Два месяца тюрьмы за «русский марш»
В среду суды сразу трех районов Варшавы начали рассматривать дела футбольных болельщиков, задержанных за участие в беспорядках в день матча сборных России и Польши. Правда, поначалу судили только поляков, но в четверг дошла очередь и до россиян.
В шестиэтажном здании на улице Маршалковской, как оказалось, совсем рядом с вокзалом и фанзоной, царил сумасшедший хаос. Служащие носились по коридорам как угорелые, во всех углах сидели и стояли люди в наручниках под охраной полицейских. Правосудие вершилось вовсю.
- Мы сегодня должны рассмотреть 90 дел, подождите, ваших будут судить не ранее чем через час, - сказали в канцелярии суда корреспонденту «КП».
Мимо меня по коридору прошел высокий улыбчивый поляк, который вполне сошел бы за обычного студента, если бы не наручники:
- Я вообще никого не трогал! Это меня били ногами, а полиция задержала меня.
Еще один крепкий парень едет с пакетом документов в лифте наверх, в канцелярию, в кроссовках без шнурков, которые вынули еще в камере.
- Ни за что меня забрали. Те, кто хулиганил, убежали, а меня схватили, - убеждает он.
- И сколько суд дал за «ни за что»?
- Два года условно.
- А штраф?
- А я безработный, что с меня взять?
Наконец привезли первого русского болельщика. Он идет по коридору, прикрывая лицо бумагами, хотя, кроме меня и еще одного польского журналиста, фотографировать больше некому. Мы просим у судьи разрешения присутствовать на заседании, она не против.
Судить россиян полякам непросто: для этого нужно, во-первых, перевести все документы на русский, во-вторых, нужен переводчик. Этим и была вызвана задержка.
В зале судья, секретарь, подсудимый, которого зовут Павел, переводчица и мы с польским журналистом Петром из журнала «Политика», который говорит по-русски. Зачитывают дело. Все банально: шли в колонне «русского марша», дрались с напавшими поляками, полиция разогнала всех, нескольких схватила.
Наш болельщик, которого доставили в суд в наручниках и под охраной, закрыл лицо листом бумаги...
Павел говорит, что он ни с кем не дрался, а просто шел сбоку колонны, и на него напали. Виновным себя не признает.
Вызывают свидетеля - полицейского, который его задерживал. Тот рассказывает, что фанаты дрались, он с коллегами задержал нескольких человек, после чего друзья Павла пытались отбить его у полиции. В ответ те применили газ.
Судья Малгожата Диц, брюнетка в очках, объявляет перерыв на вынесение приговора. В коридоре уже сидит другой наш болельщик в наручниках, Виктор из Москвы ждет своей очереди. Но у него в отличие от Павле есть адвокат.
- Да просто беспредел! - двое суток в камере не способствуют спокойствию. - Мы сидели в кафе, подбегает наш мужик, лицо в крови. Говорит: напали поляки, наших бьют, помогите. Мы вышли, нам навстречу поляки в масках. Тут полиция подлетела, меня забрали. Но невозможно же! Со всех сторон поляки лезли, орали: «Русска курва!»
- Где сидели двое суток до суда?
- В местном КПЗ.
- С нашими?
- Нет, в камере с тремя поляками. Но мирно было, чего уж там воевать. Поляков тоже много взяли.
- Кормили вас?
- В последний раз - утром. Курить очень хочется, у тебя нет?
Спускаюсь в буфет за сигаретами, отдаю адвокату. Через пятнадцать минут Виктора уводят в зал суда.
Двухчасовое ожидание приговора в коридоре позволяет существенно расширить знание юридического польского языка. Суд - по-польски «сад», судебный процесс - «расправа», а приговор - «вырок». Вот вынести этот самый вырок у судьи Малгожаты никак не получается. Она его уже напечатала, но прочитать не может: куда-то пропала переводчица. Безуспешно прождав ее десять минут, судья переносит оглашение приговора еще на час.
Суд уже опустел, в том смысле что обычных посетителей в нем нет, только туда-сюда водят фанатов в наручниках. Суд вообще-то работает до 16.00, но это в нормальные дни. А сегодня, похоже, будет трудиться до глубокой ночи. Чем-то этот поток приговоров напоминает работу сталинских судов-троек.
Польский журналист Петр коротает время, уточняя у меня значение русских слов:
- Виктор сказал, что поляки кричали им «курва». Что это по-русски?
- Нехорошая женщина.
- А точнее?
- Я не уверен, что такие слова можно произносить в здании суда.
- Нет, здесь можно.
Как выясняется после приговора, говорить так и в самом деле можно. Павлу дают два месяца реальной тюрьмы! Все в шоке, включая поляка Петра:
- Как это? Почему? Всем дают условные сроки, а ему - настоящий! Почему не было адвоката? Почему судья поверила полиции, а не ему? Ведь видеозаписи нет! Надо звонить русскому послу!