Екатерина Рождественская: «В прозе жизни ищу поэзию»

Екатерина Рождественская: мне бы жить сто лет тому назад..

Фото: Евгений Раудсепп. Перейти в Фотобанк КП

Пожалуй, это была самая теплая и душевная встреча за всю историю клуба.

«Я растворялась в счастье»

- Ваш отец, как теперь принято говорить, культовый поэт эпохи. Если без пафоса - настоящий поэт, чьи стихи по-настоящему любили. Мне это известно не понаслышке, я - из того самого времени, когда стихи Роберта Рождественского не просто читали - переписывали в тетрадки и учили наизусть. А вы - понимали масштаб его личности или не думали об этом?

- Совершенно не думала. Наверное, это пришло с его уходом. А тогда - я ведь жила рядом с папой, а не с поэтом, хотя, конечно, ходила на его выступления, когда он собирал целые стадионы. И видела, как люди, вытягивая шеи, смотрят на маленькую сцену, на которой стоит маленький человечек - раньше ведь не было огромных экранов, которые укрупняют выступающего, - и слушают, и шевелят губами, и знают стихи наизусть. И это было очень приятно.

С другой стороны, я очень ценила время, проведенное с отцом, потому что родители надолго уезжали из дома - это были большие туры, в Южную Америку, в Австралию. А я сидела около телефона и ждала, когда они позвонят. Мне было хорошо и спокойно, когда мама и папа были дома. И когда приходили какие-то люди с бутылкой водки и начинали дымить, хохотать, орать, петь песни, будь то Урбанский или Высоцкий, или еще кто-то, - я, маленькая девочка, их всех ненавидела, потому что они отнимали у меня это драгоценное время общения.

Все пришло потом - и понимание стихов, и осознание масштаба личности. А тогда я просто растворялась в счастье, и совершенно не было нужды анализировать происходящее. Это был папа - замечательный человек, потрясающе мягкий, тонкий, с удивительным чувством юмора: что-то скажет - мы валяемся от смеха по полу, а он сидит совершенно спокойный, даже грустный. Жить рядом с ним было таким счастьем, которое осознаешь только по прошествии времени. А тогда это было обычно, это был быт. Каждый день он признавался маме в любви. Обычно люди говорят «доброе утро», а он говорил: «Аленушка, я тебя люблю». Я считала, что это нормально, что у всех в жизни так происходит. Он никогда не воспитывал нас с сестрой, он просто жил и все самое важное показывал на своем примере. Это было невидимое воспитание, которое оказалось очень действенным, и мы впитали столько, сколько могли впитать.

Это невероятное счастье - то, что за спиной были такие люди, папа и мама. Были и есть, слава Богу: мама - главный член нашей семьи, и мои дети (у нас с мужем трое сыновей) стараются вырваться к ней каждую секунду, и все советы, которые она дает, абсолютно бесценны. Бог дал мне таких родителей, и только Его я благодарю за это.

«Поваром была бы шикарным»

- Писали в детстве стихи?

- Пыталась переводить, с английского. Показывала папе, какие-то стихи он одобрял. А чтобы сама - нет, не писала, даже не пробовала. Недавно нашла очень неплохие стихи моего старшего сына. Сохранились они чудом. У нас на даче в Переделкино был пожар, и сгорело все: папина библиотека, архив, фотоальбомы, все вещи, ведь это была не просто дача - мы там жили. А недавно рылась в каких-то бумажках (в московской квартире) и случайно увидела листок:

«Россия, Россия, родина наша Все сварено круто, как манная каша Здесь Ленин, там Сталин, мертвый Гагарин Сметана прольется, взрывчатка взорвется А маленький мальчик в огне засмеется».

Это были 90-е годы, сыну - лет семь. Сейчас ему 26 лет, и стихи он не пишет.

- Вы по образованию филолог?

- Черт его знает! (смеется). Окончила МГИМО, в дипломе написано - «референт-переводчик со знанием иностранных языков».

