями, анекдотами, афоризмами. Лео: «Ограниченность в средствах - импульс для креативности». Майкл: «Обращайтесь с любимыми художниками, как будто это ваша семья». Гертруда - Хемингуэю: «Покупайте картины людей вашего возраста. Всегда среди них найдутся новые серьезные художники». Как Стайны и делали.

Разбогатевший банкир Майкл и Сара Стайны были особенно близки с Маттисом, финансово поддерживали художника, помогли с организацией его студии, где сами учились, а Матисс написал превосходные портреты обоих и их сына Аллана (с сачком) - дружба длилась несколько десятилетий. К сожалению, перед смертью Сара Стайн распорядилась сжечь все письма Матисса, боясь, что по ним будут неправильно поняты их отношения. Лео и Гертруда разошлись во вкусах, разругались, Лео обозвал сестру «вампиром», а коллекцию они поделили: Лео взял 16 полотен Ренуара и одного Сезанна, оставив Гертруде всего Пикассо: «Потеря тобою яблок - это божья кара», - в сердцах сказал Лео сестре, имея в виду «Натюрморт с пятью яблоками» Сезанна. Однако, как показала история, хоть начинал все это дело Лео, самым передовым художественным чутьем обладала именно Гертруда. После ее смерти, на ее суперское собрание налетели стервятники-галерейщики, и оно разошлось по музеям и частным коллекциям всего мира - от Мельбурна и Цюриха до Вашингтона и Нью-Йорка. И вот картины, рисунки, скульптура, документы, фотографии и фильмы, пусть не все, но собраны вместе. А выставка путешествует по всему свету: Париж, Сан-Франциско, Нью-Йорк и далее везде. Впечатление обалденное.

Когда Пикассо написал немного отпугивающий портрет Гертруды Стайн (1906 г.), тот никому не нравился, включая саму Гертруду, которая находила себя непохожей.

ГЕРТРУДА И АЛИСА

Я бы сказал, что последнее время у нас в Америке стоит французская погода. Взять хотя бы кино. Кто стал в этом году оскароносцами? Впереди всех очаровательный французский фильм «Артист» - homage Великому немому, как называли кинематограф до того, как он заговорил. Затем «Юго» (в российском прокате «Хранитель времени»), посвященный родоначальнику игрового кино Жоржу Мельесу - действие происходит исключительно в Париже. Как и в «Полночи в Париже» Вуди Аллена, который получил «Оскара» за сценарий - современный американский писатель по ночам переносится на машине времени в 20-е годы, где встречается со своими любимцами Пикассо, Матиссом, Хемингуэем, Скоттом и Зельдой Фицджеральдами, Бунюэлем, а те квотируют на экране собственные произведения. Показан в этом ретро-фильме и Салон Гертруды Стайн, куда Хемингуэй приводит современного американского писателя Гила. Вот там и происходит самая занятная и пикантная сцена фильма. Гил дает свой автобиографический роман на прочтение Гертруде Стайн, и та обращает внимание на подозрительный пробел: что делает невеста Гила по ночам в его отсутствие? И возвратившись наутро в свое время, Гил устраивает невесте бурную сцену ревности. Супер!

Гертруда Стайн вошла в мировую культуру прошлого столетия скорее как друг Пикассо, Матисса, Хемингуэя, чем как самостоятельный автор, хотя ею перу принадлежат как минимум полторы дюжины оригинальных произведений, повлиявших на ход мировой литературы: она больше известна, чем читаема (недавно, правда, переизданы два ее романа). Как Хлебников - поэт для поэтов, так она - писатель для писателей: «роза есть роза есть роза есть роза», - ее знаменитая программная строка. Для художников-модернистов она была первооткрывателем, скупая картины будущих титанов живописи ХХ века. Почти всю жизнь она прожила в Париже, включая годы оккупации, когда ее, несмотря на еврейство, крышевал французский коллаборационист-вишист. Она ввела в оборот выражение «потерянное поколение», списав его с вывески испанского кабачка: Хемингуэй взял эти слова эпиграфом к «Фиесте». Она же пристрастила Хемингуэя к бою быков, который тот поначалу терпеть не мог.

Ее связывал 25-летний любовный роман с Алисой Токлас, как полагают, с садомазохистским уклоном. Новатор до мозга костей, Гертруда Стайн пренебрегала в своей прозе знаками препинания, полагая запятую «плохой точкой», которая сбивает ритм чтения, и сочинила от имени Алисы Токлас как бы ее «Автобиографию», а себя вывела пусть в третьем лице, зато главным персонажем - художественный ход оригинальный и продуктивный.

Скульптура Гертруды Стайн в Брайант-Парке в Нью-Йорке.

