А бить муж будет меня палкой

Любимый сказал:

- Когда начнется, сразу снимаешь двери со шкафа-купе и баррикадируешь окна. Из кровати, ковров и одеял делаешь палатку, суешь туда детей и жжешь свечи. По одной. Будет тепло. Маленькую комнату закрываешь – там будет отхожее место, ванную набираешь доверху – запас воды вам на несколько дней.

Я обреченно вздохнула.

Это мы готовимся к концу света. Учим, в каком ящике стола лежит нож (его сразу надо будет повесить на карман), а в каком - фонарик и батарейки.

В конец света мы верим, но не с тех пор, как индейцы закончили (или, наоборот, оборвали) свой чудо-календарь, а с тех пор, как блогер Беркем-аль-Атоми написал книжку «Мародер». Там постперестроечную Россию захватили американцы (пиндосы), и жизнь кончилась. Цивилизованная жизнь.

Вернулось Средневековье: без электричества и с правом сильного. Чтобы прокормить семьи, сильные грабят слабых, и убивают их из-за немотивированной агрессии, которая вскипает во все темные времена. Потому слабые должны забаррикадироваться и, по возможности, к окнам не подходить. Ибо возможно всякое.

Проводим учения. Контрольный вопрос: кому, если в час «икс» я останусь одна, можно открывать дверь?

Правильный ответ: никому.

Потому что Наташа, коллега любимого моего супруга по работе, в 1994-м году жила с мужем в Грозном (муж – военный, русский). Так вот, у Наташи был автомат и инструкция: дверь она открывает, только если муж назовает ПРАВИЛЬНЫЙ пароль. Если пароль неправильный, Наташа дает очередь через дверь. По мужу. Потому что неправильный пароль означает, что муж не один, и его держат на стволе нехорошие люди. Которые пришли вырезать русскую семью. По факту, в такой ситуации Наташа должна была убить мужа, но спасти детей.

Еще, наверное, поэтому я верю в реальность такого конца света. Жили себе люди в светлом, полном фонтанов городе, а потом – хлоп – и Аллах Акбар.

А еще раньше – носили люди крахмальные воротнички и баловАли себя монпансье из бонбоньерок, а потом: «Временное, слазь», - и ага. Поклонницы Блока топят буржуйки венскими стульями и едят с обоев клейстер.

Страшно. Но люди как-то выжили. Не все, конечно.

Если события будут развиваться, условно, по сценарию Беркема, первыми вымрут астматики и сердечники: запасы лекарств не бесконечны. Потом - инвалиды, которых, со временем, но неизбежно перестанут кормить (дневники писателя Леонида Пантелеева: в блокадном Ленинграде женщина перестала кормить одного из своих близнецов, рассчитала, что двоим не выжить). Следующая очередь на тот свет – женщины после кесарева: родить естественным путем они не смогут, а запасы противозачаточных – аналогично лекарствам от сердца...

Глобальное оздоровление нации. Это я так шучу: черный юмор.

Муж тоже пошутил:

- Я тебя буду бить. Палкой. Чтобы единоначалие.

Кто бы сомневался: Средневековье равно домострой. С элементами рабовладения.

Продержаться в кромешном аду надо пять месяцев: так сказано в Откровении Иоанна Богослова. Да и по логике: лето настанет, крапива пойдет, станет легче.

Вопрос, нужно ли мне такое облегчение? С натуральным обменом, битой мордой и в вечном заточении?

Мир, где люди ходят с оружием и могут убить друг друга за неразграбленный склад тушенки – мужской мир, женщине там не место. Хочу ли я мириться с необходимостью убивать людей? И, с эпидемиями? С казнями? С детской смертностью?

И...

- Ибо сказано: живые позавидуют мертвым, - спокойно говорит подруга. – То есть те, кто переживет конец света, сильно пожалеют об этом.

Она не запасает тушенку. Психически устойчивый человек.