В мире

Кадыров открыл памятник первым "шахидкам"

В Гудермесском районе появился мемориал памяти погибших в Кавказской войне XIX века
Рамзан Кадыров торжественно открыл памятник женщинам, сражавшимся с войсками русского генерала Ермолова

Рамзан Кадыров торжественно открыл памятник женщинам, сражавшимся с войсками русского генерала Ермолова

Фото: РИА Новости

Торжество приурочили к не по-осеннему светлому празднику - Дню чеченской женщины (прекрасному полу республики повезло с количеством гендерных дат). Главный джентельмен Чечни Рамзан Кадыров в свойственной ему галантной манере вручил медали «Материнская Слава» 12 женщинам - «за воспитание детей в духе патриотизма, высокой нравственности, снискавшей уважение и почет в обществе». А позже в Гудермесском районе открыл мемориальный комплекс памяти погибших в 1819 году жителей села Дади-Юрт - тех самых, «воспитанных в духе патриотизма».

«Этот населенный пункт был полностью сожжен по приказу Ермолова, - просветил в своем фотоблоге глава Чечни. - Все жители, включая женщин, стариков, детей, погибли. Девушки Дадин Айбика, Амаран Зазу и их подруги вдохновляли песнями защитников села, а оказавшись в плену, со связанными руками бросились в бурные воды Терека. Они предпочли смерть бесчестию».

На сайте главы и правительства республики уточняется также, что «бросаясь в бурные воды», девушки хватали с собой и своих «конвоиров» - солдат генерала Алексея Ермолова. Военнослужащих Российской Империи. «Суицидальный терроризм, - сказали бы в нынешние циничные, лишенные романтического налета времена. - Первые шахидки».

Легендарный генерал, к слову, необходимость карательной операции мотивировал не столько кровожадностью, сколько прагматичностью. Жители села угнали табун одного из полков Кавказской линии, да и вообще славились экспертами по части гоп-стопа: «Жители аула были среди чеченцев наиболее дерзкими и удачливыми разбойниками, - писал о них Ермолов. - При штурме отмечены многочисленные убийства чеченцами женщин и детей с тем, чтобы избавить их от плена, а также самоубийства и нападения женщин с ножами на солдат».

Вопреки утверждениям «чеченских историков», почти полторы сотни сельчан, попросивших пощады, оставили в живых. А вот Дади-Юрт действительно был стерт с лица земли. При этом солдаты ушли с небывало богатыми трофеями: «Зажиточность села связана с тем, что жители Дади-Юрта были причастны к наиболее значительным разбойным нападениям на селения Кавказской линии», - пояснял Ермолов в своих «Записках».

Наверняка чеченское руководство знает и эту, менее героическую версию тех трагических событий. Не случайно в своем Инстаграме Кадыров призвал не к воинственности, но к мудрости подрастающих поколений: «Необходимо вырастить тех, кто способен думать об Отечестве, о сохранении мира и стабильности и имеет мудрость предотвращать конфликты. Об этом мы помним и сделаем все, чтобы нового повода ставить памятники на месте трагедий больше у нас не было!»

Альви КАРИМОВ, пресс-секретарь главы Чеченской республики - «КП»:«Никакой памятник не открыли, там мемориал всегда был»

Наш корреспондент Александр ГАМОВ позвонил в Грозный, чтобы узнать, почему в селении Дади-Юрт открыли памятник жертвам генерала Ермолова.

- Альви Ахматович, почему все-таки глава Чеченской республики, как сообщают информагентства, открыл памятник женщинам, «которые убивали русских солдат»?

- У вас, как всегда, вопросы провокационные. Памятник открыт не женщинам. Это реконструированный мемориальный комплекс, который открыт на месте, где полностью было сожжено село Дади-Юрт, где были убиты все до единого жители и каким-то чудом спасся маленький мальчик, который впоследствии стал академиком живописи Российской академии, и это художник Петр Захаров, который все свои картины так подписывал...

- Заметьте, что речь идет о событиях и о той трагедии, когда село сожгли войска генерала Ермолова. Ведь так?

- Так точно, да. А вы хотите, чтобы народ из своей памяти стер те события, которые связаны с массовыми убийствами ни в чем не повинных людей? Это не бой какой-то был, это село окружили, и без предъявления какого-нибудь ультиматума и требований оно было сожжено и все люди погибли. Я вам опять говорю, там никакой памятник не открыли, там мемориал всегда был, и вот после реконструкции там прошли мероприятия.

- А всегда – это как понять, когда этот мемориал был установлен?

- Первоначально это место скорби, место трагедии, место, которое выбрано для того, чтобы там, где были сожжены и уничтожены сотни других сел, везде это не делать, - вот там этот небольшой мемориал, он существует. Он находится не в населенном пункте, он на пустыре. И в той или иной форме там десятилетия что-то существовало.

Я добавил бы еще. Вы не спрашиваете и умалчиваете про этих девушек, как они погибли. После сожжения населенного пункта несколько девушек были (их нельзя назвать пленницами, потому что они не воевали) взяты в заложницы, им связали руки и их, для того чтобы утешались офицеры и солдаты, переправляли на плоту на тот берег реки Терек. И они предпочли смерть бесчестию и бросились в воду Терека.

- Стоит ли сейчас, через сотни лет, педалировать вот эти исторические факты? С одной стороны, глава Чеченской Республики Рамзан Кадыров говорит, что нужно залечивать раны, нанесенные войной, - и тогда, в 1819 году, и в 1994-м, а с другой стороны, мы это педалируем.

