Сестра Валентины Леонтьевой Людмила Михайловна: «Единственный сын Валечки так ни разу и не навестил ее могилу»

Если сложить детскую любовь к «тете Вале», то без преувеличения получится дорога до Луны. Только она так умела вести доверительный диалог с самыми маленькими. Если ты смотрел «В гостях у сказки» или помнишь Степашку и Хрюшу на плече тете Вали, считай, что самую главную прививку в жизни получил.

Увы, так бывает – завоевав всецело детскую аудиторию, от своего единственного сына она даже после смерти не дождалась сочувствия. Накануне годовщины со дня ухода Леонтьевой мы побеседовали с ее старшей сестрой Людмилой Михайловной, у которой в Ульяновской области знаменитый диктор прожила последние три года своей жизни и там же похоронена.

- Людмила Михайловна, как это тете Вале удавалось - ей же верили и дети, и взрослые?

- Да, в своих передачах она умела расположить к себе телезрителей - малыши в этом, быть может, и не могли разобраться, но у взрослых складывалось ощущение, что это ты сидишь рядом с Леонтьевой и с ней разговариваешь. Люди забывали, что между ними и Валей громадные расстояния, складывалось ощущение - эта телевизионная стенка отсутствует. И она очень легко сходилась с детьми: для них «тетя Валя» - это было все. Когда в городах - а она с выступлениями объездила весь Советский Союз - вела программы, ее тут же окружали дети. Она так легко с ними держалась, что детвора с ней с удовольствием разговаривала.

- До перестройки у нее же работа не прерывалась – она заполняла все отведенное на нее время, и даже больше

- Работа для нее была главным – и большой удачей, ее окрыляющей, и разновидностью невроза (Людмила Михайловна грустно улыбается). Перед каждой передачей «От всей души» она ни спала ни одной ночи: волновалась – все ли гладко пройдет? Практически никогда не брала отпусков. Потом наступили кризисные 90-е, а дальше вы сами все понимаете. Мы живем в такой век – исчез человек, и тут же мгновенно о нем забывают. Так случилось с Валей. Ей теленачальники обещали – вот-вот вновь откроем «От всей души», только сценарий перепишем, здесь что-то доработаем. И она мечтала от всей души, тайно. Но выйти в эфир никак не получалось – перезагрузка программы откладывалась на годы, и потихоньку мечта покрылась пылью, паутиной. А потом – тяжелая болезнь, окончательно подкосившая ее неприметные в огромном пространстве медиаиндустрии планы.

- Это после рокового падения, когда ей пришлось переехать к вам?

- Да, она крайне неудачно упала, повредив об острый угол голову. Мучилась дикими болями. И мучилась психологически – понимала, что к своим передачам уже никогда не вернется. Попытались какие-то из них предварительно записать – но она стала забывать текст. Для нее это было страшным ударом. Сестра никогда не пользовалась никакими бумажками-подсказками и телесуфлером. Когда я поехала в Москву ее забирать, врач мне прямо так и сказал: «Время для Валентины Михайловны отпущено не так много – всего года». У меня она прожила три года. Многие газеты после ее смерти писали: «Легендарная Леонтьева умерла в нищете». Такого не было: жили мы не в достатке, но дома всегда было чисто и уютно, как-никак минимальный комфорт я ей создала. Чего остро не хватало, так это общения – из Москвы ей звонили редко, а гостей из-за своего тяжелого состояния она сама не любила приглашать. А может, стеснялась нашего сероватого быта – боялась, что подумают: как же так, известная телеведущая, а живет как очень-очень обычный среднячок-пенсионер. Но она держалась как могла.

- Ну да, крепости духа вам и сестре было не занимать – пережили Ленинградскую блокаду.

- Да, мы выжили. Нас от страшного голода спас столярный клей – раньше он изготавливался из рогов, хвостов и копыт. А наш папа очень любил делать разные поделки – домики, лошадок. И вот когда есть совсем было нечего, мама сказала: «Давай попробуем есть клей, у нас его достаточно». Так вот чудом и остались живы. А однажды в Волгограде на местах боевой славы, где были сражения и остались окопы, чуть присыпанные землей, она увидела молоденькие березки. И сказала: «Они же на крови выросли». И перед смертью попросила меня – на ее могиле обязательно должны быть деревья. Увы, я последнюю просьбу сестру я так и не исполнила. На кладбище высаживать деревья не разрешается. Хожу к ней я часто – в те дни, в которые по христианскому обычаю положено, и в выходные.

- А сын Дмитрий, всю жизнь ревновавший ее к славе и отвернувшийся от матери в последние годы, могилу навещал?

- Ни разу! Ни на похороны не пришел, и никак не проявил себя после смерти Вали. Не позвонил, ни навестил меня. По обрывочным сведениям, продал квартиру матери на Большой Грузинской и купил новую. Я ничего о нем не знаю и знать не хочу. Понятно, что в том медленном угасании Вали, которое мне лично довелось наблюдать, по большей части виноват он. Поздний ребенок – Валя родила Митю в 39 лет, от того и избаловала. А потом он ее истерзал своим равнодушием. Но болезнь так ее опустошила, что свои последние дни о сыне она так и не вспоминала. Внутренне отреклась от него, нашла утешение в безразличии.