- Помню, в программе «Кулинарный поединок» вы просвещали ведущего Михаила Пореченкова на предмет своих переводов из английской литературы. Очень интересно рассказывали…

- А как я готовлю! На самом деле это мое призвание. Все остальное - ерунда полная, а поваром была бы шикарным. Но Ксения, моя сестра, готовит еще лучше, просто потрясающе готовит. (Ксения - журналист - ред.). Вот, на Рождество обещала нас порадовать.

- По какому календарю отмечаете Рождество - по юлианскому или по григорианскому?

- А все равно, лишь бы праздник! Отмечаем 20 декабря, это называется предрождество.

- 20 декабря - день рождения моего сына. Очень не хотела рожать 19-го, в день рождения Брежнева…

- Кто сейчас это помнит?!

- Никто не помнит. Но 32 года назад я была категорически против. И родила 20-го, в День чекиста. Спрашивается, зачем вырывалась?

- У меня десять лет не было детей. Мы жили в Индии, муж там работал. И мне сказали, что есть такое поверие: если окунуться в священные воды Ганга, исполнится любое желание. А священные воды Ганга - это такой кошмар, словами не передать. Но я окунулась. Уехала из Индии и совершенно об этом забыла. Вскоре узнала, что у меня будет ребенок, и родила сына 26 января, в День независимости Индии.

- Они должны были присвоить вам звание «героя Индии».

- За то, что я вошла в эту грязь.

«Пришло в голову - сделала»

- Ваша «Частная коллекция» - явление уникальное. Это и творчество - игра воображения, мастерство перевоплощения, и просветительство. Историю живописи сегодня будет изучать, скажем так, далеко не каждый. На самом деле это была потрясающая идея - создать такую вот «Частную коллекцию». Просто удивительно, что столько лет никому не удается ее скопировать, проще говоря, своровать.

- Воруют!

- Но плохо.

- Плохо, да. А застраховаться от воровства невозможно, поэтому решила: пусть я буду аксакалом. Кстати, у меня всегда был такой тщеславный комплекс: мне хотелось чем-то поделиться, чтобы все увидели и узнали… Переводы в этом смысле дают очень небольшой простор, рисовать я не умею. Самый простой способ - фотография. Думаю, идея банальная, но не все могут ее воплотить. А я, если что-то придумаю, обычно сразу делаю. По многим причинам: идеи воруют, идеи устаревают, идеи перестают тебе нравиться. Так что, пока нравится, не своровано и интересно, надо быстренько претворить в жизнь. Так и случилось.

У меня была знакомая, очень похожая на автопортрет Зинаиды Серебряковой - помните, картина «За туалетом». Девушка причесывается перед зеркалом, на туалетном столике стоят баночки, бутылочки, свечи в подсвечниках. Я пошла, купила баночки-бутылочки, сняла зеркало, пригласила девушку, сфотографировала ее - и показала мужу, он у меня издатель «Каравана». Муж сказал: «Вот то, что должно быть в журнале, давай запустим эту серию». Серия запустилась 12 лет назад. За прошедшие годы я уже обросла разными проектами и получаю огромное удовольствие. Но поначалу очень удивлялась: почему за такое удовольствие мне платят деньги? Вот так все совпало. А все - из тщеславия.

- К вам очередь стоит из желающих перевоплотиться в персонажей знаменитых полотен или приходится уговаривать?

- По-разному. Бывает, очередь стоит, звонят директора, просят, предлагают своих «подопечных». А бывает, кого-то приходится уговаривать, потому что графики не совпадают. Всякое бывает. Вот NN (называет фамилию, и не какого-нибудь юного выскочки, а человека солидного, в возрасте, очень известного телеведущего) долго-долго уговаривала. Он согласился. Мы его ждали три раза: еду, еду, уже давно еду. Оказалось, что еще из студии не вышел.

- Свинство!

- И при этом - образ милого, интеллигентнейшего человека. Самое страшное - разочаровываться в людях.

- Задумывая портрет, вы идете от конкретного человека или от картины?

- От картины - один случай из тысячи, а в основном - от человека, конечно. Договариваемся, начинаем работать. Наблюдать этот процесс очень интересно: каждый приход человека - маленький сюжет для большого романа. Писать его, конечно, не буду.

- Почему?

- Потому что все должны умереть, чтобы я написала правду.