СВЯТОЙ? ИСТЕРИК? ХУДОЖНИК?

Был ли Эрнест Хемингуэй учеником Гертруды Стайн? На каком-то начальном этапе - может быть, но потом стал взбрыкиваться и бунтовать, что видно и по «Празднику, который всегда с тобой», где менторша описана с пиететом, но и отстраненно, как пройденный, преодоленный этап. Как писатель-экспериментатор Гертруда Стайн шла на опережение времени, но Хемингуэй был достаточно сильной творческой индивидуальностью, а потому умел не только учиться, но и забывать взятые уроки, как и дóлжно большому писателю. Такого рода неблагодарность в природе творческих отношений. Не исключено, что в «Празднике, который всегда с тобой» Хемингуэй брал своего рода реванш за свою роль литературного подмастерья у Гертруды Стайн.

Сам Хемингуэй описан Гертрудой Стайн документально, с бесценными деталями. Каким, к примеру, этот крупный человек был хрупким, и всякий раз, когда он упражнялся в каком-нибудь виде спорта, у него обязательно что-нибудь ломалось - рука, нога или голова. Или как он однажды утром пришел один к Гертруде Стайн, и остался на обед, потом на ужин, а в десять вечера, поднимаясь, сказал, что его жена на сносях, и с большим раздражением добавил, что он слишком молод, чтобы быть отцом. Такой вот был человек, не без странностей.

Дневал и ночевал у Гертруды и Пикассо, с которым она то ссорилась, то мирилась. Когда он написал ее немного отпугивающий портрет, тот никому не нравился, включая Гертруду Стайн, которая находила себя непохожей, что бросается в глаза именно на этой выставке, где рядом висит ее фотографически точный портрет другого художника. Только что с того! Сам Пикассо считал фактор физического сходства совершенно неважным и остроумно парировал: «Когда-нибудь будет похожа», что и произошло, и иной, чем на портрете Пикассо, мы уже не представляем эту модернистку мировой культуры. Гертруда Стайн часто вспоминала, каким безумно красивым был Пикассо в молодости, когда они познакомились: он светился, будто его окружал ореол. Напоминаю: это комплимент принципиальной лесбиянки мужчине. Это надо заслужить.

Через парижский Салон Гертруды Стайн - хотя какой это салон, если его хозяйка сама была не только хозяйкой и галеристкой, но и творческой единицей! - прошли Шервуд Андерсон и Т.С.Элиот, Эзра Паунд и Макс Жакоб, Жан Кокто и Сергей Павлович Дягилев, Жорж Брак и Анри Матисс, многие другие сущие и будущие художественные випы. Меркантильный Матисс, к примеру, сначала узнавал, что на ужин, а потом решал, останется он или нет. Что возмущало служанку Элен: она считала, что поступать так не по-французски.

- Я не буду готовить омлет, а просто поджарю глазунью. Яиц - это столько же, и масла столько же, а уважения меньше, и он поймет.

Макс Жакоб - поэт, позднее погибший в немецком концлагере, несмотря на то, что был выкрест (еврей-католик) - называл начало ХХ века «героическим веком кубизма». Гертруда Стайн описывает свой разговор с Пикассо про 1907 год:

- Не могло же все это произойти за один тот год!

- Ну, вы, радость моя, забываете, что мы были тогда молодые и очень многое успевали за год.

Гертруда Стайн одной из первых в континентальной Европе приобрела автомобиль и научилась водить, что пригодилось ей позднее, в Первую мировую войну, во время работы в госпиталях. А пока что стало еще одним развлечением: коллекционирование картин и вождение авто.

Художественный вкус у нее был безупречный и безошибочный - вот почему она вместе с братьями и невесткой первыми открыла Сезанна, Пикассо, Матисса, Брака и наставила на путь истинный многих молодых американских писателей. «Католическая церковь очень четко различает святого и истерика, - говорила она. - То же в искусстве. Есть восприимчивость истерика, которая имеет полную видимость творчества, но собственно творчество имеет опору в личности, а это нечто совсем другое».

И еще одна шикарная цитата из Гертруды Стайн - о любимой ею Франции: «Девятнадцатый век знал, что делать с каждым человеком, двадцатый век неизбежно должен был не знать, и значит местом, где нужно было быть, был Париж. И потом как они относятся к умершим, так по-дружески, так просто по-дружески, а смерть, хотя неизбежна, не горе, хотя бывает и не потрясение. Во Франции нет разницы между жизнью и смертью, и это тоже неизбежно делало ее фоном двадцатого века».

Согласно правилам современной пунктуации, я расставил запятые, хотя в тексте Гертруды Стайн их нет.

Прошу прощения.