Президент Союза архитекторов: Неангажированность была одним из органических свойств Глазычева

Фото: РИА Новости. Перейти в Фотобанк КП

В Таиланде на 73-м году жизни скончался Вячеслав Глазычев - архитектор, публицист, общественный деятель. Причина - сердечный приступ. Скорая помощь приехала очень быстро, россиянина доставили в больницу, но врачи оказались бессильны.

Российская архитектура переживает время тяжелых утрат: за последний месяц скончался автор реконструкции Пушкинского музея Игорь Корбут и создатель музея Циолковского в Калуге Андрей Гозак.

Вячеслав Глазычев родился в Москве, окончил Московский архитектурный институт, затем учился в Варшаве и фактически стал первым советским дизайнером. В 1990-е годы разработал стратегии развития десятка малых городов, в том числе знаменитого Мышкина в Ярославской области, которому удалось из неприметного райцентра стать заметным культурным явлением страны. Американцы пригласили его «спасти» город Вашингтон от муниципального кризиса. Был членом Общественной палаты, вел телепрограмму «Реальная политика» вместе с Глебом Павловским.

Мы дозвонились до президента Союза архитекторов России Андрея Бокова.

- Скончался Вячеслав Глазычев. Хотелось бы понять масштаб этой утраты.

- Мы потеряли очень многое. Для меня это очень близкий человек, с которым на протяжении многих лет мы были знакомы. И не просто знакомы, как мне кажется, достаточно хорошо понимали друг друга. Это стало для меня некоторой необходимостью, как и для многих. Для меня это лично очень большая утрата. На протяжении последних двадцати-тридцати дней я потерял маму, Игоря Корбута, может быть, он не был так известен, популярен, как Вячеслав Леонидович, но это один из самых одаренных людей, которых я когда-либо в своей жизни встречал. Мы потеряли Андрея Гозака, тоже очень близкого мне человека. Это люди, уход которых абсолютно невосполним. Это очень яркие, профессиональные люди. Глазычев – это явление, равного которому, пожалуй, сегодня ни в отечественной, ни в мировой культуре трудно отыскать.

Фото: РИА Новости. Перейти в Фотобанк КП

Что он сделал. Можно сказать, что он ученый, исследователь, преподаватель. Но это ни в коем случае не характеризует его личность. Он – Глазычев. Он человек с собственным именем. Человек, который сам создал себе профессию, свое лицо, рисунок поведения, свой образ. Образ весьма и весьма нетрадиционный, нестандартный, образ рыцаря, героя-одиночки, романтичного и печального. И заведомо не склонного располагать к себе, вызывать некое сочувствие, восторг и так далее. Это в нем было всегда. Но это не было формой протеста, это было формой некоторого утверждения своего отличия.

Он был, конечно, блистательным литератором, эссеистом. Но самое главное, что он был удивительным мыслителем. Это человек, который, не ощущая это главной целью, тем не менее, по его же собственному определению, старался все-таки преодолеть это чудовищное одичание нашего мира, сделать нашу профессию, наши города более цивилизованными, более человеческими, более осмысленными. Он был по своему темпераменту, по культурному багажу, по всем своим знаниям и умениям человеком совершенно энциклопедических достоинств, способностей.

Я начинаю думать, был ли он таким европейцем, он блестяще знал и был расположен к азиатам. Это был человек мира. И человек, очень естественно себя чувствующий в человеческом пространстве, в человеческой истории, во времени. Я не знаю ни одного другого писателя, артиста, философа, который был бы так свободен с материалом пространства и времени, который так блестяще в пространстве других культур был бы ориентирован. И это было не всегда, может быть, знание, это было великое предчувствие, великая интуиция, которой он часто компенсировал то знание, которое невозможно добыть, получить.

Для него архитектура была поводом. Он не занимался стройкой, но при этом авторитет его был чрезвычайно велик. Это очень непросто. В профессиональном сообществе отношение у архитекторов к тем, кто пишет и говорит, весьма скептическое всегда было. Он сумел преодолеть этот скепсис, оказывая чрезвычайное влияние на практику. Прежде всего на практику градоформирования, формирования профессионального сознания и так далее.

Я думаю, что, когда говорят о том, что у нас нет какого-то позитивного урбанистического опыта, нет серьезных профессионалов, специалистов, способных что-то противопоставить и как-то противостоять западному опыту и западным специалистам, я хочу сказать: читайте Глазычева и вы все увидите. Он всё объясняет. Что дело не в людях, что у нас мозги ничуть не хуже, чем у кого бы то ни было.

Но полный идиотизм, в который погружена практика – законодательная недостаточность, абсолютная неадекватность наших законов, нашего управления, несоответствие законодательства и управления, потому что управление у нас строится по одним принципам, а законодательство по другому, все это у него описано, обо всем этом он говорил, давая понять, что дело не в иностранцах, не в русских и так далее. А он был человек мира. А дело в необходимости ухода от этого одичания, от этого культурного коллапса, от депрофессионализации и всего того, к чему он относился с таким…

На всевозможных мероприятиях Вячеслав Леонидович рисовал графические "конферюшки"

Вы знаете, я сейчас говорю о нем в прошедшем времени и понимаю, что совершенно не в состоянии говорить о нем в прошедшем времени. Потому что я все время говорю как бы с ним. Его слушали начальники, они любили почему-то его слушать. И руководители серьезные. Он был общественным деятелем. Хотя был принципиально, даже не сказать – аполитичен, но и в нелояльности его нельзя было обвинить.

Он был самостоятелен очень всегда в своих суждениях, неангажированность, пожалуй, была одним из его органических свойств. При этом он достаточно хорошо представлял себе и знал практику, знал людей. Он не был теоретиком традиционного свойства. Он блистательно ориентировался в актуальном процессе, в практике, в том, что происходит в мире. Это был человек с многомерным сознанием, многомерным ощущением действительности.

- Спасибо вам огромное. Примите наши искренние соболезнования.