Кирилл Серебренников: «Даже фильм про Колобка рискует сейчас стать политическим»

Кирилл Серебренников своими работами и в театре, и в кино расширяет привычные рамки.

Фото: Евгения ГУСЕВА. Перейти в Фотобанк КП

Еще чуть-чуть - и «Измену» Кирилла Серебренникова можно было бы назвать эротической драмой. Но это притча «о свойствах страсти» и смерти как желанном избавлении от изнурительных страстей и измен, чью универсальность удостоверяет факт отбора в престижный венецианский конкурс. Драма, не прописанная по конкретному месту и времени, хотя и снятая в современной Москве, представшей в виде среднестатистического, не без гламурной обшарпанности, европейского города.

- «Измена» - очень европейский фильм. А что связывает его с русским кино?

- Во-первых, в картине звучит Рахманинов. Во-вторых, как мне кажется, наш фильм рассказывает о возможности через прощение найти выход из самых страшных ситуаций. Это очень русская тема. Для меня это все-таки глубоко эмоциональный фильм, хотя кому-то он может показаться рассудочным. Картина, которую я держал где-то внутри, снимая «Измену», - это «Осень» Андрея Смирнова, которого я очень люблю и уважаю. Когда-то этот фильм произвел на меня эротическое впечатление...

- Кстати, об эротике. С интересом узнал, что вы отсняли для «Измены» сцену несимулированного секса. Подобные провокации - не редкость в зарубежном актуальном кино. Но у нас я подобного не припомню.

- Все равно эта сцена в фильм не вошла. Картина отторгла ее всем своим существом. Хотя эти несколько кадров мы снимали очень мучительно. При участии специально обученных дублеров.

- Таким образом вы обезопасили себя от нападок ведомства Ивана Демидова (замминистра культуры. - С. Т.), запретившего недавно в России сенсационный сербский фильм «Клип».

- Когда мы снимали картину, ведомства Ивана Демидова еще не существовало. Да мы про это и не думали. Ведомства приходят и уходят, а фильмы остаются.

- Вашей следующей работой в кино может стать фильм о П. И. Чайковском. В контексте современной России, где деятелей культуры обвиняют в пропаганде гомосексуализма, он рискует стать политическим.

- Да в контексте современной России даже фильм про Колобка рискует стать политическим! Потому что он круглый, похож на маску Pussy Riot и от всех ушел. Свободным хочет быть, а его взяли и съели! Конечно, в «Чайковском» легко можно найти множество «конъюнктурных» элементов. Но клянусь, со сценаристом Юрием Арабовым мы вынашиваем этот проект уже около пяти лет.

- Это будет «нормальный» биографический фильм или куда-то больше в сторону Кена Рассела, который снимал рок-феерии о жизни великих композиторов?

- Я очень люблю Кена Рассела, но его фильм о Чайковском «Любители музыки» мне не очень нравится. Нет, мне бы хотелось, чтобы из нашей картины можно было понять кое-что о жизни этого человека.

- Ваш продюсер Сабина Еремеева рассказала мне и о политическом проекте, который вы собирались вместе снимать.

- Это должен был быть фильм «Казнь» - ­антиутопия про Россию 2020 года по мотивам «Рассказа о семи повешенных» Леонида Андреева, одного из самых сильных моих впечатлений в литературе. Про молодых террористов, которые убивают премьер-министра... Я понял, что если сниму эту историю, то заболею. Она очень тяжелая, мрачная, депрессивная, с большим количеством смертей. Если я сам не хочу смотреть такое кино, то кто в мире захочет? Решил выскочить, сесть в другой поезд. Им и стал фильм «Измена».

- Театр Гоголя, которым вы назначены руководить, - тоже совершенно другой поезд.

- Я всегда был свободным художником. И первый раз, не считая работы на Ростовском телевидении, поступаю на государственную службу. Все понимают, что русский театр переживает сейчас период больших изменений. И хорошо, что есть люди, которые могут организовать этот процесс и применить волю. Я имею в виду Департамент культуры Москвы и его руководителя Сергея Капкова. Как бы ни реагировал коллектив Театра Гоголя, в его действиях нет ничего возмутительного. Никто не собирается пускать кровь. Никто не думает уничтожать русский репертуарный театр. В Театре Гоголя будут проектные блоки, но это тоже репертуар. Никто не собирается ломать школу Станиславского. Извините, я систему Станиславского в Америке преподавал и, наверное, знаю о ней даже чуть больше тех, кто обвиняет меня в намерении ее уничтожить. Это все совершенно не так. Это пугалки людей, которые живут в каком-то XIX веке. Они просто себя накручивают.

- Вы часто ощущаете необходимость пробивать лбом стену косности?

- Да, в российском театре чрезвычайно велика сила привычки. Но, послушайте, вся Россия давно живет на конт-рактах! Закрывают заводы, предприятия, огромные концерны. Никто не пишет писем правительству, люди просто ищут себе новую работу. А артисты почему-то считают, что они представители самой незащищенной профессии. Но это не вполне так. Артисты - точно такая же профессия, как шахтеры, водители, журналисты, врачи. Другое дело, что очень хорошие артисты иногда становятся знаковыми фигурами для своего народа и времени. Но не надо распространять эту историю на всех. Артисты у нас любят считать себя детьми, но при этом могут спокойно получать зарплату и ничего не делать. Это иждивенчество. Это нечестно.