- Ваши вопросы связаны с тем, что вы абсолютно не в курсе того, что Рамзан Ахматович там говорил. Он говорил, что это трагические события в нашей общей истории, и он говорил, что мудрость политика заключается не только в том, чтобы сражаться и так далее, а в том, чтобы предотвратить подобные трагедии. Вы также умалчиваете, что Ермолову, про которого его современники написали, что он прошелся по Чечне, вырубая леса и сжигая села, стоят памятники, несмотря на то, что это исключительно отрицательно было воспринято потомками тех народов, которые он уничтожил.

- А не зайдем ли мы слишком далеко, педалируя на таких фактах XIX века? Ахмат- хаджи Кадыров совсем в другую сторону нас направлял. Конечно, не забывать, но и не педалировать.

- Смотрите, мы никогда ни на один миллиметр не отступали от курса Ахмата- хаджи и никогда не отступим, пока мы живы. Потому что это курс единства с Россией, курс единства российского народа. Это человек, который провел референдум и впервые в многовековой истории добился того, что законным путем народ заявил: мы хотим быть в составе Российской Федерации. Я посчитал, вы уже 7 раз сказали «педалируют». Здесь никто ничего не педалирует, Александр. Я вам опять говорю, там, где сотни людей были заживо сожжены, там поставили небольшой мемориал. Это для того, чтобы человек, который проезжает мимо, остановился и положил туда цветок. И весь мемориал – это из камня сочатся в виде символизирующих слезу небольшие капельки воды.

Мы больше, чем кто-либо в этой стране, заинтересованы в единстве народов. Ваш коллега, который с вами разговаривает, дважды был ранен, не являясь военным, будучи журналистом и отстаивая интересы России. Здесь тысячи людей погибли, ранены, защищая интересы России. И впредь это сделаем, если будет нужно.

- Я очень хорошо отношусь к чеченскому народу, к руководству. Меня, честно говоря, за больное задела эта информация. Мне обидно.

- Мне очень приятно, что вы так относитесь. Я вам опять говорю, там стоит этот мемориал десятилетиями. Когда я говорю «мемориал», вы, наверное, думаете, это что-то такое. Это всего несколько квадратных метров. Это место, где обозначено, где полностью сожжено село и все до единого жители, дети, которые только что родились, и дети, которые не родились, все до единого были убиты.

- Я, конечно, понимаю, что и Рамзан Кадыров, и его пресс-секретарь Альви Каримов хорошие историки, но все равно мне такую информацию из Чеченской Республики читать обидно.

- Давайте так. Мы с вами тогда пройдемся по территории страны и посмотрим, где какие памятники стоят. Вам было обидно, когда Ермолову ставили памятник?

- Мы сейчас не эту тему обсуждаем.

- Ну как не эту тему? Это та же тема. Мы должны памятники ставить писателям, поэтам, артистам. Саша, вы говорите «вы» и «мы». Какие мы и вы? Мы граждане одной страны, это территория Российской Федерации.

- Я с этим не спорю.

- Мы с вами одинаково должны быть заинтересованы в том, чтобы у нас были сплоченность, процветание, стабильность и мир.

- Говоря «вы» и «мы», я имею в виду Рамзан Кадыров и Альви Каримов.

- Вы говорите так. Вы в Москве, а оттуда глядя сверху, с расстояния 2 тысячи километров, вы говорите, как будто здесь мы в Афганистане или в Пакистане.

- Я это не имел в виду.

- Это Россия. Мы стоим на передовых рубежах защиты этого государства. Вы можете быть уверены, мы отсюда, с юга, к вам никого не пустим.

- Хотелось бы на это надеяться...

МНЕНИЕ

Будем и дальше статуями меряться?

Дмитрий СТЕШИН

Как заметил в своей кляузе в партийные органы один из героев Михаила Зощенко: «Кровь и теперича течеть, если кажинный день болячки сковыривать». Мне не очень понятен сакральный и государственный смысл вкладывания перстов в не зажившие раны. Тем более - сейчас. Отношения государствообразующего этноса и представителей по факту моноэтнической республики Чечня в составе РФ, на сегодняшний день - хуже не придумать. Чуть ли не любой бытовой конфликт с чеченцами заканчивается требованиями их выселения обратно, на «малую Родину». Для чего, при таком негативном эмоциональном фоне поминать старые обидки? Тем более, память у всех хорошая, и в ответ на монументально-исторический экскурс в Дади-Юрте, например, от организации «Офицеры России» вчера уже поступило предложение поставить в Москве памятник генералу Ерломову. Будем дальше меряться памятниками? Или есть какой-то рациональный выход?

Объективно, именно в последнее десятилетие чеченский народ обрел свою государственность, и сейчас начинает осознавать себя не как совокупность родственных племен или кланов, а как народ, связанный между собой не только кровью, но и общей историей, языком, эпосом. И здесь, для возведения памятников открывается огромный простор, в том числе, и для поиска примирительных компромиссов. Например, можно поставить памятник Петру Карловичу Услару, военному инженеру и лингвисту. Который хоть и воевал на Кавказе, но в 1862 году создал кириллический алфавит, с помощью которого были впервые записаны чеченские сказания. Другой вопрос - нужны ли руководству Чечни такие компромиссных фигуры из нашей общей истории?