Чацкий, я и самолеты

Пошел я как-то в театр «Современник». Классику вспомнить. «Горе от ума» в постановке Римаса Туминаса давали в этот день. (Написано - премьера!) Посреди сцены печка высотой с дом. Все герои греют возле нее свои попы. Почему-то попы мерзнут у всех героев. (Что хотел сказать этим режиссер?) Всем нам хочется тепла, вскоре понял я. Но почему - греют именно зад? Недосказанность какая-то!

Простолюдин Петрушка – опасный дебил. Он не разговаривает вовсе, а воет, словно возрос в стае волков. Зато лихо пляшет, как Майкл Джексон. А то вдруг набросился на Молчалина, как вампир какой, и искусал несчастного в шею. Молчалин, нормальный чувак, спокойный, уравновешенный, миролюбивый, типа "голубая каска", его и кусать грешно. Фамусов (актер Сергей Гармаш) - ироничный и циничный, мужик строгих правил всех бьет и рубит на сцене топором книжки! Но у него есть свой личный крепостной театр. (Грибоедов вздрогнул!) Петрушка с Лизонькой там романсы поют. А Софья (актриса Марина Александрова) - истеричка и неплохая акробатка, делает сальто-мортале и курит на сцене. Ну, куда это годится?

Чацкий (актер Иван Стебунов) любит странною любовью Софью, орет свои (знакомые с детства) обличительные монологи, как сумасшедший. Впрочем, орут, как сумасшедшие, все участники драмы. А тут вдруг выскочил, как я понял, Репетилов. Взобравшись на стол, он начинает рассказывать Чацкому захватывающую историю своей насыщенной жизни. Говорит он настолько быстро, что кажется, что это ускоренная запись монолога. Чацкий давно ушел, а Репетилов, отчаянно жестикулируя, буробит что-то словно оратор на запрещенном митинге. Зал, хотя и не понял ни слова из его монолога, но, потрясенный страстью и натиском, взорвался благодарным хохотом. Туминас всегда достаточно вольно интерпретирует классику. А здесь вообще все герои скачут на табуретках и лазят по печке, будто тараканы. Я потом дома перечитывал: у Грибоедова нигде не написано в ремарках «Фамусов скачет по печке». А то вдруг неожиданно по небу пролетит кукурузник поля опылять. (Тоже – вымысел! Не мог Грибоедов такое написать!) Члены фамусовского общества проводят его своими тупыми взглядами и, как ни в чем не бывало, продолжают свою пустую, никчемную жизнь.

- Не подскажите, когда самолеты пролетают, это что-то значит? – шепотом спросил я свою соседку.

- Думаю, что самолет, как бы, символизирует сегодняшний день.

- Да ну? Тогда почему не истребитель? Кукурузник - это вчерашний день!

- А потому что истребитель быстро пролетит и его зритель не заметит!

В финале Чацкого связывают, но он успешно вырывается и кричит, как всегда: «Карету мне, карету!». Но, не дождавшись транспорта, машет рукой и убегает искать "оскорбленному сердцу уголок", легкомысленно забыв про чемоданы (Вещички его модные, импортные, растаскивает дворня!).

В общем, нам еще раз показали, что наше общество больно на голову. И болезнь эта прогрессирует. У Римаса Туминаса и в чеховском «Дяде Ване», что идет в театре Вахтангова, тоже все орут как сумасшедшие. Видимо, таким кричащим он видит сегодняшнее общество. (Я и сам в последнее время кричать стал). С таким горьким чувством, едва сдерживая слезы, чуть не крича от отчаяния и безысходности, я зашел в кафе, рядом с театром «Современник», промочить пересохшее горло. Там я неожиданно встретил Репетилова. Да, да! Такое бывает в сумасшедшей Москве. Сам Грибоедов рядом с метро стоит и ничего! Репетилов, он же актер Андрей Аверьянов, тоже, похоже, был не в лучшем расположении духа. (Он пил кофе без сахара – это дурной признак!).

- То, что на сцене - полный дурдом, это понятно, - притворившись театралом, говорю я, - а отчего ты, Андрей, так быстро говоришь свои монологи? Это что подчеркивает? Я уж не спрашиваю, как ты добился такой невероятной скорости.

- Туминас, вообще хотел обойтись без бала и без Репетилова, - говорит Андрей, - Но потом придумал. Представь себе, говорит он, что ты актер, которому не дают ролей. А ты выучил монолог, тайком переоделся во фрак и выскочил на сцену. Ты знаешь, что тебя через минуту схватят и выведут, но это твой шанс, твой час, и тебе надо успеть все сказать за минуту. А что! Бредово, но зато – забавно, подумал я. Ведь насколько скучен и вял был бы сегодня этот спектакль, без этой сумашедшинки, бреда и абсурда. Я бы, на месте Туминаса, героев в форму фашистов одел! А Софья у меня бы, вообще, голенькой ходила! Народ повалил бы…. Я бы первый повалил!

P.S. Чацкий мне не нравился с детства. И не только потому, что его мутные монологи меня заставляли в школе зубрить и ставили за него двойки (О! Боги! Сколько пацанов из-за него настрадалось!). Я не знаю, чем он так нравился школьным министрам. Злой, завистливый, болтун. Оскорбили его, видите ли! Карету ему, блин, еще подавай! Пешком, блин, вместе с народом! В метро, обличитель хренов! Работать, сытая свинья! В поле! К мартену! Сегодня он, наверняка, был бы известным блогером и призывал бы людей на митинги, поболтать, пошуметь, помутить, поголодать, себя, в общем, показать.